Feels like a long way down

      Детство Баки проходило, как у всех нормальных ребят десятилетнего возраста. У него были друзья, с которыми он проводил своё свободное время, гуляя по бруклинским улочкам и играя в разные игры; он ходил в школу, учился не очень хорошо, но все девчонки-отличницы всегда были готовы помочь ему. В общем, всё было прекрасно, до одного тихого осеннего вечера. Вечером, когда после очередной весёлой игры во дворе с друзьями, Баки вернулся домой немного перепачканный грязью, мать попросила его переодеться и прийти для важного разговора в гостиную. Быстро сменив уличную одежду на домашнюю и отмыв руки и лицо от грязи, мальчик вышел в гостиную, где на диване его ждала мама. Присев рядом с миссис Барнс, мальчик посмотрел на неё выжидающе. - Джеймс, милый, у меня к тебе очень важная просьба,- начала женщина и поправила выбившуюся тёмную прядь волос из крепкого захвата шпилек.- Помнишь миссис Роджерс и Стива? Так вот, бедный мальчик опять заболел, на этот раз сильнее, чем обычно…,- на какое-то время мать замолчала и задумалась, после чего продолжила не торопясь.- Джеймс, миссис Роджерс не может сидеть и приглядывать, она очень загружена в больнице и я сказала ей, что ты можешь посидеть и поприглядывать за Стивом. Он хороший мальчик, я уверена вы подружитесь. Баки сразу понял, что избежать должности сиделки у него никак не выйдет и просто тяжело вздохнул. Тогда он ещё не совсем понимал, что возможно он не сможет ходить гулять с друзьями и просто бездельничать дома. В субботу утром Баки вышел из своей квартиры и, пройдя пару шагов, постучал в последнюю дверь по коридору. Дверь открылась практически сразу. За ней стояла миссис Роджерс в своей рабочей одежде. Она с вежливой улыбкой пропустила Баки внутрь и, дав пару указаний, умчалась на работу. Джеймс прошёл в комнату Стива. На кровати, весь завёрнутый в одеяла сидел маленький мальчик. Его светлые волосы были растрёпаны, а ярко-голубые глаза блестели. Баки выдвинул стул из-под стола и сел на него. На звук деревянных ножек стула по полу, светловолосый мальчишка, наконец, обратил внимание на Барнса. И только сейчас Баки заметил, что он читал комиксы. - Привет, я Стив, а ты Баки, да?- Вежливо начал Стив и улыбнулся. - Угу,- только и буркнул Баки. Всё оставшееся время они почти не разговаривали, лишь пару раз перекинулись фразами, по поводу лекарств Роджерса. Так и прошёл первый день, каждый занимался своим делом: Стив читал то комиксы, то книжки, а Баки… просто бездельничал, то телевизор посмотрит, то возьмёт пару комиксов у Стива. Так длилось на протяжении всего месяца, пока Барнс, не пришёл как-то в плохом настроении и не решил выместить свою злость на Стиве, за то, что тот отнимает у него все свободное время. Он зашёл в комнату Стива. В это время мальчик сидел на пушистом ковре, на полу, в окружении разбросанных везде скомканных листов бумаги и карандашей. Джеймс кинул свой школьный рюкзак на пол рядом с Роджерсом, отчего тот невольно вздрогнул и посмотрел на Баки снизу вверх. - Ты меня напугал,- тихо пробормотал Стив и прижал к себе наброски рисунка. - А мне плевать,- огрызнулся Баки, но на этом он не закончил.- Ты меня вообще уже достал! Мне надоело с тобой нянчиться, у меня есть своя жизнь и друзья, а я должен сидеть тут с тобой!- С каждым сказанным словом Барнс пинал лежащие на полу карандаши, которые разлетались в разные стороны, словно пытались скорее покинуть место, где уже назревал серьёзный конфликт. От его слов Стив весь сжался, он никогда не видел Баки в таком плохом настроении, точнее он не видел у него никаких других эмоций кроме безразличия. - Прости, я, правда, не хотел, чтобы ты так сильно расстраивался,- пробормотал Роджерс. - Расстраивался? Да я просто в бешенстве! Я ненавижу тебя!- Переходил на крик Джеймс и не заметил, как под его ногой оказалась небольшая точилка, которую он не заметил и успешно наступил на неё ногой. Он вскрикнул от боли и запрыгал на другой ноге, придерживая «пострадавшую» руками. Стив, оторопев, не сразу понял, что же произошло, но потом, заметив маленькую синюю точилку, до него дошло. Всё ещё злой Барнс, ворча и прихрамывая, вышел из комнаты блондина, громко хлопнув дверью. Настроение Роджерса сразу же пропало, и он, встав, собрал все разбросанные листы, в том числе и наброски, которые он всё это время держал в руках, и выкинул их в мусорное ведро. Затем мальчик собрал все карандаши, убирая их в пенал. Он сел на кровать и достал новый номер комикса, что принесла вчера ему его мама. Стиву нравился Баки, и он не хотел с ним ссориться, поэтому достав небольшую аптечку и выудив оттуда бинт, мальчик тихо прокрался в гостиную, где под телевизор на диване заснул Баки. Он аккуратно перебинтовал больную ногу Барнса и вернулся обратно. Когда за окном начинало темнеть, Джеймс проснулся от хлопка входной двери. Барнс сел на диване, и зевнув, потёр глаза. В поле его зрения появилась миссис Роджерс. Она поставила пакеты с продуктами на кухонный стол и посмотрела на сидящего, на диване мальчика, потом её взгляд скользнул ниже, и она увидела его перебинтованную ногу. Женщина не смогла сдержать лёгкий смешок, отчего Джеймс нахмурился и проследил за её взглядом. Глаза его округлились, когда он увидел свою ногу. - Играли со Стивом во врачей?- Мягко улыбнулась Сара, присаживаясь рядом и протягивая Баки кружку с тёплым молоком. Мальчик охотно принял кружку и быстро выпил всё до последней капли. - Нет, просто я наступил на точилку, на полу, где рисовал Стив, а потом уснул на диване, видимо он подумал, что всё очень серьёзно,- усмехнулся Джеймс. - Останешься на ужин? Я что-нибудь приготовлю?- Миссис Роджерс очень хотела отблагодарить соседского мальчика, который действительно её выручал, но он каждый раз отказывался от какого-либо вознаграждения, будь, то ужин или просто какая-нибудь мелочь. - Нет, спасибо. Я думаю мне уже пора,- и, встав с дивана, Баки покинул квартиру Роджерсов. Так продолжалось ещё несколько лет. Особенно часто зимой. Стив заболевал и Баки снова, и снова приходилось с ним сидеть. Тот милый случай с перебинтованной ногой, который первое время вызывал у Баки умилённое чувство, быстро испарился, уступая место всё нарастающей злости. Однажды, после особенно холодной зимы, Стив сильно заболевает. А миссис Роджерс уже почти поселилась на работе, поэтому Джеймсу приходиться сидеть с блондином и ночами. На тот момент Барнсу было уже пятнадцать лет, и он был очень сильно убеждён, что Стив в свои одиннадцать прекрасно справиться сам, но взглянув на строгий и укоризненный взгляд матери, он только тяжело вздыхает и направляется туда, где хотел бы оказаться в последнюю очередь. Весь вечер, просидев в комнате Роджерса, Баки так и засыпает в кресле. Он просыпается глубокой ночью, не сразу понимая, что же произошло. Но хватает всего лишь посмотреть на Роджерса и он понимает, что у того приступ астмы. Быстро ища в темноте баллончик, и находя его под грудой рисунков, Барнс отдаёт его Стиву. Дальше ночь прошла без происшествий. Когда Баки через пару дней опять приходит к Стиву, тот чувствует себя уже намного лучше. Вот только теперь Барнсу паршиво. - Господи, Баки, что твоим лицом?- Говорит Роджерс, как только отрывается от своего очередного рисунка. Он смотрит на Барнса, который ничего ему не отвечает, и просто подходит к холодильнику и вытаскивает из морозилки пачку замороженных брокколи и просто прикладывает их к подбитому глазу. - Так, может, ты ответишь мне, что с тобой произошло? На тебя напали?- Всё не унимался Стив. - Нет!- Рявкнул Барнс, поворачиваясь лицом к блондину. Стив молча встал, достал аптечку и поставил её на кухонный стол. Достав оттуда перекись и ватные тампоны, он усадил Баки на стул, взял другой и пристроился рядом. Роджерс аккуратно обработал разбитую бровь и губу. Выбросив в мусорку окровавленные тампоны и убрав аптечку на полку, он, не поворачиваясь лицом к Джеймсу, тяжело вздохнул и тихо спросил: - За что же ты меня так ненавидишь? Я ведь ничего тебе не сделал,- следующее, что услышал Стив, был хлопок входной дверью.

***

      Баки ждал этого момента, наверное, с десяти лет, и наконец-то он настал. Наконец-то он уезжает учиться в институт. Он всегда хотел учиться в Чикаго, и не важно, что это так далеко от родного дома и родителей, главное, что подальше от Стива Роджерса, который только одним своим видом заставляет кровь в венах кипеть от злости. Сколько бы блондин не пытался исправить это напряжение между ними, Баки только сильнее злился. Особенно его злил постоянный вопрос «Что я тебе сделал?!». «Ты испортил моё детство своими болезнями и плохим здоровьем!»,- вот, что хотелось ответить Джемсу, но он молчал, молчал и сам не знал почему. И вот, сегодня последний его вечер в Бруклине, а завтра утром у него поезд в Чикаго. Возможно, он сюда больше не приедет. Если нет, то, значит, так будет только лучше. Отъезд- это отличный повод напиться со своим единственным (скажите большое спасибо Стиву) старым другом. В бар Баки и Сэм зашли около восьми вечера, а вот вышли почти в двенадцать. Ну как вышли, Сэм просто практически на себе тащил пьяного в хлам Барнса, только и говорил: - Да, Барнс, я думал ты крепче, а тебя унесло как девчонку с бокала вина,- на что Джеймс только смеялся, и оправдывался, что выпил, целую бутылку виски сам. Сэм довёл друга до подъезда его дома, и сам ушёл домой отсыпаться. Слегка пошатываясь, Баки поднялся по лестнице, обращая внимание, что в окне комнаты Стива горит свет, значит, он ещё не спит. В воспалённый алкоголем мозг Баки закралась прекрасная идея перед отъездом высказать Стиву всё, что накопилось за восемь чёртовых лет. То, что миссис Роджерс не было дома, Барнс знал стопроцентно, потому что встретил её утром, и она сказала, что сегодня она работает в две смены, плюс ночное дежурство. Пару минут спустя, Джеймс уже стоял у знакомой двери и яростно стучал в неё. Дверь открылась спустя пару мгновений. На пороге стоял лохматый Стив, а на его правой щеке виднелся красный след от руки. «Видимо уснул за рабочим столом»- пронеслось в голове Баки. - Баки? Ты чего? Ты время видел? Я думал ты завтра уезжаешь,- непонимающе заговорил Роджерс, но пустил парня внутрь. Барнс прошёл в гостиную, слегка пошатываясь и уселся на подлокотник дивана, продолжая смотреть на блондина молча. - Ты что пьян?- Наконец догадался Стивен. - Бинго, Роджерс!- Произнёс Джеймс и рассмеялся, закидывая голову назад. Стив закрыл входную дверь, и облокотился на неё, скрещивая руки на груди. - Кстати, Стиви, ты никогда не задумывался, почему ты так сильно меня бесишь, что порой я готов избить тебя до смерти?- Ровным голосом спрашивает Баки, переставая смеяться и серьёзно смотря на блондина. Стив нервно сглотнул и молча, покачал головой. – Давай ка я тебе расскажу. До того, как в моей жизни появился ты, у меня было прекрасное детство, друзья и далее по списку, но вот появляешься ты со своим грёбанным здоровьем и портишь абсолютно всё,- Барнс встал и теперь медленно приближался к Роджерсу.- Я не мог пойти гулять с друзьями, не мог проводить свободное время так, как я хотел, всё зациклилось только на дом-школа-Роджерс и так по кругу на протяжении восьми лет, представляешь!- Баки уже стоял напротив Стива и смотрел ему строго в глаза. - Это не самое страшное, Стиви. Самое страшное, что со мной перестали общаться все, за исключением конечно Сэма, он единственный, кто со мной до конца. - Тогда почему ты просто не мог дружить со мной?- Голос Стива дрогнул, глаза были на мокром месте, но он продолжал удерживать зрительный контакт, потому что он не из тех, кто быстро сдаётся, возможно, даже не из тех, кто вообще сдаётся. - Потому что ты никому не нужен, потому что я просто на дух тебя не переношу, потому что я ненавижу тебя и потому что ты хилый сопляк, который никогда не вылезет из своей чертовой кровати. Эти слова, как нож, даже не в спину, а в самое сердце. Потому что Стив глупец, ведь он просто влюбился в Баки, который всегда был рядом, но как оказалось, рядом он находился совсем не по своей воле, а потому что так правильно, хотя не было в этом ничего правильного. Последнее, что помнит Роджерс опять этот ненавистный хлопок дверью и тут он просто срывается. Он крушит всё, что попадается ему на пути. В стену летит мамина любимая ваза, небольшое горшочное растение. Стив переворачивает стол и стулья вверх дном, разбивает об деревянный пол посуду. Потом он идёт в свою комнату. Все вещи летят на пол со стола. Он швыряет все баночки с краской в стену, ломает кисточки, рвёт альбомы, где главным произведением искусства там был всё тот же Баки Барнс, человек, который так просто заставил полюбить себя и так же просто возненавидеть, со скоростью щелчка. По лицу Стива текут слезы, и он не может их контролировать, не может их контролировать так же, как не может контролировать астму или заход и восход солнца. Уже сидя на полу прижимаясь спиной к холодной стене и прижимая к груди колени, Стив обещает себе, что никогда больше не повторит подобной ошибки. Он больше никогда не влюбиться в человека «в слепую», и больше никогда не влюбится в Джеймса Барнса.