Драмиона. Сборник колдографий

      Запах лекарственных зелий, шуршание медицинских халатов и горькое отчаяние, которым была пропитана атмосфера пятого этажа Больницы Святого Мунго могли свести с ума любого посетителя и обеспечить ему место в палате в другом крыле этого же этажа.       — Неужели ничего нельзя сделать?       — Колдомедики в один голос твердят — лекарств нет. Его сердце умирает.       Потрёпанный войной юноша прислонился спиной к холодной стене. Его некогда искрящиеся жизнью глаза потускли, будто в зелени отразилась вспышки смертельного проклятья.       — Я не верю, что всё вот так просто закончится! А как же маггловские методы лечения? Гермиона же рассказывала…       — Никогда не думал, что услышу от тебя подобные слова, Малфой, — Гарри поднял взгляд на стоящего рядом блондина. — И хватит так на них смотреть. Рону это не поможет.       Они уже около получаса провели подле дверей палаты, занятой их товарищем. Попавший под луч неизвестного проклятия Рональд уже две недели провёл в больнице, медленно умирая, а сегодня утром колдомедик сообщил, что Рон впал в кому.       — То есть ей можно рыдать над Уизли, а мне даже смотреть нельзя? Я тебе говорил, не приводить Гермиону сюда, и посмотри, чем это обернулось! — Драко отвернулся от окна в двери палаты, за которым виднелась рыжая макушка на белых простынях и склонившаяся над пациентом девушка. — Она же вместе с Уизли умирает! Не верю, что с этим ничего нельзя сделать.       Гарри облизнул пересохшие губы.       — Способ есть, но… — Поттер осмотрелся и подозвал вышедшую из соседней палаты медсестру. — Вы не могли бы присмотреть за нашей подругой? Мы пойдём выпьем кофе, иначе тут и уснём…       Красноречиво указав на свой помятый вид, Гарри вызвал понимающую улыбку у медсестры. Пообещав вернуться через двадцать минут, Поттер потянул недоумевающего Малфоя к лифтам.       — Так что это за способ? — спросил Драко, когда они с Гарри сели за один из дальних столиков в буфете. — И почему ты не хочешь, чтобы Гермиона слышала о нём?       — Она знает, и, к сожалению, это знание всё только ухудшило. Дело в том, что единственное спасение для Рона — пересадка сердца.       — То есть…       — Нужен донор, — кивнул Гарри. — Проклятье наложено на само сердце Рона, а значит, на другое не перейдёт. Но… не каждый здоровый человек подойдёт. Первая и самая очевидная проблема — жизнь за жизнь. Донору придётся отказаться от своего будущего. Но загвоздка в другом… — пальцы Гарри сильнее сжали чашку с кофе. Он как-то горько усмехнулся, а в изумрудных глазах мелькнула искра безысходности. — Донор обязан быть чистокровным. Потому ни я, ни Гермиона не можем помочь Рону, хотя всегда готовы отдать жизнь друг за друга.       — А подходящих кандидатур не так уж и много…       — Также желательно, чтобы донор был ровесником Рона или пару лет старше, — продолжил Гарри. — Джордж уже порывался на эту роль, но… Лишиться одного сына вместо другого… Артур запретил кому-либо думать о подобном и теперь ночами не спит, неустанно ища альтернативное лекарство, — Гарри допил свой кофе и встал из-за стола. — Как ни стыдно это признавать, но я уже сдался. Я потерял слишком много товарищей… Пошли к ним. Надо увести Гермиону…

***

      К запаху лекарств примешался тонкий аромат роз — из отделения вскоре должны были выписать одну из пациенток, шорох халатов никуда не исчез, а висящее в воздухе отчаяние сменилось отравляющим смирением. Драко надеялся, что его визит в Мунго, как бы эгоистично это не звучало, будет последним. Он старался не вспоминать крик Гермионы, рвущейся к стоящему на пороге смерти Рону, и то, как Поттер пытался успокоить её — он же и попросил Драко сходить ещё раз в больницу.       — Мистер Малфой? — к Драко подошла медсестра, проверявшая пульс Рона. — Вы пришли за вещами?       — Да.       Драко проглотил подступивший к горлу ком. Пока медсестра извлекала из тумбочки немногочисленные пожитки, которые были с Роном на момент поступления в больницу, Драко с грустью рассматривал тело товарища. Самой яркой в умирающем парне осталась только огненная шевелюра. Кожа его была похожа на сухой пергамент, а небесно-голубые глаза могли больше не открыться.       — Вот, — сказала подошедшая к Драко медсестра, — всё, что было с мистером Уизли…       Она протянула отрешённому Драко небольшую коробку, на дне которой покоилась скромная горка вещей. Верная до последнего мига палочка, делюминатор, карточка из шоколадной лягушки, которую Рональд съел перед последней битвой, старый-добрый галлеон для связи между орденовцами, небольшая колдография смеющейся Гермионы и ещё одна вещица, которую Драко никак не ожидал увидеть здесь — небольшую бархатную коробочку. Не нужно являться гением, чтобы догадаться о её содержимом. Рональд Уизли собирался жениться.

***

      — Уизли, тебе не кажется, что сейчас не подходящее время для еды? — спросил Драко. Он сидел рядом с Поттером, в очередной раз помогая тому разобраться с картой будущего боя. Шуршание обёрток отвлекло их.       — Во-первых, для шоколадной лягушки всегда есть время, — ответил Рон, рассматривая попавшийся ему вкладыш. — Во-вторых, это может быть последняя лягушка в моей жизни. Вдруг меня проклянут, и я перестану любить шоколад? — Рон поднял взгляд на товарищей и широко улыбнулся. — И в-третьих, я сказал себе, что если мне попадётся Годрик Гриффиндор, то после битвы я радикально изменю свою жизнь…       — Побреешься налысо? — перебил его Драко, иронично ухмыляясь. — Хочешь, я помогу тебе в этом начинании?       — Думай, что хочешь, Малфой, — спокойно произнёс Рон, — а я верю, после этого боя жизнь обязательно придёт в норму…

***

      Драко встретила гробовая тишина мэнора. Не зажигая свечи, он прошёл в девственно чистую столовую, открыл один из шкафов и достал оттуда едва начатую бутылку огневиски. В призванный манящими чарами стакан плеснулось небольшое количество золотистой жидкости, и Драко пригубил её одним глотком. Этого было вполне достаточно для того, чтобы услышать голоса.       Не прошло и секунды, как они пришли. От кресла до Драко долетел чуть хриплый голос отца, интересующийся о том, почему его сын пристрастился к алкоголю, с софы его позвала уставшая мать, которая с улыбкой сообщила о скором приёме в мэноре, а около окна стоял ухмыляющийся Блейз и предлагал вместо приёма отправится куда-нибудь отдохнуть — поближе к морю и солнцу. Голоса из прошлого, не дающие жить настоящим и описывающие будущее, которого уже не будет.       — Драко, друг, — но сегодня призраки вдруг посерьёзнели. — Не опускай руки. Ты не виноват в том, что Уизли в коме. Никто не просил его прыгать под луч Нотта…       — В том то и дело, Блейз, — Драко было всё равно — слышит его друг или нет. Он хотел наконец отпустить гложущие его воспоминания. — Он прыгнул под проклятие, предназначавшееся мне. Этот глупый гриффиндорец знал о том, что есть люди, которым он не безразличен, который собирался жениться, строил планы на будущее — и он закрыл меня собой!       Память услужливо подкинула юноше новые воспоминания: рыдающая над телом Рональда Гермиона. Её плач и крик звенели в ушах, не давая нормально думать, жгучей вибрацией проходили сквозь всё тело, пока не добирались до сердца. Раненного и истекающего кровью сердца, отравленного неизвестными ранее чувствами.       Бесчисленное количество дней он пытался помочь Гермионе, настраивал её на выздоровление Рона, прекрасно зная о её чувствах к рыжему и наивно полагая, что вскоре глупое чувство, поселившееся в его сердце, испарится. Не случилось. Уже которую ночь Драко хватался за грудь, пытался дышать ровнее, чтобы хоть как-то успокоить больной орган, но ничего не помогало. И сегодня Драко снова спрашивал себя, зачем ему нужно сердце, которое невозможно вылечить и которое будет его мучить до самой смерти? До какой степени можно искалечить его, постоянно сшивая по кусочкам? Сколько он будет терпеть отраву в крови, туманящую разум, стоит ему только оказаться в непосредственной близости от Гермионы Грейнджер?       Разрываемый на части внутренней дилеммой, Драко забылся беспокойным сном в кресле, а рано утром, когда луч солнца осветил комнату и уже давно проснувшегося юношу, решение было принято.

***

      Всё тот же запах лекарств и шорох халатов, но в то же время атмосфера заискрилась едва уловимой надеждой. Драко чувствовал её электрические разряды, проходящие через его трепещущее сердце, и это немного успокаивало. Он ничего не сказала ни Поттеру, ни тем более Грейнджер. Уговор с главным колдомедиком был прост — об операции знает только он и немногочисленная группа из персонала, которая будет присутствовать при этом.       Проучившись с упёртыми гриффиндорцами и побывав с ними на поле боя, Драко изучил их и пришёл к выводу, что никто из них не должен знать о его поступке. Кто-кто, а они-то точно начнут винить себя во всех смертных грехах. Для неразлучной троицы Драко оставил прощальное письмо, которое дойдёт до них лишь через три дня, с прощальными словами и просьбой не искать его. «Я хочу начать новую жизнь. Спасибо за всё».       — Вы уверены в своём решении, мистер Малфой? — к Драко подошёл главный колдомедик. Он уже был готов к операции, не хватало только маски. — Это же чистой воды…       — Это не самоубийство, мистер Уэлби. Это помощь людям, которые помогли мне…       Ради Поттера, который открыл для Драко новую дорогу в жизни, правда не зная, что она будет столь короткой. Ради Уизли, по доброте душевной принявшего бывшего врага как союзника и прикрывшего спину Драко. Ради Гермионы — той, что помогла сердцу слизеринца узнать любовь и привязанность. Ради них он мог и хотел пойти на подобный шаг.       Драко отвернулся от доктора и посмотрел на соседнюю каталку, на которой в ожидании здорового сердца лежал Рон.       — Удачи, Уизли. Теперь ты можешь «радикально изменить свою жизнь»…       Затем Драко забрал из рук ассистентки пузырёк со снотворным и, не раздумывая, выпил.

***

      — Тише, Рон, тише, не вставай так резко, — тихо уговаривала парня Гермиона. — Ты же только-только очнулся.       Юноша нахмурился, но всё же поддался на уговоры. Ему не терпелось показать всем, что о нём уже не надо беспокоиться.       — Знаешь, — Рон всё же опустился обратно на подушки, но так и не выпустил ладонь Гермионы, — мне кажется, что моя любовь к тебе только возросла после проклятия… Как будто в сердце появился дополнительный мотор — я же правильно назвал маггловское устройство? — переспросил Рон, на что получил утвердительный кивок. — А может я просто сошёл с ума…       — А может тебе просто приснился сон, — с улыбкой ответила Гермиона. — И хорошо, что он наконец закончился…