Драмиона. Сборник колдографий

      Когда Гермиона Малфой сообщила мужу о своей беременности, тот испытал ярчайшую палитру чувств — от безудержного счастья до затаившегося на задворках сознания страха. Нельзя сказать, что Драко Малфоя не обрадовала данная новость, просто он никогда не представлял себя в роли отца. Во-первых, они с Гермионой поженились каких-то два года назад и ни разу за это время не касались темы пополнения их семейства, а во-вторых, у Драко был не лучший пример любящего и заботливого отца, однако же эти доводы не стали препятствием на пути становления родителем. Той же ночью, когда окрылённая будущим материнством Гермиона уснула, лорд Малфой, глядя на улыбающуюся во сне жену, дал себе слово, что ещё не родившийся малыш будет самым счастливым ребёнком во всей магической Британии.       И вот спустя долгие девять месяцев Драко с трепетом принял из рук утомлённой Гермионы самое прекрасное, помимо выше упомянутой гриффиндорки, конечно, существо на свете. Крохотная мисс Малфой с интересом смотрела на растроганного родителя, а тот ещё не представлял, сколько нервных клеток погибнет по вине этого белокурого ангелочка и скольких парней ему придётся прогонять со своего порога…       Почти на три года Драко и Гермиона Малфои погрязли в заботах о малышке, а на её третий день рождения глава семейства задумался о том, что ему как-никак нужен наследник, о чём не преминул сообщить своей второй половинке той же ночью. Надо сказать, что Гермиона полностью поддержала супруга и не стала откладывать в долгий ящик выполнение его желания.       Новые девять месяцев в ожидании рождения второго малыша пролетели для Малфоев гораздо быстрее, чем предыдущие. Все в поместье находились в каком-то возвышенном состоянии, а на вопросы крошки Алисы отвечали лишь загадочными улыбками и непонятными обещаниями — девочка никак не могла понять, отчего мамин животик вдруг раздулся так, будто туда засунули целый арбуз, и кто же этот мифический «братик», который вскоре должен появиться на свет.       Всё разрешилось одним февральским вечером, когда у Гермионы начались преждевременные роды. Немедленно вызванная акушерка на пару с буквально визжавшей от радости Джинни Поттер прогнали перепуганного Драко из спальни, оставив его в тревожном ожидании под гомон возбуждённой Алисы. Всё то время, что Гермиона мужественно выталкивала из себя будущего наследника Малфоев, Драко либо нервно расхаживал по коридору из стороны в сторону, либо, стоя у окна, невидящим взглядом рассматривал заснеженные дорожки в саду — мысли его витали где-то в окрестности собственной спальни, рядом с супругой и новорождённым малышом.       Каково же было его удивление, когда, вернувшись в душную спальню, Драко столкнулся со слегка виноватым взглядом Гермионы, держащей на руках маленький свёрток, повязанный розовой ленточкой.       — Братик! У меня есть братик! — в комнату ворвался неугомонный ураган в виде радостной Алисы, сбежавшей из-под надзора Нарциссы.       На девочку тут же зашикали и попытались ей объяснить, что у неё теперь есть не братик, а сестричка. Данное заявление очень удивило Алису, но тем не менее она широко распахнутыми глазами наблюдала за новорождённой, думая о том, что неплохо было бы познакомить пока ещё безымянную малышку со всеми своими игрушками — в первую очередь с медведем Томасом и куклами Элизабет и Кэтрин.       Драко же опустился на кровать рядом с женой и, приобняв её за плечи, нежно поцеловал в разгорячённый лоб. Ночную рубашку ей уже сменили на свежую, но весь вид Гермионы говорил о смертельной усталости и в то же время — безграничной радости, правда с небольшой примесью вины.       — Прости, любимый, — Гермиона спрятала лицо на груди у мужа. — Я знаю, как ты хотел сына…       — Глупышка, это не значит, что я не рад нашей принцессе. Посмотри, — Драко обвёл рукой комнату, которую уже покинули акушерка и миссис Поттер, оставив Малфоев наедине, — какими прекрасными женщинами я окружён! Разве это может не радовать?       Словно подтверждая его слова, Алиса вдруг громко чихнула, чем наконец привлекла к себе внимание младшей сестры, а после присутствующие услышали заливистый детский смех.       Совершенно незаметно пролетело ещё четыре года. За это время Малфой-Мэнору пришлось приспособиться к новым испытаниям — стены старинного особняка едва не дрожали от энергии, бурлящей внутри него. И если в Алисе чуть погасло желание изводить нервы родителям, то её младшая сестра Мэри, казалось, лучилась жизнерадостностью и любознательством.       Драко Малфой хоть и признал, что иметь двух дочерей — ни с чем не сравнимое удовольствие, но нет-нет, да задумывался о том, что воспитывать сына совершенно иной труд. Кого он с раннего детства будет обучать полётам на метле, и за кого гораздо позднее он будет неустанно болеть на квиддичных матчах? Кому Драко сможет поведать самые действенные методы по завоёвыванию сердец противоположного пола, попутно втолковывая, что, хотя наследники у Малфоев и должны быть, пусть лучше они будут законнорожденные? Это и многое другое долгие месяцы тревожило Драко.       Словно услышав мысли мужа, Гермиона заявила о своём желании родить третьего ребёнка — в этот раз точно мальчика, в ожидании которого Драко неожиданно для всей семьи открыл в младшей дочери тягу к полётам и под неустанным контролем взволнованной супруги принялся потихоньку учить Мэри держаться на метле, в то время как Алиса порой терялась из виду родителей, а потом находилась в обществе объёмных томиков с классической английской литературой или же содержащих старинные магические труды.       Но несмотря на все эти особенности дочерей Драко, порой дом погружался в блаженную тишину, будто вымирая, хотя на самом деле девочки лишь запасались энергией для новых подвигов. В такие дни Малфой-Мэнор как магнит притягивал к себе гостей:       — Мерлинова борода… Вот это я понимаю идиллия… Но знаешь друг, — осторожно заглянув в детскую, где расположились Гермиона с дочками, Блейз Забини тихонько ухмыльнулся, — в этом женском гнёздышке явно не хватает мужских дуэлей. А с твоими успехами, я подозреваю, что в животике Гермионы счастливо ворочается очередная мисс Малфой…       — Знаешь, друг, — Драко не оторвал взгляд от созерцания столь прекрасной картины, одновременно с этим жаждая ударить наглого товарища, — я в себе уверен, да и что может понимать человек, у которого одни задиристые сорванцы растут? Мои принцессы никогда меня не расстроят!       — Скажешь это, когда к ним начнут приходить женихи, ха-ха!       И увернувшийся от затрещины Забини гордо покинул друга, чтобы вернуться в собственное поместье, которое, похоже, стояло на месте только за счёт какого-то чуда — сыновья Блейза, конечно, не могли составить конкуренцию всем известным близнецам Уизли, но в принципе были недалеки от них.       А Драко прошествовал в детскую и опустился на пол позади супруги. Его руки мгновенно оказались на животе Гермионы, чувствуя такое знакомое толкание малыша под своими пальцами, и, несмотря на непривычную для этой комнаты тишину, ему вдруг стало так тепло и спокойно на душе, словно его посадили перед самым уютным камином с кружкой чая в руках. И правда, идиллия…       Это был мальчик. В очередную волнительную ночь, которая в этот раз показалась ещё более короткой, Драко Малфой наконец смог прокричать о том, что у него есть наследник, Алиса узнала, кто такой «братик», а Мэри немного расстроенно щупала уменьшившийся животик постепенно засыпающей мамы.       Делая новый виток, жизнь забурлила с большей силой, с каждым днём преподносила всё новые и новые заботы и беспокойства, но вместе с тем одаривала лучами счастья разросшуюся семью. Малфои жили, не замечая, как всё быстрее начинают бежать годы, а вывело их из этого состояния письмо, шлёпнувшееся на пустую тарелку Алисы, отмечавшей свой одиннадцатый день рождения. Послание из «Школы Чародейства и Волшебства» словно открыло двери в другую реальность, где Драко и Гермиона собирали старшую дочь на учёбу, обещая младшим, что вскоре и им придёт подобное приглашение от директора; где после отъезда Алисы Малфой-Мэнор как будто сдулся и чуть погрустнел.       Время же всё разгонялось, готовясь забрать из дома крошку Мэри, оставляя Скорпиуса в одиночестве бродить по дому, но в то же время приучая мальчика к написанию писем сёстрам длиною с сочинение по зельеварению, и вот он — очередной протяжный гудок, возвещающий о скором отбытии «Хогвартс-Экспресса», из которого робко выглядывал отправляющийся на первый курс Скорпиус.       — Знаешь, — Драко склонился к уху Гермионы, но при этом не прекращал улыбаться переволновавшемуся сыну, — я всегда считал, что только мы отправим детей в Хогвартс, так сразу большая часть проблем спадёт с плеч, но, как оказалось, я глубоко заблуждался. Чего стоят сообщения от МакГонагалл об Алисе, заснувшей в библиотеке после отбоя, или о ночных тренировках Мэри! Мне даже страшно представить, что может вытворить Скорпиус…       — Всё будет хорошо, милый, — Гермиона послала воздушный поцелуй всё удаляющемуся сыну и покрепче сжала ладонь мужа. — Максимум, что он может сделать, сбежать в Запретный Лес или выкрасть что-нибудь из кабинета профессора…       Как только красный поезд скрылся с глаз, Драко Малфой наконец понял, как прекрасно быть отцом и как теперь он будет скучать по всем своим чадам, которых будет видеть лишь на каникулах. Груз ответственности не спал, скорее чуть притаился позади, готовясь упасть на родителей в любой момент.       — Как часто будем им писать? — слёзы на щеках Гермионы уже высохли, но она по-прежнему выглядела опустошённой.       — Давай немного подождём. Помнишь, Алиса прислала первое письмо следующим же вечером, Мэри через три дня после отъезда, да и то потому, что не решалась спросить у профессоров о местоположении совятни. Теперь мне интересно сколько же продержится Скорпиус, — Драко потянул жену за руку, уводя ту с опустевшего перрона.       — Может ты и прав… Погоди! — воскликнула Гермиона, останавливая намеревавшегося трансгрессировать мужа. — Давай просто погуляем? Мы так давно не выбирались на самые обычные свидания…       — Хорошо, любимая. Можем заодно обсудить недавнее знакомство с новым ухажёром Алисы. Вот честно скажу, что-то в нём меня настораживает… Нет, Гермиона, не смейся, я же совершенно серьёзен!