Нить

— Том! — Абраксас вылетел на берег. — Твою мать!       Войти в воду было невозможно, она бурлила и искрилась, Реддла нигде не было видно. — Зачем он туда вообще поперся? — подоспевший Долохов достал палочку и теперь растерянно крутил ее в руках. — Я знаю? Зови преподавателей, он же сварится заживо!       Денек был хороший и теплый, несмотря на конец февраля, самое то, чтобы наконец-то выбраться из замка и попрактиковаться в боевых чарах на опушке Запретного Леса. Том утром исчез на некоторое время в своем супер-тайном-месте, которое ни Малфою, ни Долохову так и не удалось обнаружить, но вскоре присоединился к друзьям. Они почти час перебрасывались легкими атакующими заклинаниями, проверяя щиты друг друга, когда Реддл неожиданно остановился, побледнел и рванул в сторону озера. Абраксас выбежал за ним на берег, но успел только увидеть, как Том скрылся под водой, а уже через пару секунд озеро вскипело. — Мистер Малфой, что происходит? Вы можете объяснить внятно?       Долохову повезло встретить директора Диппета совсем недалеко от берега, и почтенный магистр примчался впереди него, как только услышал, что одному из учеников грозит нешуточная опасность. Позади отчаянно пыхтел декан Слизерина, который составлял компанию директору в субботней прогулке. — Там Том Реддл. Под водой! — Это, по-вашему, внятно, молодой человек? — проворчал Диппет, вскидывая палочку. Но ничего предпринять он не успел.       Взрыв, раздавшийся из глубины, смел магов и протащил по земле, озеро засветилось, вспыхнуло, столп воды взвился вверх, выталкивая в воздух странно изломанное тело. Диппет не просто так был директором лучшей магической школы в Британии — даже лежа на земле, оглушенный взрывом, он успел подхватить своего подопечного заклинанием, не позволяя тому вновь упасть в воду, и бережно перенес его на берег.       Том был плох. Сквозь бледную, почти прозрачную кожу виднелись вены с цветением лопнувших капилляров, из носа текла кровь, одна рука была странно вывернута.       Директор подскочил к нему и начал выплетать целую серию различных заклинаний, опутывающих слизеринца.       А серебристый кот, вызванный Слизнортом и столь неуловимо похожий на своего хозяина, поспешил в сторону замка.       Долохов с Малфоем молча стояли, боясь пошевелиться. Первое правило экстренной помощи: не мешай профессионалам оказывать экстренную помощь. Абраксаса трясло: видеть Тома таким было страшно. Страшно и непривычно. За эти месяцы, что они тесно общались, Малфой воочию убедился в силе гениального полукровки. Он чувствовал эту силу. Иногда упивался ей. Когда Реддл позволял себе расслабиться и переставал сдерживаться, воздух вокруг него, казалось, начинал трещать от темной, завораживающей мощи. И Абраксас наслаждался этим. Сейчас же он старался, но никак не мог нащупать, почувствовать хотя бы отголосок магии Реддла. И это повергало его в панику. Антонин, застывший рядом, натянутый, как струна, неуловимым движением поймал руку своего друга и крепко сжал, незримо поддерживая, не отводя при этом безумного взгляда от Тома. Сам он не мог чувствовать чужую магию, но и того, что он видел, было достаточно.       Наблюдая за тем, как Реддла транспортируют в замок, Малфой стиснул челюсть: — Что это была за хрень? — Ни разу не видел ничего подобного, — напряженно ответил Антонин, — ты видел его руку? — Руку? — Ладонь. Она сожжена до мяса.

***

      Возвращаться в реальность было больно. Первые два раза Том, приходя в себя, тут же снова терял сознание. На третий раз ему удалось этого избежать, и не сказать, что он был этому рад. Боль, казалось, прочно обосновалась где-то внутри, под кожей. Он вдыхал ее вместе с воздухом и выдыхал обратно, боль поселилась в глазах, боль хрипела в горле, стучала вместе с сердцем, перегоняя боль же по венам. Зелье сна без снов, которое поднес к его губам темноволосый целитель с изъеденным рытвинами лицом, Реддл принял как избавление.       В следующий раз, когда Том проснулся, он боялся пошевелиться, боялся открыть глаза, чувствуя, что боль свернулась где-то внутри тугим пульсирующим клубком. Он пролежал так минут двадцать, настороженно прислушиваясь к себе, прежде чем рискнул открыть глаза. К счастью, вокруг стоял полумрак, лишь где-то сбоку горел слабый светильник. Комната была незнакомой, но логически опознать ее было несложно. Больничная палата.       Дверь аккуратно открылась, и в палату зашел коренастый целитель с щербатым лицом. Темные глаза внимательно смотрели на Тома. — Очнулся, — не спросил, а резюмировал он и улыбнулся, — ничего не говори и постарайся не шевелиться, еще рано. Я тебя обследую, а потом снова уснешь. Сейчас, к счастью, угрозы для жизни уже нет. Ты идешь на поправку. Медленно, но все же. Ну и задал ты нам жару, парень. Мы над тобой в пять палочек бились, чтобы тебя с того света выдернуть, и ведь, засранец, ты от нас два раза туда чуть не сбежал. Вот полечим еще и будем тебя пытать, очень интересно, на что ты такое так потратился. А то твои друзья если чего и знают, молчат как партизаны. В озеро нырнул, а из озера вышвырнуло. На этих слизеринцев где сядешь там и слезешь. Я знаю, у меня тут пол-отдела таких.       Все это целитель рассказывал, не отвлекаясь от дела: он просматривал какие-то кристаллы, что были расположены вокруг Тома, что-то активировал одним взмахом палочки, что-то переставлял. Потом неожиданно подмигнул Тому и заявил: — А теперь молчи и лежи спокойно, — и, направив палочку на Реддла, протарабанил что-то длинное на латыни. Вокруг парня засияли тонкие цветные нити и всполохи. Том аж подался вперед, так это было красиво. Целитель хмыкнул: — Лежи спокойно, парень.       Это продолжалось еще какое-то время. Маг что-то шептал, рассматривая переплетения, качал головой и пристально всматривался в Реддла своими темными глазами. Потом он опустил палочку, призвал стакан со снадобьем и, придерживая голову пациента, сказал: — Все, Том, теперь засыпай. Увидимся в следующий раз. Запомни меня, я — Кадмус Поттер, твой лечащий целитель.

***

      Уже через неделю Том смог обходиться без помощи зелий сна без снов. Несмотря на это, большую часть времени он все так же спал, восстанавливаясь. Как рассказал Кадмус Поттер, когда Реддл поступил в Мунго, внешние повреждения его были не такими уж и серьезными, обожженная почти до кости рука — неприятно, но не смертельно. Внутренних повреждений было больше. И самым опасным было кровоизлияние в мозг. — Я из-за него в таком плачевном состоянии? — Том уже спокойно садился в кровати, облокотившись на подушки.       Вот и сейчас целитель принес ему пустой бульон и целую батарею разных флаконов с укрепляющими зельями, помог сесть и опустился на стул рядом. — Нет, с этим справились быстро. Диппет очень облегчил нам работу, стабилизировав твое физическое состояние. Великий маг, что бы про него ни говорили. — Тогда в чем же проблема? Почему я все еще здесь и чувствую себя так отвратительно? — А ты не мог бы сформулировать точнее? Как именно ты себя чувствуешь? — Слабым. Я чувствую себя очень слабым, мне, чтобы ложку держать и мимо рта не промахиваться, приходится все силы, что есть, прикладывать. Это нормально? — Нет. Понимаешь, парень, то, что с тобой случилось, потребовало очень много магии. Очень много. Ты потратил весь свой резерв и даже больше. Потратил всю свою магию, но и этого не хватило, твоя жизненная сила, энергия тоже пошли в расход. Что ты пытался сделать? Взорвать Хогвартс? Я даже не могу предположить, на что может понадобиться столько магии. — Подождите. — Том замер, в ужасе зажмурившись, и прошептал: — Я потратил всю свою магию? Я что, теперь сквиб? — Это было бы логичным исходом, но тебе повезло, — Кадмус усмехнулся. — На моей памяти такое впервые. Хотя в старых учебниках несколько таких случаев описывается. Ты знаешь, что резерв магии у каждого волшебника ограничен? И у каждого волшебника он свой? У кого-то больше, у кого-то меньше. Чем больше резерв, тем сильнее маг.       Реддл осторожно кивнул. Это он знал. Поттер продолжил: — Этот резерв можно увеличить, сложными и продолжительными практиками, раздвигая границы, тренируя свою магию, как тренируют мышцы тела, опустошая резерв и заполняя его, вновь и вновь. Многие маги тратят десятилетия, чтобы раскачать свой резерв до нужного объема. Да что там отдельные маги, целые семьи прибегают к селекции исключительно ради раскачки этого самого резерва. Маг, родившийся у двух магов, чаще всего будет превосходить их по объему магии. Поэтому многие старые рода так не приветствуют кровосмешения. Ребенок, рожденный у маглов, даже близко не будет обладать таким объемом магии, как любой чистокровный маг, а значит, многие заклинания будут ему просто недоступны. Конечно, если с маленьким магглорожденным с первого выброса проводить специальные занятия и упражнения, то его резерв значительно увеличится, но кто этим будет заниматься, не родители же. А нашим и дела нет, пока ребенку не исполнится одиннадцать. — А полукровки? — поспешно спросил Реддл. — С ними сложнее. Предугадать результат невозможно. Полукровки, бывает, рождаются очень сильными магами, превосходящими своих чистокровных предков на голову, а то и две. А бывает, что рождается посредственный маг с резервом чуть выше, чем у маглорожденных. Но это не совсем моя специализация. Некоторые целители целенаправленно занимаются этим вопросом, если тебе интересно, я выпишу фамилии, и ты потом сможешь ознакомиться с их трудами в медицинских журналах.       Том кивнул — тема очень его заинтересовала. Целитель улыбнулся: — Ты же в краткое мгновение задействовал весь свой резерв, который, судя по рассказам твоих учителей, и так был немаленький. Всю магию, что была у тебя внутри, и тебе не хватило — ты неосознанно начал задействовать все, что было в твоем доступе: твое собственное тело, окружающую среду. Ты не просто слегка увеличил объем своего резерва. Под напором магии его границы растянулись намного сильнее, чем это возможно достичь при помощи тренировок. — То есть я стал сильнее? — Станешь. Сейчас ты слабее карапуза, — улыбнулся Кадмус. — Представь, что раньше у тебя был небольшой кошелек, который нужно было дополнять галеонами каждый раз, когда ты эти галеоны тратил. Твое тело привыкло и научилось вырабатывать определенное количество магии, достаточное для такого кошелька. А теперь вместо кошелька у тебя огромный мешок, и он совершенно пустой. Пока тело и магическое ядро не приноровятся к таким объемам — восстанавливаться ты будешь очень медленно. Конечно, чтобы его полностью опустошить, тебе придется постараться, но на данный момент он уже пустой, и все твои силы уходят на его заполнение. Оттуда и слабость. Ты доел? — Да, спасибо, целитель. — Том кивнул, протягивая пустую тарелку. — Скажи, ты так и не вспомнил, что произошло с тобой в воде? — Нет, — привычно соврал Реддл, — ничего не помню. — Предположим, — вздохнул Кадмус, поднимаясь, — отдыхай.       Том кивнул и невольно перевел взгляд на руку. На запястье тускло светилась нить. Там, в комнате, ждал Реддла совсем другой Поттер. И ждал уже давно.

***

      Том провел в Мунго в общей сложности почти полтора месяца. Все это время ему нельзя было колдовать, что было достаточно сложно, так как Тому очень хотелось убедиться в том, что он не сквиб. Что бы ни говорил целитель, а страх все равно был. Навещать его было нельзя, но раз в неделю мистер Поттер приносил ему письма от Малфоя и Долохова. Слизеринцы в красках описывали последние сплетни и новости, тонко и велеречиво намекая, что будут весьма настаивать на том, чтобы Том поделился с ними подробностями своего приключения. Самая главная новость, после случившегося с Реддлом, была о том, что из Озера исчезли все русалки. Многие школьники в тот злополучный февральский день были на улице, а потому догадались связать эти два события вместе. В результате слухи получились очень красочными и совершенно невероятными.       Один из самых популярных был о том, что Реддл сразился с королевой русалок в честном бою и, несмотря на свое плачевное состояние, победил, а в результате вся сила подводного народа перешла ему на правах победителя. Тома это откровенно веселило: корона Посейдона неплохо бы на нем смотрелась. Антонина с Абраксасом хотелось увидеть, рассказать о том, что он узнал в Мунго, поискать вместе с ними статьи о генетике и магии, проверить свой резерв. После совместного посещения Малфой-мэнора он незаметно для себя сильно сблизился с ними. И даже начал дорожить их мнениями. Такие отношения были в новинку для Тома, и поначалу он лишь сильнее замыкался в себе, не понимая, как реагировать, но постепенно расслабился и даже начал доверять им. Не настолько, конечно, чтобы рассказать о Гарри, но достаточно для того, чтобы показывать им свои наработки и даже вместе придумывать новые. Иной вечер они проводили совершенно бестолково, не занимаясь ничем полезным, шатаясь по замку, обсуждая однокурсников и преподавателей. Это было бессмысленно, но весело. И в конце концов Том признался самому себе, что ему очень нравятся такие вечера.       Каждый день, что он провел в госпитале, нить светилась. Раз в день, а иногда и два Гарри приходил к Зеркалу. Том фыркал. Поведение Поттера даже злило: сначала игнорировал его несколько месяцев, а теперь вдруг вспомнил. Наверное, хочет поблагодарить, тупоголовый, благородный гриффиндорец. Если, конечно, то, что помнил Том, произошло на самом деле, а не было игрой его больного воображения. Уж больно все это походило на бред. В какой-то момент, когда они тренировались на опушке с Долоховым и Малфоем, нить не просто засветилась, она фактически вспыхнула, обжигая запястье, и натянулась так, что рука дернулась. Тянуло в сторону Черного Озера. Помня, что именно там сегодня должно проходить второе испытание, Реддл похолодел и рванул туда. Прежде чем он успел задуматься о том, что происходит и что с этим делать, он уже погрузился в воду и поплыл к месту, куда звала его нить. И почти сразу увидел Гарри. Придурок Поттер флегматично погружался на дно, глядя прямо на него. Зеленые глаза были словно подернуты мутной пленкой. Том рванул к нему, пытаясь схватить и вытащить. Он был уверен, что переход уже свершился, вот так, через воду, а не через зеркало, и ничего не понимающего Поттера выбросило через мост прямо на дно гребаного озера. Поттера, который не умеет плавать и наверняка получил сильное магическое и физическое истощение, совершив такое путешествие, да еще и во время испытания Турнира.       И теперь Поттер тонул. Его нужно было вытащить, но что-то не пускало Реддла. Том словно плыл и никак не мог доплыть до своего глупого гриффиндорца. А потом Гарри вдруг улыбнулся ему, открыто и немного виновато. Реддл закричал, выпуская весь воздух из легких, и все силы, что в нем были, вложил в последний рывок. А дальше пришла боль, и мир вокруг окрасился в красный. Тому показалось, что ему удалось схватить Поттера и даже толкнуть его к поверхности. Он не был в этом уверен до конца. Но судя по тому, что теперь нить активировалась каждый день, Гарри выжил, с ним все в порядке и он теперь так же ждет Тома, как тот ждал его.       В какой-то момент Тому разрешили заниматься, чтобы он смог нагнать школьную программу, правда, только в теории. Целитель Поттер принес ему учебники и список тем, которые нужно было пройти самостоятельно. Палочку не отдал и строго настрого запретил использовать беспалочковую магию, пригрозив, что в противном случае они оставят его в Мунго до самого лета. Реддл угрозой проникся и, несмотря на сильное желание, колдовать даже не пытался. Целитель Тому сначала не очень нравился — тот был добродушным весельчаком, который всегда старался поддержать своего пациента. Реддлу казалось, что это черта слабохарактерных людей, которых легко можно продавить. Но после одного случая Том взглянул на него совсем иными глазами.       Случилось это в то время, когда парню только-только позволили выходить из палаты и он развлекался тем, что шатался по приемному отделению, с интересом разглядывая пациентов. Все было спокойно и размеренно, когда на площадке для перемещающихся порт-ключами появились трое авроров, удерживающих четвертого. Узнать в этом создании мага можно было только по красной мантии. Голова у него была бычья, один глаз вывалился. Тело было все переломано, а вместо ног — кровавое месиво. Кого-то в приемной вырвало, кто-то завизжал, дежурный врач ошарашенно застыл, стиснув палочку. Несчастный взревел.       Поттер появился словно из ниоткуда, спокойный и уверенный; движения его были скупы и выверены. Он наложил на пострадавшего парализующие заклятие, но не обычный «петрификус тоталус», а что-то сложнопроизносимое, Тому незнакомое, и выдохнул в сторону авроров: — Сколько? — Мы видели три луча, но, может быть, и больше, — сразу же ответил один из них.       Кадмус кивнул и тут же начал выплетать палочкой сложные узоры, стабилизируя пациента. Когда дежурный врач пришел в себя, мягкие целительские чары уже полностью окутали бедолагу-аврора, погрузив в медицинский сон. — На пятый его, срочно! — отрывисто рявкнул Поттер и, дождавшись переправки больного, отправился вслед за ним.       После этого Том увидел своего целителя только на следующее утро. Кадмус зашел к нему на утренний обход, улыбаясь, как ни в чем не бывало. Но, приглядевшись, Реддл заметил и воспаленные глаза, и легкое подрагивание рук. — Все хорошо? — не удержался он от любопытства. — Вам удалось спасти того аврора? — Удалось, — кивнул маг и вздохнул, — хотя это было и нелегко. Несчастному досталось: проклятий оказалось четыре, и два из них вступили в противоречие друг с другом. Прежде чем начать лечение, мы вынуждены были полностью распутать их плетение и сделать это одновременно. — Как это? — Ты уверен, что хочешь подробностей? — нахмурился Кадмус. — Ну, смотри сам, они весьма неприятны. Одно из проклятий должно было сломать ему все кости, второе, по задумке нападающего, должно было их размолоть. Как ни странно, это и спасло пострадавшего. У этих проклятий противоречащая друг другу составляющая основной формулы действия на один и тот же объект. Ты понимаешь, о чем речь? Отлично. В результате они столкнулись где-то посередине и деактивировали друг друга. С одной стороны, это дало возможность доставить его к нам. С другой, мы не могли просто поочередно снять все проклятия и обратить последствия. Действия этих заклятий моментальны, даже если бы мы на секунду сняли одно раньше другого, оставшееся тут же убило бы несчастного. Нам пришлось распутывать их одновременно, а это ювелирная работа. — Я бы хотел на это посмотреть, — выдохнул Том и уточнил: — Не на последствия проклятий, а на одновременное снятие их. — Ну не так уж это и увлекательно, парень, — усмехнулся целитель, — похоже на чересчур осторожное распутывание двух спутавшихся клубков шерсти. Но, может быть, я тебя как-нибудь возьму с собой на несложный случай, будешь мне нос чесать. Между прочим, очень ответственное дело — тяжело сосредоточиться, когда нос чешется. А почесать его нет никакой возможности, когда обе твои руки по локоть в чьих-то кишках и магических потоках.

***

      В Хогвартс Том вернулся только в середине апреля. Палочку ему вернули тогда же, да еще и с довеском в виде кожаного ремешка-обмотки на рукоять. — Это стабилизатор, — сказал целитель Поттер, — он не даст тебе поджечь обычным люмосом полшколы. На уроке колдовать только с ней! Директор Диппет с вашим профессором трансфигурации создали специальный класс, экранированный от прочих помещений, чтобы ты смог учиться там контролировать свою магию. Она сделала слишком резкий скачок, и тебе придется заново к ней привыкать. Но заниматься поначалу там только под присмотром преподавателя! Понял, парень? Научишься управлять своей силой, позволю на операциях не только нос мне чесать.       Палочку Реддл взял с некоторым содроганием, не зная, что именно он почувствует. Привычное тепло, которым инструмент встретил своего хозяина, успокоило. Вроде бы все было так же, но всю последнюю неделю пребывания в Мунго Том знал: он стал сильнее. Эмпатический дар, который проснулся, как только парню стало лучше, получалось контролировать с небывалой легкостью. Легко блокировать, легко направлять на конкретный объект, легко чувствовать. Это было приятно. В какой-то момент, окрыленный ощущением своей магии, Реддл засмеялся, как ребенок, наслаждаясь, и в этот момент кристалл-оповещатель в его палате взвыл. У него чуть было не случился спонтанный выброс. Кадмус, примчавшийся через десять секунд после этого, пригрозил запереть Тома в больнице до следующего года, если тот не будет себя беречь, и Реддл решил больше не экспериментировать в больнице.       И вот наконец-то он возвращался в Хогвартс. Он возвращался домой.       Выслушав получасовую лекцию от Диппета на тему что можно делать умным магам, а чего нельзя, привычно отбрехавшись на все вопросы про озеро и подтвердив, что по всем предметам он выучил пройденную без него теорию, а практику нагонит быстро, Том поспешил в гостиную Слизерина. Все еще были на занятиях, и только поэтому его никто не перехватил по дороге. Хотя в последнем письме Малфой с Долоховым и обещали караулить его возвращение, чтобы сразу получить все ответы на интересующие их вопросы. Уже на полпути к подземельям Реддл почувствовал, как активировалась нить. Засияла в десять раз сильнее, чем в больнице, натянулась, звеня. Том остановился, в задумчивости глядя на неё, потом тряхнул головой и побежал.       Гарри был там. Сидел на полу, перед зеркалом, поджав колени и опустив голову. Он даже не заметил, как в комнату вошел Реддл. Том с удивлением всматривался в отражение: комната напротив была разгромлена, все, кроме дивана, — сломано и раскидано. Гриффиндорец выдержкой явно не отличался. Реддл ухмыльнулся и тихо произнес: — Привет.       Поттер вскочил, словно невидимая сила подбросила его, подлетел к зеркалу, уставившись на Тома своими невозможно огромными, зелеными глазами: — Ты! — выдохнул, зажмурился и снова: — Том, ты… где ты был? Я так долго ждал тебя! — Не дольше, чем я тебя, — с легкой прохладой ответил ему Реддл. Теперь, смотря в глаза Гарри, он вдруг почувствовал обиду за все те месяцы, что проторчал в этой комнате один, напротив старого зеркала. — С чего бы ты вдруг решил проявить благосклонность к своему зеркальному знакомому и вновь вернуться?       Гриффиндорец будто бы и не слышал его. По крайней мере, на вопрос он отвечать не стал: — Ты был в больнице, да? Нить так слабо светилась, я боялся, что ты умрешь. Или, может, это из-за расстояния. — Что с того? — огрызнулся Том.       Поттер опять проигнорировал вопрос. И вместо ответа вдруг скинул мантию на пол. Реддл удивленно уставился на него. Что еще за блажь пришла в голову этому придурку? Придурок тем временем попытался закатать рукав до плеча, но после неудачи чертыхнулся и просто стянул рубашку через голову. Том вопросительно выгнул бровь. Фигура у Поттера была, конечно, неплохая, но не настолько, чтобы использовать ее как аргумент. Если он планировал так его отвлечь или смутить, то сильно просчитался. Но Гарри ничего такого не планировал. Он подошел к зеркалу почти вплотную, показывая Тому свое плечо. На плече чернел четкий отпечаток ладони. Не синяк даже, скорее, татуировка, черная со странным металлическим отливом. Реддл еле успел отдернуть руку от стекла, так велико было желание приложить ладонь, проверить. Поттер заметил это движение и горько улыбнулся, поднял на Тома совершенно больной, горячечный взгляд и глухо спросил: — Скажи, Том, скажи — зачем? Мне очень важно знать, Том. Зачем ты спас меня?