Да, наверно, я плачу

***

— … В общем, лети сюда, — я распахнула глаза и посмотрела на Андрея, который мерил шагами комнату, разговаривая с кем-то по телефону. — Кто это был? — хриплым ото сна голосом спросила я, принимая сидячее положение. — Ярик, — он сел у меня в ногах, — Есть мысли на тему того, что видео может храниться на компе у Алисы и ее брата и мы можем удалить его отдаленно. — Это хорошо, но… ты уверен, что компроматом, которым она меня пугала, является вообще это видео? Ты ничего не делал больше, что может потянуть на уголовный срок? — Я паинька, честно, если не считать того, что я сплю со своей несовершеннолетней сестрой, — закатив глаза, пнула его, от чего Андрей рассмеялся, — Расслабься, мы все сделаем. — Надеюсь, — я доползла до Андрея и села к нему на колени, — Но, даже если все получится, я все равно рискую быть убитой в какой-нибудь подворотне, — его объятья усилились и стали болезненными. — Не бойся, я в состоянии защитить тебя, — жестко сказал он. — Я знаю, но… — прикрыв глаза, вспомнила страшный шрам Марины, — Но ты же скоро закончишь школу, а мне там еще два года учиться. — У меня есть кое-какие мысли на эту тему, — заговорщически прошептал Андрей и поцеловал меня за ушком: это было единственное место, куда он мог дотянуться. И я доверилась ему, ведь Андрей умел принимать правильные решения… он же в нашем тандеме умный, а я являюсь той, кто постоянно косячит. Через полчаса пришел Ярик. Он хмуро кивнул мне и начал выкладывать на учебный стол свои погремушки, о назначении которых я даже не догадывалась. Единственное, что я опознала, был ноутбук, но и тот был усовершенствован до неузнаваемости самим парнем. Наблюдая за своим другом, Андрей пристроился рядом, поцеловал меня в висок и протянул булочку с маком. На спасибо я не расщедрилась и только чмокнула его в щеку. — Он уже знает о нас? — шепотом спросила я. — Я ему сообщил об этом еще после школьной дискотеки, — усмехнулся он. — Угу, только надо было сначала все-таки сообщить, а уж потом бить, — разбавил наш внутричок Ярик своим бурчанием. — Ты ударил его?! — Он сломал мне нос, — снова внес свою лепту Чернов, но я даже не посмотрела на него, потому что таращилась во все глаза на Андрея, который, похоже, виноватым себя не чувствовал вообще. — Ты сломал ему нос?! — Зато ему идет горбинка, — он вяло отмахнулся от нас, — Так, какие идеи у тебя? — это уже Чернову. Тот сразу же подобрался и сделал важный вид. — Значит, слушай. Перед тем, как придти к вам, я зашел к Дирижановым. Сказал, что у меня комп сломался, а нужно файл с флешки на флешку перекинуть. — Они в это поверили? — Андрей с сомнением посмотрел на гору каких-то приборов. — Ты видел их комп? — усмехнулся Ярик, — У моей бабушки лучше, — я не стала комментировать то, что вообще-то бабушка у него уже два года, как умерла, — В общем, я установил им на комп прогу, через которую можно удаленно контролировать его. — А если они сделали копии на флешки? — А вот это уже проблема, но мы сможем точно узнать так ли это. Я просто посмотрю список переносимых файлов на съемные носители. — Так только в кино бывает, — буркнула я, вылезая из кровати. Многозначительное молчание Чернова сказало мне, что я дура. Ну и пусть. Зато меня Андрей любит.

***

Дело было сделано: видео стерто и проверено на наличие копий, которых не оказалось. Дирижановы не думали, что кто-то рискнет влезть в их комп. Все решилось как-то слишком просто, от чего не верилось в это. Но дело обстояло именно так: Андрею больше ничего не угрожало. Теперь стоило опасаться именно мне, потому что вопрос, когда за моей спиной занесут нож, стал лишь вопросом времени. — Не бойся, все будет хорошо, — Андрей погладил меня по спине. — Угу, ведь хуже, кажется, уже некуда, — недовольно буркнула я. — Не говори глупостей. — Прости… — приподнялась на локтях, — Я думаю, что мне пора: родители вот-вот проснутся. — И что? — он подмял меня под себя, из-за чего я смутилась, сама не знаю с какой стати. — Ну как… Они же запалят… — А тебе не кажется, что пора рассказать им обо всем? — Андрей попытался поцеловать меня, но я резко вырвалась. — Нет! Я не готова, — его взгляд был полон непонимания, — И не смотри так, хороший мой, умоляю! Я просто не готова к тому, что мама начнет смотреть на меня, как на диковинную животинку, а Юра качать головой, стоит ему увидеть нас рядом, — я завернулась в простыню и встала на пол, — Не готова, понимаешь? Да, я перестаю зависеть от общественного мнения, потому что это чужие мне люди, но… но это же семья, Андрей! — последние слова я выдохнула, чуть ли не плача. — Ты чего в истерику впадаешь? — с недовольством спросил Андрей, — Я прекрасно понимаю твои чувства, но лучше они узнают все от нас, чем через неделю от какой-нибудь соседки, которой рассказал ее ребенок. Зоя… — Я сказала нет! Я не готова, они — тоже. — А как их-то подготовить? — терпение Андрея лопнуло, и это он чуть ли не прорычал. — Не кричи, — примирительно сказала я, но не вышло. — Я не кричу, Зоя, просто ты до сих пор ведешь себя, как маленькая девочка. Ты внушаешь самой себе, что независима от общественного мнения, но при этом боишься признаться собственной матери, а она, в том-то и дело, что родной человек. Она обязана узнать о нас в первую очередь. Зоя, не будь дурой и умей отвечать за свои слова. Его слова били как под дых. Мне было больно, но в первую очередь из-за того, что наши примирение и вновь начавшиеся отношения опять сопровождаются руганью и скандалами. Видимо, мы слишком привыкли к такому положению дел за месяцы порознь. — Хочешь им все рассказать? — прошипела я, — Отлично! Рассказывай! Но, будь добр, принимай в таком случае весь удар на себя, — и, развернувшись, направилась к двери. — Зоя! — попытался остановить меня Андрей. — Потом, — отмахнулась я, — Нам надо остыть. Прикоснувшись к дверной ручке, дернула ее вниз. Чтобы тут же нос к носу столкнуться с Юрой, который ошарашенно смотрел на свою падчерицу, завернутую в простынь, выходящую из комнаты его сына. У меня тут же пересохло во рту, стоило лишь увидеть, как сжимаются руки отчима в кулаки, как раздуваются его ноздри, как на его скулах заходили желваки. Я захотела спрятаться от него. Где угодно. Даже была готова вернуться в объятья Андрея, чтобы он укрыл меня от этого начавшего проявляться осуждения во взгляде мужчины. Но такой возможности у меня не было, потому что нам и так хана, и это действие добило бы и без того расшатанные нервы маминого мужа. — Из-за чего они на этот раз?.. — в коридор вышла мама, заворачивающаяся на ходу в домашний халат. Она запнулась, так и не закончив фразу. Теперь точно все были в сборе. И мне было стыдно. Черт возьми, как мне было стыдно! Перед Андреем за то, что наговорила ему минуту назад. Перед мамой за то, что сейчас она смотрит на собственную обнаженную дочь, прикрытую лишь простынью. Господи, сколько ужаса и неверия было в ее взгляде на тот момент. Мне кажется, будто я прыгнула с высоты пятиэтажного дома в водоворот, который меня засасывал, убивая. Мне было стыдно перед Юрой за то, что он узнал обо всем вот так вот. За то, что я, его принцесса, как он любил шутить, вдруг в его глазах, наверняка, превратилась в малолетнюю шлюху. За то, что его сын-отличник вдруг показался ему коварным соблазнителем несовершеннолетней глупой девочки. Мне было страшно. Так страшно, что, если бы я не почувствовала вдруг спиной грудь Андрея, который, одевшись, подошел ко мне, уверена, распласталась бы на полу. Ноги начали отказывать. Родители с ужасом осознания глядели на нас, будто в их голове собирался паззл из несостыковок, которые они замечали в наших с Андреем отношениях. От осознания этого мою грудь сдавило, будто молотом ударили по наковальне. Я всхлипнула. — Зоя… — прошептала мама, глядя на то, как по моему лицу катятся крупные слезы. Но я не хотела, чтобы она их видела. Не хотела, чтобы это вообще видел кто-либо. Я чувствовала себя мерзко. — Прости, — пискнула я, растирая слезы кулаками по лицу, — Прости меня, мам! — закричала я, впадая в истерику. Она молчала, как и Юра, который просто не знал, что сказать. В пособии для родителей-одиночек, которыми они когда-то были, нет такого пункта как «Ваша дочь трахается со своим сводным братом». Андрей тоже молчал, но он выглядел спокойным, единственный из нас. И он не скрывал того, что чувствует ко мне, не бился в истерике, не кричал. Он просто притянул меня к себе, чтобы я, уткнувшись лицом в его грудь, взвыла в голос, и гладил по спине. — Зоя, — наконец что-то выдал отчим. Его пугали женские слезы не меньше, чем тот факт, что мы с Андреем состоим в отношениях, — Успокойся, прошу. Андрей попытался меня отстранить от себя, чтобы взглянуть в мое зареванное лицо, но я, обняв его за талию, зажала его в тиски. Он просто не смог отодвинуть меня. Я всхлипнула и крепче обняла от него, прошептав: — Не отпущу. — Тебе нужно успокоиться, — сказал он и потянул меня к кровати. Я пыталась сопротивляться, потому что лечь на нее в присутствии родителей вдруг показалось мне преступлением нравственности. Но я все-таки не здоровый парень ростом в метр восемьдесят шесть. Я маленькая беззащитная Зоя, которой просто внезапно снесло крышу. И я не могла сопротивляться его силе. Меня уложили на кровать, где я свернулась калачиком и пристроила голову на коленях севшего рядом Андрея. Он начал перебирать мои волосы, выдавая то, что и сам он нервничает, хоть и не показывает этого, чтобы казаться единственным трезвомыслящим человеком на данный момент. — Андрей, — тихо произнесла мама, — Ты и Зоя?.. — Да, — спокойно ответил он, — Мы вместе. — А вы?.. — Да, Аня, мы с ней занимались сексом. Прости, но давай обсудим именно этот вопрос позже, — заботливый мой, печешься обо мне. Чтобы я опять позорно не разревелась. — Но… — Мам, — я села и обняла свои колени, — Я люблю его… разве этого недостаточно, чтобы прекратить расспросы? — Зоя, — подал голос Юра, — Мы все понимаем: вы молоды, красивы, у вас гормоны, и вы заперты в одном доме. Я понимаю, что рано или поздно что-то такое случилось бы, но… — Мы вместе уже год, — Андрей, конечно, умолчал о трехмесячном разрыве, но так ли это важно. — Год? — ошарашенно выдохнул мужчина, — В таком случае, когда же вы собирались рассказать нам о ваших… отношениях? — Андрей вопросительно посмотрел на меня. — Скоро… — Когда, Зоя?! — закричала вдруг мама. Видимо, самообладание ей отказало в конец. Она сорвалась, и по ее щекам тоже потекли слезы, — Когда ты собиралась рассказать мне, что я должна перестать считать маленькой девочкой? Ты могла бы просто намекнуть, что поздно читать тебе лекции. Что ты выросла и уже вовсю спишь со своим братом. — Мам… — прошептала я, чувствуя, как вновь начиная плакать, — Прости меня… — Молчи, — прошипела она, поднимая руки вверх, — Я не готова слушать сейчас тебя. Не готова сейчас стоять здесь и слушать ваши рассказы о том, что вы уже занимаетесь сексом. А ты, Андрей, — она осуждающе посмотрела на парня, — я считала тебя умным и честным мальчиком. А ты потащил ее в постель. Когда? Было ли Зое тогда хотя бы шестнадцать? Отвечай мне, мальчишка! — провыла мама. — Было, — спокойно ответил Андрей. Но это до сих пор было напускное. Его рука сжимала мою до боли. Я знала, чего стоит ему сохранять эту маску. — Вы же брат с сестрой, — сказал Юра. — Сводные, мы друг другу даже не родственники, — пожал плечами Андрей, — Какая разница, если мы уже вместе? Какая разница, если мы лишь сводные брат и сестра? С таким же успехом, если бы вы, — он посмотрел на родителей, — не поженились, мы могли бы познакомиться когда-нибудь по улице и влюбиться. Так о чем речь может идти, если у меня и у Зои намерения серьезные? Повисла тишина. Я закрыла глаза, считая секунды. Начали накатывать волны апатии. Мне так хотелось, чтобы все ушли, оставив меня одну, и я могла просто лечь спать. Наедине с собой. На тридцать восьмой секунде Юра решил разрушить тишину: — Ты отвечаешь за свои слова, сын? — спокойно спросил он, — Ты настолько серьезен в своих намереньях, что готов жениться на Зое? У меня перехватило дыхание. Я никогда не думала о том, что мы с Андреем может создать свою ячейку общества. Что у нас будет своя семья, свои правила, свой дом. Дети. Я начал задыхаться, когда поняла, что он не отвечает уже больше пятнадцати секунд. Слезы высохли, и я, не моргая, уставилась на парня. Он, закусив губу, о чем-то увлеченно думал. Наверняка тоже понял, что никогда не смотрел на нас в таком ключе. И мне вдруг стало страшно. А готов ли он к тому, что мы станем мужем и женой? Не сейчас. Лет через пять. — Да, — наконец произнес он, притягивая меня к себе и целомудренно чмокая в лоб. Да, поцелуи в губы отныне разрешены лишь наедине. Родители еще не готовы к этому. — Да? — шепотом спросила я, глядя на него преданными, я уверена, как у щенка, глазами, — Ты действительно готов к этому? — Почему нет? — он поцеловал меня вновь. В нос, — Я люблю тебя. И сейчас я была готова забыть обо всем на свете. О родителях, которые шокировано взирают на нас. О школе, в которую, уверена, мы сегодня уже не пойдем. Я была готова забыть об угрозе быть замученной до смерти Алисой Дирижановой. В этот момент я вообще была уверена, что покинула собственное тело. Мне казалось, что я парю где-то в облаках. А рядом со мной летит Андрей. И он счастлив — это я видела в его глазах. Он любил меня. Я любила его. И разве важно что-либо еще?