Драмиона. Сборник колдографий

      Утро Ричарда Грина — главного колдомедика больницы святого Мунго — взорвалось пульсирующей где-то в затылке болью. Проведённая накануне пятичасовая операция истощила его магию и лишила сил, и в итоге мужчина свалился с ног у себя в кабинете, после чего был отлевитирован секретаршей на диван и заботливо укрыт пледом, а минутой позже из окна приёмной вылетела сипуха с письмом для жены начальника.       Теперь плед смятым комком лежал на краю дивана, а доктор Грин мелкими глотками осушал принесённую Хеленой воду с восстанавливающей магические силы настойкой на основе сока единорожьей смородины. Старательно подавляя обречённый стон, он слушал причину экстренной побудки. Причина была более чем срочная.       — Судя по словам его жены, — продолжала доклад Хелена, — это не отравление едой — она ела то же, что и он за завтраком и ужином, а обед давала с собой.       Ричард даже не взглянул в историю болезни пациента. Ему было достаточно увидеть пять названий в списке веществ, обнаруженных в крови, чтобы залпом допить тоник и резко встать с дивана. Не могло это быть простым совпадением, и не нужно быть аврором, чтобы понять это.       — Немедленно ставьте капельницу с настойкой мандрагоры и проверьте дыхательные пути. Если обнаружите опухоль, колите смесь волчьей земляники и луноцвета. В равных пропорциях.       — А вы?..       — А я подойду через десять минут, — Ричард сел за стол, достал пергамент, откопал под завалами документации перо и начал что-то быстро писать. — И, Хелена, — произнёс он вдогонку секретарше, — обеспечьте миссис Поттер успокоительным.       — Разумеется.       Дверь тихо закрылась. Ричард дописал письмо, встал и прошёл к скромному камину в углу, предназначающемуся по большей части для передачи срочных посланий Министру Магии и прочим шишкам во власти. В том числе и главе Аврората.       Полыхнуло изумрудное пламя, унося с собой пергамент, а также надежду Ричарда на спокойные выходные. И угораздило же Поттера попасть в Мунго именно в пятницу. Мало того, что Ричард будет проверять его состояние раза три или четыре в час, так ещё и из-за собственного упрямства и чувства ответственности останется на дежурство, пока состояние пациента не придёт в норму. Если вообще можно говорить о норме в его-то случае.       К тому же не каждый день пациентом становится заместитель главы Аврората.

***

      Коридоры больницы были переполнены шепотками и настороженными взглядами, которые всё утяжеляющимся шлейфом повисали на плечах Ричарда. Воздух буквально кипел от бесчисленных голосов медсестёр и пациентов, и пока Ричард пробирался к палате Поттера, он каких только предположений о состоянии аврора не услышал. Одни судачили о непомерно тяжёлой работе и недооценённости начальством, кто-то же авторитетно заявлял о разногласиях в семействе Поттеров, а ведь Джинни Поттер славилась своими сглазами, из-за которых пронырливые журналисты частенько приходили в отделение снятия проклятий.       Наконец Ричард добрался до нужной палаты. Она была довольно просторная — как раз для таких пациентов, у которых предвидится куча посетителей, наплевавших на правила прохода в палату больного. Над Поттером висела магическая сфера — её цвет отображал состояние больного. Сейчас она была болотно-зелёная с чёрными вкраплениями. Значит жив, но состояние оставляет желать лучшего. Ричард оставалось только понадеяться, что медсёстры не разболтали сидящей подле мужа миссис Поттер значения всей палитры сферы.       — Доброе утро, миссис Поттер. Я доктор Грин, — поздоровался он, подходя к кровати, чтобы проверить, все ли его указания выполнили. Прочитал оставленную медсестрой карту, не забывая украдкой смотреть на Джинни Поттер. — Вас, наверное, уже спрашивали об этом, но я должен ещё раз убедиться. Ваш муж вчера ел только приготовленную вами еду?       — Да. Я обычно даю ему с собой обеды.       — А где он…       Договорить Ричард не успел — в палату вошёл аврор, с которым ему однажды доводилось видеться. Он приходил вместе с Поттером для консультации недели две назад. Видимо, письмо сильно повлияло на начальника Поттера, раз его напарник так быстро прибыл.       — Аврор Малфой, — говорил он быстро и отрывисто, дышал тяжело, будто целый марафон пробежал по больничным коридорам. На бледного напарника он смотрел с нескрываемым беспокойством. — Что с этим идиотом?       — Отравлен. Тем же ядом, от которого умерли другие одиннадцать человек, — но, услышав судорожный вздох миссис Поттер, добавил: — Но его жизни уже ничто не угрожает. Яд пробыл в теле не больше двенадцати часов, так что нам повезло.       — А как скоро он…       Теперь уже Малфоя прервала открывшаяся дверь. В палату растрёпанным вихрем влетела Гермиона Грейнджер, лицо которой Ричард помнил ещё со времён войны с Тёмным Лордом, когда его печатали чуть ли не на каждой листовке розыска, а позднее в «Пророке» с бесконечными интервью героев войны. Она кивнула присутствующим и, не обращая внимания на возмущённое пыхтение со стороны Малфоя, присела рядом с миссис Поттер, чтобы обнять.       — Ты как?       — Да как всегда, — ответила та устало. Всё ещё бледная миссис Поттер положила голову на плечо подруги, прикрыла глаза, из которых за это утро, видимо, не вытекло ни слезинки. — Надеюсь, что выкарабкается.       — Гермиона, может ты уведёшь её домой? Пусть поспит…       — Я никуда не уйду, Малфой, — миссис Поттер открыла глаза — аврор даже вздрогнул от злости, отразившейся на её лице. — И буду слушать всё, что вы тут будете обсуждать.       — А меня назначили твоим временным напарником, — мисс Грейнджер достала из сумки блокнот и маггловскую авторучку, щёлкнула ею, приготовившись записывать. — Решение не моё, так что давай не будем действовать друг другу на нервы.       Было видно, как Малфой сдерживается от того, чтобы не начать выяснять отношения. Ричард с лёгкой улыбкой следил за этим, ожидая, когда на него посыплется серия привычных вопросов, а пока авроры донимали миссис Поттер. Она рассказала, во сколько муж ушёл на работу, во сколько вернулся, о его непривычной молчаливости и задумчивости, а также желании пораньше лечь спать. Ричард кивнул, когда услышал это, принимаясь подсчитывать, за сколько часов до этого Поттер мог вдохнуть яд — это вполне объясняло сонливость.       Потом мисс Грейнджер вспомнила, что около половины первого встретила Поттера в центре Лондона, после чего они разошлись. Малфой же знал, что в Аврорате напарник появился только под вечер, потому что до этого должен был зайти в Мунго за анализами последнего трупа — Ричард подтвердил это, — но почему Поттер так задержался в городе Малфой не знал.       — Возможно, он смог что-то обнаружить, но как всегда промолчал. Вот бы в его дурную голову залезть… — неожиданно аврор повернулся к Ричарду, окрылённый идеей. — А вы сможете…       — Это невозможно, — возразил Ричард, не дослушав Малфоя. — Извлечение памяти — добровольный процесс. Человек должен осознавать, что он отдаёт свои воспоминания, и сосредоточиться на них, чтобы мы могли получить требуемое.       — Но мы должны узнать, где он был вчера!       — Вы можете подождать, когда мистер Поттер выйдет из комы, — пожал плечами Ричард, но, столкнувшись с упрямым взглядом аврора, тяжело вздохнул. — Есть один способ, который поможет вам, однако он трудоёмкий, и требуемую информацию вы получите только через три дня. Не раньше.       — Но если Поттер очнётся за это время, то от него не будет никакого толка.       — Ну, — Ричард бросил взгляд на отрешённую миссис Поттер и внимательно слушавшую его мисс Грейнджер, которая, не отпуская руку подруги, продолжала быстро записывать слова колдомедика, — боюсь, мистер Поттер ещё неделю не сможет открыть глаза. Это минимум. Яд сильно концентрированный, и прежде чем мы сможем его полностью нейтрализовать, а потом привести организм в норму пройдёт много дней. Нам уже удалось ослабить действие яда, так что мистеру Поттеру ничто не угрожает, кроме здорового сна, — и чтобы убедиться в собственных словах, Ричард мельком посмотрел на сферу — она так и осталась болотно-зелёной, но чёрные пятна постепенно затягивались, что не могло не радовать.       — И что же это за способ? — поинтересовалась Гермиона, мгновенно превращаясь в жадную до новых знаний школьницу.       — Вы знакомы с маггловскими фильмами? — спросил Ричард, на что получил быстрый кивок от Гермионы и чуть более медленный от Драко. Точнее, настороженный. — Так вот они могут перематывать фильмы на кассетах или дисках, чтобы вернуть их к началу или отыскать требуемый фрагмент. Примерно то же самое могут делать легилименты, если пройдут особое обучение, и таких специалистов крайне мало.       — То есть мы всё равно можем залезть в голову Поттера и увидеть то, что нам нужно?       — Не совсем. Как я уже говорил, вытащить определённые воспоминания у нас не получится, потому что мозг на них не сосредоточен, но этот метод позволит просмотреть последний день, прожитый человеком перед впадением в кому — то, что он лучше всего помнит. От момента, когда он заснул, до утреннего пробуждения. Поэтому в принятии решения вы ограничены — магия сработает в ближайшие часа три. Потом придётся ждать выздоровления мистера Поттера.       — Почему мне кажется, что в этом есть какой-то под…       — Получается мы будем всё видеть и слышать задом наперёд? — перебила напарника Гермиона. — Какой тогда в этом смысл, если мы ни одного разговора не сможем понять?       Ричард не удержался от улыбки — эта ведьма одна из немногих, кто задавал ему вопросы по существу, а не повторял как попугайчик уже не раз произнесённые слова.       — Начну с того, что в сознание пациента могут попасть только близкие ему люди, чтобы не возникло никаких препятствий со стороны пациента. Таким образом эти близкие — родственники или друзья — станут мостом для легилимента. Он позволит им проникнуть в сознание мистера Поттера и одновременно сам будет всё видеть и слышать. После он «перепишет» воспоминания в нормальный порядок и погрузит их в Омут Памяти. И если на первый этап вам потребуется пара часов, потому что время в памяти мистера Поттера будет течь для вас по-другому, то на остальное потребуются минимум сутки.       Драко потёр лоб, судорожно обдумывая сложившуюся ситуацию. Он получил специальное разрешение от начальства на любые методы, которые позволят понять кто способствовал погружению Поттера в кому, но этого он никак не ожидал. Тем не менее всё однозначно указывало на человека, за которым они охотились столько месяцев, и упускать такую возможность было бы глупо, а значит особого выбора не было.       — Кроме того, — продолжал невозмутимо Ричард, — если вы, мистер Малфой, сейчас согласитесь, то из присутствующих только вы и мисс Грейнджер сможете стать мостом.       — А как же Джинни?       — Ей дали успокоительное, мисс Грейнджер, а оно притупляет реакцию.       — Тогда…       — Я сам с этим справлюсь.       — Драко!       — Не спорь, — отрезал Малфой. — Это наше с Поттером дело, а ты здесь только для поддержки.       — Вот именно! Для поддержки и я пойду с тобой!       — Кхм, простите, что прерываю, но в любом случае понадобится два моста. Вы же не хотите получить картинку без звука?       — О чём вы?       — Дело в том, что один человек служит мостом только для одного органа чувств, и легилименту будет проще «подключить» вас к зрению и слуху. Не думаю, что остальные дадут вам дополнительную информацию, тем более, что сам Омут Памяти воспринимает только их, — Ричард посмотрел на часы, думая, пришёл уже Чарли или нет. — Я должен отойти, но через полчаса вернусь, чтобы проверить состояние мистера Поттера и узнать ваше решение. Не затягивайте с этим.       И он оставил авроров, чтобы те поспорили вволю. Впрочем, и так было ясно, к чему они придут.

***

      Когда в полнейшей темноте Драко услышал тихий скрип пружин и последовавшие за этим зевок и неспешные шаги, он понял, что влип по полной. Мало того, что с Гермионой разругался из-за пустяка, так ещё и прослушает день Поттера задом наперёд. Прекрасно.       Он честно пытался разобраться в какофонии, заполонившей пространство вокруг него, потому как в первый час там были лишь голоса самого Гарри и его жены, однако последовавшая за этим мешанина уличной музыки и чужих голосов не дали этого сделать. В итоге Драко просто слушал, зная, что потом придётся всё это снова пережить. Хорошо, что в нормальном порядке. Хотя вполне вероятно, эти данные будут не столь важны, ведь Драко был уверен — Поттер видел маньяка, и скорее всего в эту секунду, а может минутой позже его увидит и Гермиона, которой досталось зрение Поттера.       Для себя Драко смог отметить присутствие голосов Гермионы и доктора Грина, что подтверждало их слова о встречах с Поттеров. Слышал он и свой голос и, если бы мог, то непременно расхохотался — настолько странно было слышать себя со стороны, тем более задом наперёд.       Очнулся он сразу, как перестал слышать память Гарри, но несколько минут потратил на попытку сфокусировать взгляд — мешали яркие лампы. Наконец кто-то догадался выключить половину из них, и сразу стало легче. Драко выпрямился в кресле, чтобы осмотреться, и с удивлением обнаружил, что Гермионы след простыл, а в углу дремала уставшая Джинни. Чарльз — легилимент, который проводил Драко и Гермиону в воспоминания Гарри, — стоял у умывальника и держал ладони под струями воды. Глаза его были закрыты, а губы шептали что-то не особо разборчивое — как решил Драко, это могла быть латынь или более древний язык. Ну а Поттер всё также лежал на белых подушках, и Малфой чувствовал себя непривычно, глядя на абсолютно расслабленное лицо напарника, с которого ушли напряжённые морщины и усталость. А без очков его можно было опознать только по небезызвестному шраму.       — Как себя чувствуете?       Драко повернулся на голос. Рядом с ним, протягивая стакан с водой, стоял колдомедик Грин.       — Как будто вернулся из роя пчёл, — съязвил Драко, принимая стакан. — А моя напарница?..       — Ушла, как очнулась. Сказала что-то о срочном деле, просила передать, что доверяет вам отсмотреть память мистера Поттера, и, — он вытащил из кармана конверт с изображением выдры на печати, — вот это.       — Благодарю, — отстранённо сказал Драко, ломая печать и читая послание.       «Аптека на Гордон-роуд, около 15:00. Лилии».       И Драко оставалось только гадать, почему о большем Гермиона не захотела с ним говорить.

***

      Просмотр и «перемотка» памяти впавшего в кому Гарри Поттера, как и предупреждал колдомедик Грин, отняла почти все выходные у Драко — он хотел присутствовать при процессе перемотки, хотя мало что понял из происходившего: легилимент почти всё время молчал, вытянув руки над Омутом Памяти, но этого требовали правила работы с уликами, поэтому Драко так и не смог ни поговорить с Гермионой, ни написать ей. А в воскресенье вечером, просматривая дома все улики и отчёт по владельцам трёх аптек на Гордон-роуд, Малфой получил письмо от шефа с сообщением о срочном собрании в понедельник утром.       Драко был уверен — сразу после него он сможет поймать Гермиону, чтобы наконец выяснить, почему она так спешно покинула Мунго после того, как вышла из сознания Поттера. Она даже его филина не пустила к себе, и расстроенная птица вернулась ни с чем.       Правда, всё сорвалось: на собрании да и вообще в Аврорате с самого утра Гермионы не было. По словам Уилкинса, она взяла отгул по состоянию здоровья, поэтому Драко для завершения дела получил в напарники Дина Томаса, который воспринял это назначение с небывалым энтузиазмом и сразу же утащил Драко на просмотр готовых воспоминаний Гарри Поттера, так что тому не осталось времени для попытки понять странное поведение Гермионы.       На самом деле одна догадка была. Драко чувствовал слабую вину за то, что упрямо не хотел пускать девушку в память Поттера, потому как сам не особо хотел участвовать в этом эксперименте. Вдруг они не смогли бы очнуться — кто тогда закончил бы дело? А Драко давно привык большую часть работы взваливать на себя и себя же подставлять на опасных заданиях. Впрочем, это была как раз та причина, по которой их с Поттером сделали постоянными напарниками. У них обоих была не самая лучшая история командного сотрудничества. До того, как начать работать вместе, они сменили несколько напарников и не потому, что тем не нравилась их компания — просто напарники Драко и Гарри погибали на заданиях.       Поэтому Драко, памятуя о своём «проклятии», пытался уговорить начальника дать ему самому завершить задание, но тот упрямился и не хотел ничего слушать. Возможно, на это задание «проклятие» исчерпало себя и Томаса не тронет.       Готовясь окунуться в Омут Памяти, Драко решил, что сегодня же вечером постарается встретиться с Гермионой и извиниться — пусть даже его слова были продиктованы тревогой за неё. А сейчас главной задачей было выяснить, какую из трёх аптек имела в виду Гермиона и причём тут лилии.       Приключение в Омуте привели к неожиданным последствиям. К радости и последовавшим за ней ужасом Драко наконец понял, в чём крылась причина отчуждённости Гермионы, когда просматривал воспоминания Поттера, проклиная его всеми известными словами. А как только вынырнул из Омута не знал, чего хочет больше — убить прикованного к больничной койке напарника, бросить на арест маньяка всех авроров, чтобы на время забыть о слишком запутанной личной жизни, или снова попытаться попасть в дом Гермионы, хоть тот и был накрыт щитами.

***

      Поначалу Гермиона не сразу сориентировалась, но, вспомнив, чьи воспоминания видит, поняла, где находится. Спальня Джинни и Гарри на площади Гриммо после недавнего ремонта дышала уютом, и Гермионе вспомнилось, как они с подругой несколько недель подбирали шторы, обои и мебель для обустройства дома.       Просыпался, а точнее засыпал Гарри накануне довольно быстро, поэтому не прошло и пяти минут, как он, перевернувшись на спину, сел, свесил ноги с кровати, обувая ярко-красные тапки с изображением снитчей — подарок от Рона на Рождество, — оделся в скинутую на кресло порядком измятую мантию и пошёл вниз на кухню. Забавно было то, что шёл-то Гарри спиной вперёд, и Гермионе казалось, будто её зацепили крюком за поясницу и тянут назад. Странные ощущения. Хотя, наверное, страннее было смотреть, как чистые тарелки в руках Джинни покрываются жиром и остатками ужина, а вода течёт обратно в кран.       Жаль, Гермиона не могла услышать разговор Поттеров за едой — вдруг бы Гарри поделился с женой чем-то важным, что она могла не запомнить от усталости. «Хотя», — подумала Гермиона, — «Драко тоже мало чего сейчас поймёт. Вряд ли он тренировался в понимании сказанных наоборот слов».       Последующую вечернюю рутину женщина наблюдала отстранённо и даже скучающе — интересующие её события должны произойти нескоро. По крайней мере так ей казалось.       Оставив Джинни готовить ужин, Гарри покинул дом и трансгрессировал ко входу в Министерство. Он периодически кивал, желая доброго вечера знакомым, которых встречал то в атриуме, то в лифте, пока наконец не попал в свой кабинет, заваленный неразобранной документацией. Гермиона даже вспомнила, как предлагала Гарри помощь с этими грудами пергамента, но он отмахивался и с беспечной усмешкой говорил, что прекрасно помнит, где что лежит — а точнее у него был список. К тому же он по сравнению с Малфоем ещё мог получить звание чистюли.       Забавно, но стоило Гермионе вспомнить напарника Гарри, как друг встал из-за стола и не спеша двинулся к нему в кабинет. Да, там был не меньший беспорядок. Невозможно было понять сколько на широком столе лежало стопок пергамента, потому что они кренились друг на дружку и перемешивались. Единственное свободное пространство окружало две рамки с колдографиями — Гермиона не смогла сдержать довольную улыбку, когда увидела на одной из них себя, а на другой Нарциссу — а также небольшое пространство непосредственно перед самим Драко, склонившимся над какой-то папкой. Вполне вероятно, они обсуждали дело того самого отравителя, но, как сказал сам Драко, Гарри в тот вечер предпочёл не делиться с ним подозрениями.       В какой-то момент Гермиона заметила, что Гарри отчего-то напряжённо переводит взгляд то на невозмутимого Драко, то на стопку бумаг рядом с одной из колдографий. Присмотрелась и замерла: из-под бумажных гор скромно выглядывала небольшая вещица, которую Гермиона никак не ожидала увидеть на столе у Драко. А тот не обратил внимания на замешательство друга, продолжая искать в ящике папку с личными делами жертв маньяка (точнее он его туда сейчас прятал), и зря.       С большим трудом Гермионе удалось забыть о секрете Драко, а Гарри в то время успел убрать бардак в кабинете, съесть часть того, то Джинни дала ему с утра (точнее навести беспорядок и выплюнуть еду), и после, также утягиваемый невидимой верёвкой за спину, отправился гулять по Лондону. Вот тут Гермионе пришлось включить всю свою наблюдательность, потому что, по словам Ричарда Грина и заключению Драко, сразу перед возвращением в Министерство Гарри должен был наткнуться на маньяка. И если Гарри мог не понять, что это был он, то Гермиона обязана была отметить каждого человека, находившегося в непосредственной близости от её друга. Она даже немного пожалела, что не ей достался слух — Драко всё же был наблюдательнее её. Немного.       И у неё правда вышло. Когда Гарри шёл по Гордон-роуд, он заглянул в одну на вид маггловскую аптеку, слишком пристально, как показалось не только Гермионе, но и продавцу рассматривал полки с лекарствами, а в итоге ушёл, не сказав продавцу — дряхлому старикашке с гримасой вечного презрения на лице — ни слова. А перед тем, как заметить эту аптеку, которая не могла похвастаться даже более-менее привлекательной вывеской, Гарри почему-то очень долго стоял около цветочного магазина, расположенного по соседству. И больше всего его внимание привлекли огромные вазы с лилиями, от которых по улице наверняка расстилался их невероятный аромат…

***

      Драко влетел в кабинет и сразу же бросился к каминной полке, на которой у него всегда была припрятана бутылка огневиски — как раз для таких случаев, когда все, казалось бы, продуманные до мелочей планы летели в тартарары, и ты ничего не мог с этим поделать, оставалось придумывать, как выбраться из этой западни.       — Ни слова, Томас, — бросил он озлобленно следовавшему за ним помощнику, наливая янтарную жидкость в бокал. — Ни единого чёртова слова!       — Ты правда не знал, что Гарри всё видел?       — Нет, конечно, — Драко поморщился и кивнул на свой стол. — Он был так завален документацией, что даже я не всегда мог его откопать в завалах.       — Ну ты сам виноват, — покачал головой Дин и тут же поднял руки в примирительном жесте, когда Драко злобно на него посмотрел. — Сам посуди, нормальные люди такие вещи прячут ото всех — не только от своих девушек.       — А я ненормальный. Доволен?       — Ну… Наверное, стоит что-то сказать в такой ситуации, но, учитывая, как ты влип, я, пожалуй, повременю с этим.       — Вот уж спасибо, — Драко допил огневиски и убрал обратно в неприметную нишу бутылку. Выдохнул, постарался абстрагироваться от личных проблем, и только после этого вернул своё внимание Дину. — Сегодня мы даже при самом большом желании ничего путного не сделаем, но с этим надо покончить как можно быстрее. Сейчас опишем увиденное, потом отчитаемся перед Уилкинсом и, если повезёт, получим ордер на обыск. А завтра с утра возьмём нашего маньяка.       — Давай я, на всякий случай, организую патруль за ним? Проследят до дома и убедятся, что он будет завтра в своей аптеке.       — Да, — кивнул, Драко, — хорошая идея. Займись и приходи. Будем день Поттера вкратце переписывать.       Дин ушёл, а Драко снова со злобой посмотрел на так и не расчищенный от документации стол. Как только закончит с Томасом, то сядет и разберёт наконец этот бардак — в конце концов не один Поттер виноват в случившемся, да и когда-нибудь пришлось бы этим заняться.

***

      — Вот уж не думал, что ты согласишься помочь, — сказал Драко, поднимая голову, когда из камина в его кабинете вышла Джинни Поттер. Он отправил ей письмо с просьбой о помощи через день после задержания маньяка и последовавшего за этим многочасового допроса. Когда рабочие проблемы свалились с его плеч или частично перекочевали на совесть отзывчивого Дина, Драко решил, что пора наконец поговорить с Гермионой. Правда, она так не думала и оградила свой дом щитами, через которые Драко не мог пройти сколько бы ни пытался, поэтому решил прибегнуть к дополнительному средству убеждения. — Могу расценивать это как очко в свою пользу?       — В таком случае у вас ничья.       Джинни отряхнула мантию от пепла и подняла голову. Она показалась Драко ужасно измученной и даже похудевшей, и ему на миг даже стало стыдно, что он обратился к миссис Поттер с такой пустяковой проблемой, тогда как у неё муж почти неделю не приходил в сознание.       — Не надо смотреть на меня, как на зверька забитого, — чуть холодно произнесла Джинни, — мне не в первой за него переживать.       — Поражаюсь твоей выдержке, если честно.       Неожиданно Джинни хихикнула, прикрыв ладонью рот:       — Тебе она и самому скоро понадобится. И не спрашивай, почему — сам всё узнаешь. Советую прямо сейчас отправиться к Гермионе, и, пожалуйста, не дави на неё. Она…       — Да в курсе я, — раздражённо протянул Драко. он взлохматил волосы и, встретив непонимающий взгляд Джинни, пояснил: — Твой муж слишком много тайн за один день узнал. Одну он увидел, другую услышал, поэтому Гермиона не догадывается, что я в курсе.       — О… — выдавила она удивлённо. — Но ты не убивай его сразу. Я сначала ему кое-что сообщу, а потом предоставлю в твоё полное распоряжение.       — Спасибо, — Драко поднялся и подошёл к Джинни. Вроде бы хотел обнять её в благодарность, но они так и не смогли наладить более-менее дружественные отношения, а уж благодарить девушку рукопожатием Драко не привык. — И за разговор с Гермионой спасибо.       — Только поторопись, пока она не передумала и не наложила щиты по новой.       Драко кивнул и больше ничего не говорил, когда Джинни исчезала в изумрудном огне. Сейчас он чувствовал себя немного увереннее, чем неделю назад, когда кучу раз прокручивал возможный разговор с Гермионой, однако теперь сценарий поменялся и не время было учить новые реплики. В конце концов импровизировать он всегда умел. Осталось только взять небольшую вещицу, и Драко выдвинул ящик стола, на дне которого лежала маленькая коробочка.

***

      Щитов и правда больше не было. Преграда, которая неделю не пускала Драко в дом Гермионы просто растворилась, позволив ему пройти по узкой дорожке, взбежать по трём ступенькам и распахнуть незапертую дверь — Гермиона всегда накладывала только магические щиты. Он не слышал её голоса, но и так прекрасно знал, где искать, а потому, оставив куртку на вешалке и сбросив ботинки, без колебаний прошёл в светлую кухню.       — Привет, — сказала Гермиона совсем тихо и как-то испуганно посмотрела на Драко, который, отдышавшись, приблизился к ней. Отодвинула от себя кружку — на её дне ещё плескался чай с мелкими чаинками, и вполне вероятно, это была не первая кружка за сегодня.       — Здравствуй, Гермиона. Рад, что ты наконец решила поговорить со мной.       — Всё равно когда-нибудь пришлось, — Драко видел, как она нервничала — то теребила край растянутой кофты, то выкручивала почти оторвавшуюся пуговку. И постоянно отводила взгляд. — Слышала, вы поймали его. Поздравляю.       — Это Поттеру спасибо. Чудо, что он так удачно зашёл в ту аптеку, которую ты кстати могла бы описать поподробнее, чтобы мне не пришлось всю память Поттера перерывать. Знаешь, сколько мои ребята рыскали по той улице в поиске лилий?       — Нечего давать другим выполнять твою работу. Ты сам так говорил, Драко.       — Поэтому и не хотел пускать тебя в голову Поттера. А если бы знал о его чудесных открытиях — тем более. Ты ведь из-за этого от меня почти неделю скрывалась? Из-за того, что Поттер увидел то, что ему видеть не следовало.       — Может я просто устала от твоего общества, — съязвила Гермиона. — Представь себе, такое иногда случается, и твою персону никто не хочет видеть.       — Представляю — я и сам иногда не хочу себя видеть, — со всей серьёзностью ответил Драко, — даже зеркала в мэноре завешиваю, а Блейз потом интересуется, не умер ли кто. Но кое-что представить не могу, — он подождал, когда Гермиона поднимет на него вопросительный взгляд, и продолжил: — Почему бы нам не перестать юлить, чтобы недоверие в наших отношениях уменьшилось на две тайны?

***

      — Спасибо вам за консультацию, Ричард, — Гарри Поттер внимательно перечитывал окончательный список веществ, из которых состоял яд, убивший уже одиннадцать человек. Они с главным колдомедиком спускались на первый этаж больницы, попутно Ричард объяснял, как действует то или иное вещество на организм по одиночке. Они были безобидны и применялись во многих зелья и настойках, но вместе дали ужасающий эффект. — Жаль, что последнего не удалось спасти, но теперь у нас появилась небольшая зацепка.       — Если полезете в пекло, то запомните: смесь скорее всего будет иметь довольно приторный запах. Что-то цветочно-медовое.       — Хорошо. Ещё раз спасибо, Ричард.       — Удачи вам.       Доктор Грин удалился, оставив Гарри в дилемме. Он стоял посреди приёмной, пытаясь решить, как лучше поступить с новой информацией — отправиться в Министерство за сводкой обо всех магических и немагических аптеках или поручить это дело кому-нибудь другому, а самому начать осматривать аптеки в тех районах, вблизи которых жили убитые.       Гарри прислонился к стене, продолжая перечитывать список лекарств, потом достал карту Лондона, на которой кружочками были обведены предполагаемые области поиска, и как только принял решение всё же немного поработать не в душном кабинете, услышал знакомый голос из-за угла:       — Это всё слишком неожиданно… Я и проверить решила просто для успокоения, — голос подруги показался Гарри чересчур взволнованным, и он повернулся, прислушиваясь. Гермиона стояла спиной к нему, разговаривая с женщиной-колдомедиком. Лица Гарри видеть не мог да и не узнал бы он Гермиону, если бы не слышал её голоса, потому что обычно распущенная копна волос была заплетена в тугую косу, и сама девушка выглядела непривычно тихой и напряжённой. Внимательно слушала колдомедика, не перебивала, как любила это делать и не возражала. А ещё доказательством того, что это была именно Гермиона, стал висящий на сумке брелок в виде хорька, который девушка иногда крутила в ладони.       — Понимаю вас. Сама в своё время переживала, но это проходит. Буду ждать вас у себя через неделю. Расскажу о питании, необходимых процедурах… — Гарри нахмурился, перестав понимать, о чём Гермиона говорила с врачом, но натренированное за годы учёбы в Хогвартсе любопытство не давало сдвинуться с места. Тем более Гарри не мог решить, что лучше — дать о себе знать или, наоборот, тихо удалиться по делам. Долго ждать ответа на вопросы не пришлось. — …и постарайтесь привести мужа — пусть сразу готовится быть отцом.       И только кивок Гермионы помог поверить, что это не обман слуха, а самая настоящая правда. А ещё Гарри пожалел, что не ушёл, потому что не он должен был услышать это первым.

***

      — О чём ты?       — Не могу понять, почему мы не можем в открытую говорить обо всём. Ты видела кольцо, я слышал вердикт твоего врача — всё. От этого мы с тобой не скроемся.       Лицо Гермионы удивлённо вытянулось. Она судорожно вдохнула и ещё сильнее вцепилась пальцами в края кофты.       — Джинни проболталась?       — Нет. Воспоминания Поттера. Его способность узнавать чужие тайны не перестаёт меня удивлять, — Драко потянул девушку на себя, заставляя её встать, положил ладони на напряжённые плечи и нежно погладил, внутренне ликуя — он видел, как она немного расслабляется. — Гермиона, чего ты испугалась? Что я откажусь от этой затеи, когда услышу о ребёнке?       — Нет, — она опустила взгляд. Прикусила губу перед тем, как ответить, словно до последнего не желала признаться. — Я не знаю, что ответила бы, если бы ребёнка не было.       — Ты боишься… согласиться?       — Нет же! Я… Я не знаю, как бы поступила, потому что хочу оставить малыша, а ему точно нужен отец, и… — говорила девушка сбивчиво, словно никак не могла подобрать слова, хотя на самом деле пряталась за этими оправданиями, и Драко, который уже успел узнать её, прекрасно это видел. Наконец Гермиона сдалась и, собрав всю волю в кулак, выдавила: — И я не знаю, люблю ли тебя.       Она отвернулась к окну, боясь увидеть реакцию Драко, а тот немного помолчал, обдумывая сложившуюся ситуацию, и решил, что пора открыть все карты.       — Гермиона, не знаю, станет ли тебе от этого легче, но я в точно таком же положении, как и ты. В детстве мне не очень внятно объяснили, что такое любовь и дружба, поэтому я до сих пор с трудом понимаю, что чувствую к окружающим, — он провёл ладонями по рукам Гермионы и сжал её замёрзшие пальцы, заставляя поднять на него взгляд. — Например, я не считаю Поттера и Уизли своими друзьями, но почему-то уже не так сильно хочу побить шрамоголового за ситуацию, в которой мы с тобой оказались. А ещё мы так часто помогали друг другу последние четыре года, что мне всё легче принимать его помощь. Кажется, это вы — гриффиндорцы — называете дружбой, — Драко поднёс ладошку девушки к губам. Её щёки порозовели от смущения, и она уже хотела что-то добавить, но Драко остановил её. — Почти сразу после того, как меня назначили напарником Поттера, мы с тобой начали встречаться, и, признаюсь, это были непростые годы. Да ты сама это знаешь.       Тут они оба усмехнулись — практически синхронно. Вспомнили о времени, когда всё казалось слишком простым, а потом вдруг навалилась реальность с бытом, совместной работой и прочими радостями повседневности. Сколько ругались и сколько не отвечали на письма друг друга, а потом Драко почти как сегодня вбегал в дом Гермионы и сжимал её в объятиях, потому что было жизненно необходимо быть рядом с этой упрямой девчонкой.       — Я всё так же не могу дать определение любви, но рядом с тобой мне тепло, и здесь, — он обвёл взглядом комнату, — мне гораздо спокойнее чем в мэноре. И всю эту неделю я очень скучал по тебе. Наверное, это люди называют любовью.       — Прости…       Сделав шаг, Гермиона очутилась в кольце рук Драко и выдохнула с облегчением, чувствуя себя глупой и счастливой.       — Так ты окажешь честь самому завидному холостяку волшебной Британии и станешь миссис Малфой?       — Долго репетировал эту фразу?       Драко прыснул, нежно провёл ладонью по спине девушки. Она переступила с ноги на ногу, и Драко почувствовал, как её холодные ступни коснулись его — опять до последнего собиралась мёрзнуть в кухне, пока наконец не решилась бы завернуться в тёплый плед.       — Всё должно было быть по-другому.       — И как же?       — Недели две назад я нашёл фамильное кольцо и всё время таскал с собой — надеялся, что наберусь смелости на спонтанное предложение. В любом месте, в любое время — когда ты меньше всего ожидала бы этого. Потом понял, что проще будет спланировать это, — Драко улыбнулся, когда услышал, как выровнялось дыхание Гермионы, когда почувствовал её успокоившееся сердцебиение. — Заказал столик в одном ресторане. Мы бы обязательно потанцевали, а окружающие завистливо поглядывали на нас. А потом я отвёл бы тебя в парк к нашей скамейке — мы ведь там ни разу не были в вечернее время, и я хотел, чтобы ты увидела, как фонари освещают тропинку, а тени пляшут в листве.       — Тебе стоило пойти в поэты.       — Слишком чёрств для такого, — Драко чуть отстранился, достал из кармана несчастную коробочку и открыл. — А потом я бы предложил тебе стать моей женой. Может даже встал бы на колено — но только на сухую дорожку.       — А почему там, а не в ресторане? Не хотел, чтобы дочки аристократов всё слезами затопили?       — Хотел дать тебе шанс отказаться, потому что мне кажется, что в присутствие толпы девушки учитывают не все плюсы и минусы брака, — шкодливая улыбка сошла с лица Гермионы, но Драко продолжал ухмыляться и с грустью смотреть на девушку. — И эту возможность отказаться даю тебе сейчас. Это твоя жизнь и только тебе решать, нужен тебе этот брак или нет. Нужен ли тебе такой муж как я. Эгоистичный слизеринский хорёк, который не знает, чем заслужил право любить тебя…       — Конечно нужен!       Гермиона схватила Драко за воротник и встала на цыпочки, чтобы быть ещё ближе к нему, а потом поцеловала. Так и не согревшиеся пальцы запутались в его волосах, а Драко, отложив кольцо на стол, обнял Гермиону за талию, отвечая на поцелуй. Обида на Поттера была забыта, отложенные для просмотра на вечер бумаги тоже — в этот вечер Драко была важна только его будущая жена, а с остальным он мог разобраться и позже.