Да, наверно, я плачу

***

Она влажно пыхтела мне в шею. Зоя всегда дышала ртом, когда спала, но мне это нравилось. Нравилось, как ее щека доверчиво прижимается к моему плечу, как руки собственнически обхватывают меня. Усмехнувшись, подул ей в лицо, от чего она поморщилась и, разомкнув объятия, перевернулась на другой бок. Теперь я видел лишь ее спину. Но, опять же, мне это нравилось. Нравилось, что теперь не нужно скрываться. Ни в школе, ни дома. Единственное, что раздражало, — это реакция родителей. Да, они вроде как смирились, но… Блять, не могу смотреть на ужас, появляющийся в глазах Ани, стоит ей посмотреть на нас с Зоей; на осуждение отца, когда он видит, как я смотрю на его принцессу. Бесит то, что сама Зоя все это так же замечает и чувствует себя виноватой. А потом полночи ревет в свою подушку, отказываясь идти ко мне в комнату. Меня бесит то, что похоже только мне здесь хватает здравого смысла, чтобы смотреть на сложившуюся ситуацию трезвым взглядом! Телефон на тумбочке тихонько пиликнул, давая понять, что пришло смс. «Выйди на крыльцо.» Отправитель не определился, но я без труда узнал этот проклятый номер. Ради этого человека стоит вылезти из кровати. — Ты куда? — сонно пробормотала Зоя, приподнимаясь на локтях. — В туалет. Спи. В коридоре я натянул на себя ботинки с пуховиком и, взяв с комода ключи, открыл дверь, выходя на крыльцо. — Ты быстро, однако, — на меня смотрели глаза ангела с белыми кудряшками. Но я то знал, что внутри этого ангела нет ничего святого. — Зачем ты пришла? — Алиса поджала губки, даже ночью накрашенные блеском, от чего свет фонаря создавал на них блики. — Ты слишком груб, Андрей, — она пригрозила мне пальцем, — А где твое томное «привет, лисенок»? Где поцелуй… хотя бы в щечку? — цокнув языком, закатила глаза и улыбнулась, кокетливо покачиваясь с пятки на носок. — Не знал, что у тебя проблемы с памятью, — зло прошипел я, глядя, как Дирижанова обиженно надула губы, — Прекращай этот цирк и говори зачем пришла! — Грубиян, — расстроено пробормотала она, — Но мне это всегда нравилось в тебе. Скрытая сила. Стальной стержень. Непреклонность. Одним словом, мужик, — ее улыбка была мне настолько отвратительна, что на секунду мне показалось, что вот сейчас я убегу и спрячусь от нее, — Впрочем, я пришла не для того, чтобы выражать тебе свое восхищение. Ведь ты и так всегда знал, что являешься эталоном, верно? — ее ладонь провокационно потрепала меня по волосам. Она проверяла, на сколько хватит моего терпения. — Ты права, — перехватил и откинул от себя ее руку, — я совершенство, — неугасающая, немного сумасшедшая улыбка стала еще шире. — Совершенство, — прошептала она и отошла от меня на другой конец веранды, — Я рада, что, связавшись с отребьем, ты не забыл это, — усмехнулась Алиса, — А то я уже начала за тебя переживать. Эта мелочь задержалась у тебя в постели дольше положенного… нехорошо, — она цокнула языком и закатила глаза. В ночной тишине отчетливо послышался скрип моих зубов. Мне хотелось схватить эту суку за шею и выбить из нее весь бред, который она в себе несет. Мне хотелось забыть о том, что она девушка. Хотелось ударить ее. Ударить много раз. Бить, пока она не начнет молить о пощаде. Пока ее слезы не смешаются с ее кровью. Пока она не пожалеет о том, как относилась ко всем девчонкам, беспричинно избитым ее братом. Я хотел убить ее. — Чего же ты молчишь? — она доверчиво ластилась ко мне, — Или тебе все равно, что твоя Зоя может пострадать?.. Миг — Алиса с тихим писком столкнулась с деревянной обшивкой дома. На секунду в ее глазах промелькнуло неверие, обида, боль, которые тут же сменились торжеством. Она вывела меня из себя. Выполнила свою маленькую прихоть. — Оставь ее! — хрипло произнес я, старательно сдерживая себя, чтобы не сжать пальцы на ее шее сильнее, — Оставь или пожалеешь, — она ухмыльнулась, — Я клянусь, что ты пожалеешь, если с головы Зои упадет хоть один волос. Ты и твой брат: пожалеете оба, — улыбка исчезла с ее лица, и девушка рванулась в сторону, яростно хрипя, когда ее шея натыкалась на мои тиски. — Не смей, — слышишь? — не смей его трогать, Андрей! — она загнанным зверем металась в моих руках, пытаясь выбраться из ловушки, которую сама же создала, — Я обещаю, Андрей, что… — Я обещаю тебе, что ему будет очень больно, — доверчиво прошептал, склонившись к ее уху, — Ему будет больно, потому что я сам займусь им лично. И знаешь, я убью его, Алиса. Убью, а ты будешь смотреть на агонию брата. Ты ничего не сможешь сделать… — Ты не посмеешь, — просипела она, стирая злые слезы, — Я убью эту дрянь. Ты пожалеешь. — Пока ты не приближаешься к Зое, с этим ублюдком будет все в порядке. Даю слово, — я отошел, отпуская Дирижанову. Она схватилась за дверную ручку, чтобы не упасть. Ее глаза с ненавистью смотрели на меня. О, это было прекрасное зрелище. И эти слезы, которые она не скрывала. А осознание того, что мышка загрызла кошку. Осознание того, что здесь она проиграла. — Ты поняла меня? — Алиса упрямо мотнула головой, — Спрашиваю, ты меня поняла? — Ты не понимаешь, — прошипела она, — Ни черта не понимаешь! Могу ли я все так оставить?.. — Оставишь! — перебил я ее замахиваясь, но останавливая себя. Чтобы там не случилось, но Алиса девушка, и я не мог ее ударить, — А иначе, сама понимаешь, у Глебушки возникнут проблемы. Гарантирую. — Андрей! — всхлипнула она, — Но как так? Я люблю тебя… — Ты не любишь меня, — я отшатнулся от протянутых ко мне рук и встал ближе к двери, — Ты одержима мной. Одержима лишь потому, что идеализировала меня. Ты считаешь меня своим идеалом из-за того, что когда-то я стал единственным, кто простил тебе твои ошибки. — Андрей, — проскулила Алиса, закрывая руками лицо. Сейчас я вдруг увидел ту девчонку, которая когда-то понравилась мне. Тогда Алиса еще не знала вкуса власти над другими. Тогда она действительно была ангелом, которого все любили. Ее хотелось оберегать, защищать, сцеловывать невольные слезы на ее глазах. Все, о чем я мог думать: как из моего ангела эта девушка превратилась в сумасшедшую стерву, готовую избить более слабого? — Но это не любовь, пойми, — уже мягче протянул я, — Это нездоровое влечение. Одержимость. Желание обладать. Но я не присвоенный трофей, Алис, у меня есть свои чувства, желания… — Но ты ведь любишь меня, — прошептала она, отнимая ладони от лица, — Тогда бы не терпел все то, что я сделала. — Ты мне дорога, — я не стал отрицать очевидное, — И именно поэтому я даю тебе выбор. Поверь, в полиции на тебя уже столько заявлений, что на пожизненный наберется. Но я не пойду туда, потому что помню все, что было между нами. Все пережитое нами. Это останется со мной. — Андрей, — девушка, выпрямив спину, посмотрела мне в глаза, — Ты не найдешь никого, кто понимал бы тебя так же, как я, — уверенно произнесла она. — Возможно… Но меня все устраивает. Постарайся забыть о моем существовании, хорошо? — Не смогу, — всхлипнула она, хватая меня за пуховик. — Тогда отвлекись. Посмотри на кого-то другого. Поверь, будет больно, но ты увидишь, что многие парни смотрят на тебя… — Андрей… — Ты привыкнешь, — я поцеловал ее в лоб, мягко разжимая пальцы, освобождая себя из ее плена, — обещаю… Она всхлипнула и кивнула, смирившись с тем, что если не новое увлечение, то мой ультиматум точно остановит ее. Она понимала, что проиграла. — Пока, — развернувшись, Алиса Дирижанова, спустилась с крыльца моего дома и ушла в ночь. Вздохнув, я открыл дверь, вошел в дом и разделся. В моей спальне было тихо. Зои на кровати не было. Я оглянулся в поисках девушки и наткнулся на ее взгляд, казалось бы, смотрящий в самую суть меня. Она сидела в кресле поджав под себя ноги. На ней была моя футболка, которая уже перестала пахнуть мной. Теперь этот запах принадлежал Зое. Такой маленькой. Такой родной. Такой любимой. Единственной. — Теперь все будет хорошо? — шепотом спросила она. — Да, — кивнул я, глядя на мой телефон в ее руках, — Все будет замечательно.