Да, наверно, я плачу

— Зоя? — я вздрогнула, услышав голос Андрея. Только его здесь не хватало для полного счастья! — Открой мне дверь, — молча помотала головой, не думая о том, что он не увидит этого, и принялась стирать с лица все еще текущие слезы, — Открой. Эту чертову. Дверь. — прорычал он и пнул ее, — Иначе я ее выломаю. — Все хорошо, — всхлипнула я, закрыв лицо руками. — Именно поэтому ты спряталась в мужском туалете и ревешь? — в его голосе послышалась ядовитая насмешка, — Малыш, прости, — но извиняться было не за что. Именно такое его обращение отрезвило, заставляя успокоиться. Встав, я открыла дверь и тут же попала в его объятья. Уткнувшись носом в шею, я с такой силой вцепилась в его футболку, что послышался треск порванной ткани. — Прости, — буркнула я. — Ее подарила Аня, и она мне никогда не нравилась, — в его голосе послышалась улыбка, его рука успокаивающе массировала мой затылок. Он всегда так делает. — Моя мама или ее подарок? — отстранившись, посмотрела Андрею в глаза. Эта шутка должна была развеять напряженную обстановку. — Мне не нравится то, что ты плачешь, спрятавшись в туалетной кабинке, — он поддел пальцами мой подбородок, приподнимая его, чтобы хорошенько рассмотреть мое зареванное лицо, — Тебе что-то сделали? — я помотала головой, — Это как-то связано с тем, о чем ты хотела вчера поговорить? — кивнула, — Ну что ж… Обняв меня за талию, Андрей пошел к выходу из туалета. В коридоре нас ждала Настя с моим рюкзаком в руках. Я удивилась, что она здесь делает, но времени на вопросы не было. Она вручила мне рюкзак и ободряюще улыбнулась. — Вы домой? — Андрей кивнул и увлек меня на лестницу, — Андрей, — окликнула его Настя, и он повернулся к ней, — Ей придется все рассказать. — Я это и без тебя понял, — рыкнул он и начал спускаться. Я старалась передвигать быстрее ногами, чтобы не грохнуться, потому что в эту минуту Андрей, похоже, забыл про меня и шел, не подстраивая свой шаг под меня. Но ноги у него длиннее моих раза в полтора, поэтому я практически бежала, пытаясь поспевать за ним. В раздевалке, все так же находясь в прострации, Андрей помог мне одеться, нацепив на мои руки свои перчатки. Я с нежностью посмотрела на него. Что же тебя так беспокоит, мой хороший? До дома мы дошли быстро. А там нас встретила мама. Она удивилась тому, что мы бессовестно свалили с первого же урока, и попыталась прочитать нам лекцию, но я сказала, что повредила ногу, и Андрея запрягли довести меня до дома, освобождая нас обоих от уроков. Поверила. Вообще-то, мама никогда особенно не интересовалась моей жизнью, учебой и так далее. Так, делала периодически это для галочки, но ее больше волновала собственная личная жизнь и еще не закончившийся конфетно-букетный период с Юрой. — Посиди пока тут, хорошо? — спросил Андрей, когда мы вошли в его комнату. Я кивнула и легла на его кровать, которая, как и он сам, пахла мятой и парфюмом. Он ушел, оставив меня одну, а когда вернулся, с ним были булочки и чай. — Тебе нужно поесть, тебя стошнило всем, что до этого ты съела за завтраком, — он говорил тихо, без эмоций. Я не могла понять его настроения и чувств, которые он испытывал с тот момент. Андрей замкнулся в себе, пытаясь все обдумать. Как правило, достать его оттуда непросто. — Посмотри на меня, — уверенно произнесла я, чтобы он понял, что сопротивляться бесполезно. В кофейных глазах появился страх и паника. Он боялся. Не знаю, из-за того, что, я уверена, в курсе всех этих историй с Алисой и его поклонницами, или из-за того, в нашем разговоре я услышу что-то такое, из-за чего захочу разорвать наши отношения. Глупый. Я приму все, что ты преподнесешь мне. Какой бы страшной не была правда. — Я люблю тебя! — прошептал он, беря мое лицо в свои ладони, — Чертовски люблю, Зоя, — Андрей поцеловал меня в нос, — И все это время я боялся лишь того, что когда-нибудь нам придется завести этот разговор, — погладила его по щеке, пытаясь хоть как-то успокоить. Я не могла делать это, как он. Я не могла просто взять и помассировать ему затылок, потому что у него не было таких точек, как у меня. Или я их просто не нашла. — Давай просто сделаем это, — отвлеклась на хлопок входной двери. Мама ушла на работу, — Рано или поздно нам придется поговорить, — он протянул мне кружку с чаем, из которой я сделала пару глотков, а потом отставила ее в сторону и легла, расположив голову на коленях Андрея. Может, я не знаю его успокаивающих точек, но точно знаю, что ему нравится перебирать мои волосы, несмотря на то, что они короткие у меня. — Окей, — он тяжело вздохнул, — История начинается с того, что пару лет назад я был в компании людей. Там было много народа, человек пятнадцать, но, в основном, те, кто хотел тусоваться с нами. Основой компании были я, Настя, Ярик и Алиса, — я прикрыла глаза, вновь вспоминая уродливый шрам на животе, — Мы с ней встречались тогда. Знаешь, родная, я ведь с друзьями не такой, как с тобой. С ними я веду себя, как последняя мразь. Но в той компании это было нормальным, потому что чем ты хуже, тем ты круче. И я там был плохим. Настолько, насколько это позволяет бунтующая душа избалованного подростка. Однажды мы устроили пьянку. Не ту, где все собираются у кого-то на квартире и пьют. Мы просто ходили по улицам и бухали. С нами были Кирилл и Марина, она всегда ходила за Алисой. В какой-то момент мы пришли на заброшку, которая находится в двух километрах отсюда. — Я была там… — Больше не будешь, — его пальцы перебирали мои волосы, из-за чего мне хотелось спать, — Мы поднялись на крышу и расположились там, начали играть в карты на желания. В первую же партию проиграл Кирилл, а я, как победитель, загадывал ему. Я попросил сделать его сальто, ведь Кирюха был трейсером. Любил паркур. Он сделал сальто, но слишком близко к краю. Прыгнул прямо с девятого этажа и разбился. Алиса сняла это все на камеру: и как я загадывал, и как Кирилл совершил свой последний трюк. После этого случая компания развалилась. В первую очередь из-за того, что все начали бояться нас, потому что это из-за нас погиб Кирюха. Но только я был виноват в его смерти. Пропустим лирические отступления. Позже я начал смотреть на тебя не как на сестренку, влюбился. Мы с Алисой расстались, но она не смогла принять этого. Шантажировала, говорила, что пойдет с тем видео, в полицию, но я ей не верил, ведь на этом видео были все мы. Как оказалось, зря. Через неделю у нас на пороге возникли полицейские. Статья сто десять. Доведение до самоубийства. Вы с Аней тогда гостили у родственников, поэтому мы не стали вам ничего говорить. Папа смог вытащить меня из передряги только благодаря многочисленным связям и тому, что мы не бедствуем. Я был одной ногой в детской колонии, но смог избежать этой участи. Алиса не успокоилась. Она начала избивать, гнобить и терзать всех девушек, которые смотрели на меня. Я пытался остановить её, понимая что это такая же статья. Шел с девчонками писать заявления, поддерживал, как мог, но Дирижановы тоже не бедствуют. Позже стало понятно, что у Алисы, видимо, с головой не все в порядке, потому что она помешалась на мне. И вот сейчас, родная, мне чертовски страшно за тебя… — Андрей, — я попыталась вскочить, но он удержал. — Мне Настя все рассказала, — он правильно понял меня, — Я знаю, что тебя шантажировали, поэтому ты порвала со мной. Не могу не сказать, что ты клиническая идиотка, Зоя, но так и есть. Он замолчал и, наконец, дал мне сесть. Я посмотрела в его глаза. Несмотря на то, что он все рассказал, в них до сих под плескался страх. Мне было неуютно, неловко сидеть вот так вот рядом с ним, потому что я не знала, как реагировать на это известие. Меня раздражало, что он ждет от меня худшего. — Чего ты так на меня смотришь, Андрей? Ты ждешь от меня ответа? — он кивнул, — Знаешь, очень сложно принять информацию о том, что тебя чуть не посадили, что за мной теперь гоняется влюбленная маньячка, вот так — по щелчку пальцев. Да, в смерти своего друга виноват только ты, но… Но неужели ты думаешь, что я готова отказаться от тебя из-за этой случайности, которая случилась по вине пьяных подростков?! Глядя в его глаза, я понимала, что да. Он действительно так думает. Я села к нему на колени и успокаивающе погладила по щеке. — Хороший мой, пусть я сейчас скажу, как в моих третьесортных романах, которые ты ненавидишь, но… но мы все переживем. И пусть я не знаю, что нам делать, мы что-нибудь придумаем. Веришь? — Верю, — он поцеловал меня в уголок губ и откинулся на спину, увлекая меня за собой. — Что сделали с тем видео? — Стерли, — Андрей пожал плечами, — но я всегда знал, что Алиса сделала копию. — Но что она может тебе сделать, если твой отец все уладил? — Дело дошло лишь до окружного суда, но… Но, если дойдет до федерального, то ты три года будешь печь мне пирожки на зону, — он усмехнулся. — Идиот! — я оттолкнула его, но Андрей притянул меня обратно и погладил по щеке. — Прости, — он чмокнул меня в нос, — Расслабься, я все решу. Я пристроилась у него под боком, свернувшись калачиком, чувствуя рядом с Андреем себя защищенной. В один момент, когда он вновь прикоснулся к моим губам своими, забылось все. И будто нет всех невзгод. Нет этого кошмара, который продолжает преследовать нас, даже когда, казалось бы, все наладилось. Нет вообще ничего и никого, кроме нас. Я снова вернулась в тот купол, где мы прятались с Андреем от мира. В наш маленький уютный мирок, ограниченный нами двумя, но в котором так хорошо и уютно. И как приятно снова чувствовать под головой это твердое плечо, как невероятно снова ощущать под ладонью биение его сердца. Чувствуешь себя такой особенной, потому что кроме тебя ему больше никто не нужен. И кажется, будто его жизнь с твоих руках. Будто от моих слов и действий зависит, будет ли душа Андрея Белинского находиться в этом мире. — Спи, — прошептал он и поцеловал в лоб, натягивая на нас половину покрывала. Спать действительно хотелось. И я, обняв Андрея так, чтобы не сбежал, потому что кажется, что стоит уснуть, как он исчезнет навсегда, устроилась поудобнее и закрыла глаза. Сон пришел быстро.