Нить

      Гарри расстегнул слишком узкую в плечах и слишком длинную в рукавах рубашку и аккуратно сложил ее на табуретку к остальной одежде, переступил ногами по земляному полу и поежился — холодно. Во всей комнате было только три магических светильника: один около печки на кухне, второй у стола, третий над кроватью. Свет от них почти не проникал за ширму. От воды в бадье поднимался пар. Сама бадья была Гарри чуть выше пояса, круглая и достаточно большая. Внутри, вдоль стенок, шел отступ, чтобы можно было сидеть. Но сейчас его не было видно, в полумраке вода казалась темной, почти черной. От современных ванн и душевых кабинок, к которым привык Поттер, такая лохань была неимоверно далека. Ну и как в нее забираться? Парень снова переступил с ноги на ногу и, чуть подтянувшись на руках, неуклюже перевалился внутрь. Вода тут же с радостным всплеском взметнулась за края, заливая все вокруг. Гарри вынырнул, отфыркиваясь, и чертыхнулся. — Поттер, ты там не утоп? — спросил Том. — А то вода уже из-под ширмы вытекает. — Утоп, — пробормотал Поттер, устраиваясь на сиденье, — но не сильно.       Горячая вода приятно расслабляла и прогревала уставшие мышцы. Реддл загнал его мыться, несмотря на то, что Гарри готов был отрубиться как есть прямо за столом — настолько вымотался. Но Том его безжалостно растолкал и заявил, что общее запустение комнаты не повод ложиться спать, не смыв с себя пот, кровь, усталость и временнЫх вшей, которые наверняка запутались в нечесаной шевелюре, пока Поттер перемещался. Про вшей Гарри, конечно, не поверил, хотя голова тут же зачесалась, словно издеваясь. Но тем не менее спорить парень не стал — помыться и правда хотелось.       Тишина нарушалась лишь легким плеском воды да негромким шебуршанием — Том раскладывал вещи. Без очков ничего не было видно, да и все равно смотреть особо было не на что, и Гарри прикрыл глаза, сладко зевнув. В башне гриффиндора были только душевые кабинки, и последний раз он вот так сидел в воде, когда, для прикрытия перед Гермионой, пошел в ванну старост с золотым яйцом наперевес. Там была куча разноцветных пузырьков и приставучая Миртл, которая постоянно хихикала и смущала его, пытаясь прижаться к нему призрачным плечом, отпуская при этом ехидные замечания. Правда, не такие колкие, как выдает тот же Реддл.       Гарри хихикнул, чуть не соскользнув со скамьи, представив на месте приведения Тома. Если бы он так попробовал прижаться к Гарри, то, скорее всего, проткнул бы его своими острыми локтями. Жилистый, высокий Реддл словно состоял из одних костей и четко очерченных мышц. Гарри не рассматривал его специально, просто заметил, пока тот переодевался из строгой белой рубашки в рубашку, на взгляд Поттера не менее строгую, но черную. Почему-то в ванной старост Том представлялся тоже в рубашке, но, в отличие от Миртл, был вполне материальным и пошлая улыбка ему очень шла. Разноцветные пузырьки застревали в черных, вьющихся волосах, а Реддл, подплыв, оперся о бортик ванны рукой, наклонился так близко, что можно было почувствовать тепло его тела, и сказал: — Поттер! Не спи в воде, бестолочь!       Гарри от неожиданности вздрогнул, вырываясь из полудремы, и соскользнул со скамьи, уходя с головой под воду.       Отплевавшись от воды, парень с возмущением посмотрел на Реддла: — Ты чего подкрадываешься? — Это ты просто ничего не слышишь, — фыркнул тот, не отводя пристального взгляда от смутившегося Поттера. — Я тебе мыло принес и полотенце. — Спасибо, положи на табуретку. — Мылом лучше пользоваться в момент помывки, а не после. Бедненький, всему-то тебя учить надо, — с непроницаемым лицом вздохнул Том. — Я тебе это мыло знаешь куда запихну? — угрюмо поинтересовался Гарри. — Давай сюда. — Точно справишься? — не унимался Реддл, перекинув принесенное полотенце через плечо.  — А то я могу помочь, спинку там потереть. — Том, проваливай, — рыкнул Поттер, угрожающе привставая.       Но наглый слизеринец даже не подумал. Пробежался обжигающим взглядом по торсу Гарри и, остановившись на отпечатке ладони, сделал шаг вперед: — Можно? — Проваливать? — нервно облизнул губы Гарри. — Это в другую сторону. — Я сразу, как увидел, не мог отделаться от желания проверить, — продолжал Реддл, вплотную подходя к бадейке, и, не дождавшись разрешения, приложил свою руку к татуировке.       Прикосновение ледяных пальцев вызвало целую толпу мурашек, которые пробежались по хребту и закопошились где-то на затылке. Гарри замер. Ладонь идеально сочеталась с отпечатком. Ничего удивительно, ею же он и оставлен. Но даже зная это, все равно оба парня завороженно вздохнули. Лицо Тома хищно заострилось, глаза распахнулись, крылья носа широко раздулись, с шумом втягивая воздух. Парень хриплым шепотом выдохнул: — Мой! — Сам себя мой, придурок! — возмутился Гарри, отстраняясь.       Реддл дернулся, удивленно моргнул, а потом расхохотался, запрокинув голову. — Что ржешь? — набычился Поттер и вырвал у Реддла из руки мыло. — Иди уже, скоро вылезу — помоешься, чокнутый!       Через пятнадцать минут, когда Гарри вышел из-за ширмы в одних штанах, вытирая волосы, Том сидел за столом и что-то увлеченно строчил на пергаменте. — Пойдешь мыться — пододвинь табуретку вплотную к этому корыту, облегчит жизнь, — поделился Поттер своим опытом с соседом. — И нужно воду убрать, дашь палочку? — Угу.       Поттеру показалось, что Том его даже не услышал. Ладно, этот точно с чем угодно справится и без чужих советов. Гарри фыркнул, оглядел комнату и заинтересованно подошел к полкам, на которых уже стояли потрепанные книги, по большей части учебники, правда, Гарри были знакомы лишь «История Магии» Батильды Бэгшот и атлас по Астрономии, учебники же по чарам, зельям, трансфигурации, ЗОТИ, прорицанию и травологии были другими. Ухода за магическими существами не было, вместо него был учебник по рунам. Ну кто бы сомневался. Так же еще было два учебника за четвертый курс, но таких дисциплин во времена Гарри не было совсем: латынь и «Общая Теория Магии». — Том, а латынь и теория магии обязательные дисциплины или по выбору? У нас их совсем нет.       От стола донеслось приглушенное «угу», и Поттер вздохнул. Реддл сейчас напоминал Гермиону, которая писала эссе на интересную тему: не дозваться, не докопаться. Остается только ждать. Гарри продолжил изучать книги: справочник по колдомедицине, потрепанный и распухший от закладок, стопка журналов «Целитель сегодня» и черная тонкая книжка «Дуэльный кодекс». Последняя очень заинтересовала парня, но брать ее без спросу он остерегся. Гермиона могла голову откусить за свои драгоценные книги, мало ли, вдруг у всех умников бзик по этому поводу? А потенциальный Темный Лорд наверняка защитил свое имущество парочкой неприятных заклинаний.       На второй полке, блестя стеклянными боками, выстроились ряды банок с ингредиентами и флакончики с зельями. Некоторые зелья Поттер узнал, такие как кроветворные и бодроперцовые, некоторые были ему совсем незнакомы. Больше всего — Гарри насчитал двадцать одну — было склянок с темно-синим густым зельем. Поттер видел, как Реддл пьет что-то подобное еще в те времена, когда они общались через зеркало, да и за те сутки, что Гарри был здесь, Том уже два раза на его глазах прибегал к нему. Значит, это зелье Ясной Мысли, личная разработка Реддла. Наверное, сдавать с таким зельем экзамены намного легче. Во времени Гарри многие пяти- и семикурсники отдали бы за него большие деньги, так как перед проходными экзаменами почти на всех нападал мандраж и народ скупал любую дрянь, которая хотя бы в теории могла улучшить концентрацию и помочь сдать предмет. Правда, большинство продаваемых из-под полы зелий и амулетов были чистой воды обманом, повезет еще, если не вредным для здоровья. Все это Гарри рассказали близнецы Уизли, заметив при этом, что некоторые ингредиенты, которые продаются под видом, например, корня-расти-голова, могут быть на самом деле сушенным пометом Ревуна, что им весьма на руку, ведь именно его-то и не хватает для очередного эксперимента. Интересно, здесь перед СОВ и ЖАБА такая же история? Может, на продаже своего зелья Том и зарабатывал? — И где только все это прятал? — пробормотал Гарри, с недоверием косясь на сумку, которая как была полупустой, такой на вид и осталась. — Угу… А? Чары незримого расширения на сумке. Слушай, а какую фамилию ты бы хотел взять? — Что? — удивился Гарри, подходя к Тому. — А какая она должна быть? — Желательно магловская, — вздохнул Реддл и почесал нос. — Акцио седес!       Из-за ширмы вылетела табуретка и подлетела к столу. — Садись, — кивнул Том, — я тут твоей легендой занялся.       Поттер душераздирающе зевнул, с тоской посмотрел на кровать, со вздохом сел и спросил: — Что такое седес? — Стул на латыни. — Реддл озадаченно посмотрел на Гарри. — Вы еще не проходили? — Я же говорил. У нас ни латыни, ни теории магии нет. — Как странно! А как вы используете акцио и другие заклинания, в которых нужна конкретика? — Ну, акцио и на английское уточнение неплохо реагирует, — пожал плечами Гарри. — Вообще-то, нет. Смотри. Акцио сумка! — склянки на полке задумчиво звякнули, а сумка с места даже не сдвинулась, как лежала около кровати, так там и осталась. — Ты неправильно, вернее, по-другому рисуешь формулу, — сказал Гарри, — мы ее иначе учили. — Покажи! — тут же заявил Реддл, протягивая Поттеру палочку.       Гарри снова зевнул, укоризненно посмотрел на воодушевившегося Тома и взял ее. — Акцио сумка! — сумка, взлетев над полом и слегка кренясь, не спеша подлетела к Поттеру. — Видишь, в конце перед выпадом еще черточка наискось. — Чтоб меня! Потрясающе! — Реддл сразу же необычайно воодушевился и, казалось, готов был прямо сейчас заставить Гарри демонстрировать все заклинания, которые тот знал. — Давай еще раз!       Поттер закатил глаза: — Том, я хочу спать! Ты вроде тоже собирался. Давай завтра все это. И с фамилией завтра, и с заклинанием. — Гарри, не будь засранцем! Покажи! Чего тебе стоит? Всего пара заклинаний, прогонка твоей биографии, а потом можешь ложиться и спать завтра хоть до обеда. — Ну нет. Один раз повторяю акцио, решаем с фамилией, а потом спать, — твердо сказал Гарри. — А ты тут делай что хочешь, раз тебе сон не нужен, мутант слизеринский!

***

      Когда Гарри проснулся на следующий день, слизеринский мутант так и сидел за столом, на том же самом месте, сидя на котором ночью сообщил, что ему надо еще полчаса, а потом он тоже обязательно ляжет спать.       Сквозь оконце пробивался белый, яркий свет, рисуя четкий квадрат на противоположной стене. Поттер сладко потянулся, слез с кровати, безрезультатно поискал свои ботинки и, озадаченный, подошел к Тому, переступая через кучу предметов, которые забаррикадировали проход к столу. Ботинки Поттера были там же. Судя по всему, Реддл тренировал Акцио всю ночь. И теперь что-то воодушевленно записывал на полях учебника по чарам. На столе аккуратно были разложены четыре стопки исписанного пергамента, валялось два пустых флакончика из-под зелья Ясной Мысли и несколько сломанных перьев. — Том, ты так и не ложился? — тихо спросил Гарри. — А? — Реддл оторвался от учебника и вскинул на парня лихорадочно-блестящие глаза. — О, Гарри. Доброе утро, вернее, уже почти день! Это удивительно! Одна дополнительная линия позволяет полностью изменить структуру заклинания. Понимаешь? Если Акцио старого варианта реагировало именно на уточнение словесной формулы, то новое формируется именно визуальным подкреплением мага, которое возникает, когда ты проговариваешь необходимую вещь вслух. Понимаешь? — Не очень, — честно признался Гарри. — Слушай, Реддл, ты маньяк! Тебе нужно поспать. — Вечером сегодня посплю, — отмахнулся Реддл. — Акцио!       Прямо в его поставленную руку с полки прилетел флакончик с зельем. Том радостно посмотрел на Поттера: — Видишь, можно вообще ничего не говорить или даже нести полную ахинею, если при этом сможешь хорошо визуализировать то, что тебе нужно! — Я очень рад, — осторожно кивнул Гарри, с опаской вглядываясь в осунувшееся лицо маньяка-исследователя, — но, может, все-таки ляжешь? А я сам схожу за палочкой. Или можем даже завтра пойти. — Не можем, — покачал головой Том, — завтра мы встречаемся с Армандом Малфоем. Час назад от него прилетела сова. Так что палочку тебе нужно купить сегодня. А одного я тебя без палочки не хочу отпускать. Садись. На завтрак могу предложить только остатки молока, но мы быстро все доделаем и по дороге к Олливандеру что-нибудь перекусим.       Гарри, смирившись, сел, подтянул к себе бутылку с молоком и начал слушать и старательно запоминать свою новую историю.

***

— Значит, проводником были палочки, — задумчиво протянул Реддл, когда они вышли из магазина. — А я-то чуть голову не сломал, пытаясь отгадать. Ты ведь знал это, так? Удивленным ты не выглядел. — Ты тоже, — хмыкнул Гарри. — Мистер Олливандер явно ожидал более бурную реакцию на свою новость. — Да, интриган из него так себе. Слишком много пояснений и длинное вступление, сложно было не догадаться, к чему он клонит.       Поттер вспомнил, как сам удивился, испугался и разволновался, когда впервые услышал историю о палочках-сестрах, и вздохнул. Кому-то, может, и несложно, а кому-то на тот момент было всего одиннадцать. В этот раз история почти повторилась и мало чем отличалась от похода за палочкой в 1991 году.       В лавке Олливандера было так же сумеречно, тесно и захламленно, как и тогда. Словно и не разделяли эти дни десятки лет. Да и сам мистер Олливандер был точно таким же восторженным психом, каким помнил его Поттер, только намного-намного моложе: на вид ему нельзя было дать больше тридцати, кучерявые рыжие волосы топорщились в разные стороны, глаза восхищенно блестели, а сам мастер палочек трещал беспрерывно, пока волшебная рулетка деловито обмеряла Гарри: — Мистер Эванс, можете не сомневаться, я подберу вам самый лучший инструмент, и намного дешевле, чем у пройдохи Эроула! — А кто такой… — начал было Гарри, но Олливандер не дал ему закончить. — Никто, совершенно никто! Всего лишь мелкий конкурент, не стоит даже думать.       Реддл еле слышно хмыкнул, но комментировать не стал. — Мистер Реддл, тис и перо феникса, тринадцать с половиной дюймов. Долго мы ее искали, помню-помню, вы разбили у меня все вазы! — счастливо воскликнул волшебник. — Как вам ваша палочка? — Она превосходна, благодарю, — вежливо улыбнулся Том. — Видите? — вновь обернулся Олливандер к Гарри. — Ваш друг не даст соврать — у меня лучший товар. Какой палочкой вы пользовались до этого? — Э… — смутился Гарри, — бабушкиной. Но ее сейчас у меня нет! — Нет-нет, из чего она была сделана? — Я… я не знаю, — Поттер, растерявшись, не смог вспомнить ни одного составляющего волшебной палочки, кроме пресловутого пера Феникса, — я никогда не интересовался, — тут же поспешил оправдаться он, — да и она меня совсем плохо слушалась, не думал, что это имеет значение. — Ну что ж, — уже не слушая, Олливандер начал доставать коробки и выкладывать их на прилавок, — попробуйте эту. Акация и сердечная жила дракона. Хлесткая, сильная и… она вам не подходит! — Извините, — вздохнул Гарри, Том же весело фыркнул и на всякий случай прикрылся слабеньким щитом — один из осколков несчастной вазы чуть не отлетел ему в глаз. — Ну что вы, мистер Эванс! — счастливо замотал головой Олливандер. — Чем сложнее, тем интереснее. Ваш друг в свое время провел у меня в магазине не один час! Возьмите эту. Орешник и волос Единорога. Подобная палочка будет преданно служить лишь своему… не вам. Как любопытно!       Поттер и в прошлый раз не мог понять, что любопытного в том, что кто-то крушит твою лавочку, но спорить не стал. Он бы мог облегчить поиски, так как точно знал, какая палочка ему нужна. Но никаких оснований для того, чтобы спросить про перо Феникса и остролист, у Гарри Эванса быть не могло, поэтому приходилось терпеливо перебирать совершенно не подходящие чужие палочки. Через полчаса у Поттера заболела рука и заныл висок от беспрерывного махания палочками. Лавочка выглядела так, словно здесь порядком повеселилась стая докси, а Олливандер с каждой неудачей становился все более и более счастливым. — А если попробовать перо Феникса и рябину, такая палочка будет служить на пути добродетели… ха! Не волнуйтесь, эту люстру давно пора было сменить. Добродетель не ваш выбор, мистер Эванс? — Я не уверен, мистер Олливандер, — буркнул смущенный Поттер и покосился на Реддла, который беззастенчиво грел уши. Том хитро ему подмигнул, и Гарри тут же отвернулся. — Интересно-интересно, — забормотал мастер, внимательно посмотрел на Реддла, а потом, быстро развернувшись, ушел в подсобку. Вернувшись, он протянул коробочку. — Попробуйте эту, мистер Эванс.       Гарри знал, что там она. Он чувствовал ее, даже не касаясь футляра. С легким опасением он открыл крышку и погладил кончиками пальцев свою любимицу. Он только сейчас понял, что все это время ужасно боялся, что больше не увидит ее, что она рассыпалась в пыль вместе с той, которую он принес из будущего. Но она была здесь, прямо перед ним.       Стоило Поттеру взять палочку, как он почувствовал знакомое тепло. Фейерверк из красно-золотых искр осветил темное помещение, заплясал, отражаясь на стенах, на полках и лицах магов, совсем как тогда, когда Гарри только-только узнал, что он волшебник. — Превосходно! Это просто невероятно! — воскликнул Олливандер. — Это ваша палочка, мистер Эванс. Остролист и перо Феникса, одиннадцать дюймов. Гибкая и быстрая. Прекрасная палочка! — Отлично! — тут же подошел Реддл. — Сколько с нас?       Гарри нежно погладил палочку, встряхнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания, и посмотрел на хитро прищурившегося Олливандера. Тот не заставил себя ждать: — Это крайне любопытно! Крайне любопытно, господа. Я до последнего сомневался, что она и впрямь подойдет вам. Но не мог не попробовать, и надо же! Весьма любопытно! — Что же любопытного в его палочке? — вежливо поинтересовался Том, и Гарри показалось, что спрашивает он только из приличия, не особо интересуясь ответом. — О! Мистер Реддл, как вы могли заметить, в ваших с мистером Эвансом палочках одинаковая сердцевина, — лукаво прищурился маг и замолчал, ожидая реакции. — Ну так это не редкость, — послушно пожал плечами Том, — для палочек в большинстве своем используют всего три сердцевины, вы же сами рассказывали мне в прошлый раз. Нет ничего удивительного, что у многих волшебников они схожи.       Поттер же, прекрасно зная, что именно маг хочет им рассказать, не обращал внимания на мастера и внимательно смотрел на Реддла, не желая пропустить его реакцию. — Конечно! — радостно воскликнул Олливандер и даже хлопнул в ладоши от предвкушения. — Но видите ли, обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, и очень редко происходит такое, что одна и та же птица отдает два пера. Всего лет семь назад произошло такое чудо. Одно перо из двух я облачил в древесину из тиса, и совсем недавно именно вас выбрала эта палочка, а второе я решил заключить… — В древесину из остролиста, — закончил Том, ухмыльнувшись. — Именно. — Мастер волшебных палочек даже, казалось, немного расстроился, что такое небывалое событие не произвело должного впечатления на его покупателей. — Да, из остролиста. Ваши палочки — сестры, а это о многом говорит и к многому обязывает. Уникальное явление, поистине! Да, надеюсь увидеть, к чему приведет такая связь. Вам обоим уготована весьма необычная судьба, молодые люди. Весьма необычная.

***

— Куда уж необычнее, — усмехнулся Реддл, задумчиво посмотрев на свою палочку. — Один пытался второго убить, а тот потом перенесся к нему в прошлое. Красота да и только. Знаешь, Гарри, я принял твое нежелание рассказывать мне о будущем, но ты уверен, что так действительно будет лучше? Я в состоянии делать выводы из тех крупиц, что узнаю от тебя, и не факт, что эти выводы верны. Может быть, правильнее будет рассказать мне все?       Поттер раздраженно тряхнул головой, уступил дорогу куда-то торопящемуся магу в темно-синей мантии и остановился. Он и сам об этом уже успел подумать: — Я не знаю, Том. Мне вообще иногда кажется, что я не во времени перенесся, а попал в какой-то другой, параллельный мир. И ты никак не связан с тем Томом Реддлом, который был в моем мире. — Почему ты так думаешь? — тихо спросил Том, оборачиваясь к нему.       Гарри прикрыл глаза, отгораживаясь таким образом от слишком пристального взгляда; от тихо гудящего Косого Переулка, который был одновременно похож и не похож на тот, в котором он делал покупки каждое лето; от яркого солнца. Как ответить на такой вопрос? Том и правда совершенно не походил на Темного Лорда, и даже на пятикурсника Реддла из дневника. Можно было, конечно, подумать, что это общение с Гарри его изменило. Но и когда они только встретились первый раз через зеркало, слизеринец не был чудовищем и не производил впечатление маньяка-психопата. Поттер склонялся к мысли, что если это все-таки один и тот же человек, то, возможно, что-то произошло между его четвертым и концом пятого курса и сильно ожесточило его. Конечно, Реддла нельзя было назвать хорошим или добрым человеком. Несмотря на то что с Гарри он почти всегда был мягок и дружелюбен, Поттер постоянно чувствовал в нем какую-то ледяную тьму, иногда даже видел ее отражение в синих глазах. Но никаких красных искр или отблесков Гарри не заметил, как бы пристально ни вглядывался. Может, и правда лучше все рассказать? Ведь если Реддл стал превращаться в монстра примерно в это время, в той линейке событий, которую прожил Гарри, то безопасно ли скрывать от него правду? А если он всегда был монстром, жаждущим лишь подчинения всего мира и устранения маглов, то не станет ли для него правда лишь подспорьем и подсказкой, как лучше и быстрее добиться успеха в этом грязном и нелегком деле?       Поттер сквозь опущенные ресницы посмотрел на Тома. Тот стоял рядом с ним, задумчиво рассматривая прохожих, иногда кому-то кивая. Похож ли он на того, кто готов будет убивать и пытать всех вокруг, своих и чужих, лишь бы утолить свою жажду власти? Гарри был уверен, что нет. Но и Реддлу из дневника он поверил в свое время, тот обладал даже большей харизмой, чем слизеринец, стоявший перед ним.       От всех этих мыслей пухла голова и хотелось как следует побиться лбом о кирпичную стенку. Безумно не хватало Гермионы, которая могла быстро понять и разложить по полочкам полученную информацию и прийти к правильному решению. Поттер же привык действовать почти не задумываясь о том, что происходит в душе у тех, кто его окружает. Как отгадать, хороший человек или плохой, если предположить, что этот самый человек очень хорошо умеет пускать пыль в глаза? Как не ошибиться? У Гарри была нелегкая жизнь, но она была понятна. Волан-де-морт — ебнутый псих и гад, которого нужно победить, Драко Малфой — самодовольный засранец, которому можно насолить, Дамблдор — великий светлый волшебник, который может помочь, Гермиона — умная, хорошая ведьма, которая всегда поддержит. Все понятно. Никаких ребусов.       Хотя вот Рон. Друг. Но при этом вспыльчивый, грубый, обидчивый, и когда Гарри попал на Чемпионат, отвернулся от него. Какой Рон? Хороший или плохой? — Гарри, — мягко позвал Том, — пойдем, мы начинаем привлекать внимание. Застыли как придурки посреди дороги и молчим. — Да, — кивнул Поттер, выныривая из своих раздумий, — пойдем домой. Мне нужно тебе кое-что рассказать.

***

      Том с сомнением посмотрел на флакончик с зельем. Он собирался продержаться до вечера и лечь спать, но разговор, судя по всему, предстоял не из легких, а мозг уже соображал нехотя и заторможенно. Поттер раскладывал продукты на столе, переодически с опаской косясь на печку. Реддл разделял его беспокойство — готовить он не умел совершенно, но питаться постоянно в трактирах и закусочных им было не по карману. А значит, чем раньше они научатся не сжигать еду, тем лучше. Хотя есть сейчас совершенно не хотелось. Хотелось спать. Том устало потер глаза и одним махом опрокинул в себя зелье. — Гарри, что ты хотел мне рассказать? — Сказку, — невесело улыбнулся Гарри, отложил кусок сыра, который крутил в руках, и сел на табурет, — о Том-кого-нельзя-называть.       С каждой минутой рассказа о маге, который больше походил на обезумевшего лича, чем на Темного Лорда, Реддл мрачнел все больше и больше. Его не столько пугали нелицеприятные поступки Лорда, сколько явный привкус безумия и налет глупости, которые ему виделись во многом из того, что рассказывал Гарри. И даже несмотря на то что большинство фактов наверняка были не полностью известны Поттеру и искажены домыслами, Реддл тем не менее узнавал в них себя. В голове уже все начало складываться в мозаику, просматривались возможные варианты развития событий при наличии или отсутствии тех или иных факторов. В какой-то момент он взял пергамент и начал выписывать поступки Лорда Волан-де-морта и их предполагаемые мотивы. Гарри, увидев это, сбился было, но быстро продолжил свою историю.       Власть над магическим миром, изменение законов в пользу старых традиций и знаний, отделение от маглов, величие, беспрекословное уважение среди обывателей, жесткость мер и, судя по всему, бессмертие. Да, Том узнавал эти цели. Это были его цели. Но кровавые рейды, тотальное уничтожение грязнокровок, безумные садисты-последователи, потеря человеческого облика, стремление убить младенца, какое-то болезненное желание превосходства над всем и вся — все это вызывало лишь недоумение у Реддла. Это было ему чуждо. Как минимум из-за глупости и неэффективности такого подхода. Том видел для себя много способов стать во главе магов и провести необходимые реформы магического сообщества, сложных способов, требующих много сил и знаний, включающих в себя, безусловно, не самые добрые и правильные поступки. Но то, что он слышал, было бессмысленной бойней под предводительством потерявшего последние мозги гения. Бойней, которая ничего не могла изменить и ни на что не могла повлиять. Нерадужные перспективы, пугающие.       Гарри говорил и говорил, перескакивая с одного на другое, путаясь, останавливаясь, переживая снова и снова все те события, о которых теперь ему приходилось вспоминать. Реддл слушал внимательно, иногда уточняя детали, но стараясь не перебивать, чтобы не сбить и без того нервничающего парня.       На пергаменте цепочкой выстраивались события, записывались имена и даты, которые Поттер смог вспомнить, а в голове Тома никак не могла сложиться картина, как же он дошел до такого. Как будто не хватало нескольких очень важных элементов головоломки. Белое пятно во всей этой истории, в котором потерялись очень важные шаги. То, что объяснило бы, почему Реддл-пятикурсник-из-дневника так легко позволил разделаться с собой и василиском второкурснику, хотя у него была его палочка и он мог его просто убить. Или взять дневник и уйти, раз уж его жизнь зависела от этой тетрадки. Или что за глупая игра в полосу препятствий на первом курсе Гарри? Это даже не смешно, философский камень охраняется коридором, который может пройти первокурсник! И идиоту понятно, что это ловушка, но вот почему-то его личине, торчавшей из затылка профессора-недоумка, это было не столь ясно. Как можно было умудриться стать бессмертным и при этом превратиться в идиота? Он сторговался с Мордредом, и в обмен на вечную жизнь отдал свои мозги? Даже это объяснение выглядело более логичным, чем многие поступки повзрослевшей и охреневшей версии Реддла. И что за представление на кладбище? Воскрес — молодец! Займись делом, убей свидетеля, заляг на дно и наберись сил. Что за театральное призывание нечистых на руку последователей и последующий цирк-дуэль с раненным мальчишкой? Если бы Том мог, он бы сам себя грохнул за такой позор. — Ну, а потом я рванул к Зеркалу и ждал тебя, сам не зная зачем, — закончил Гарри и отложил сыр, который вновь схватил во время рассказа и, нервничая, крутил все это время в руках.       Том размял пальцы, посмотрел на Поттера и устало спросил: — Гарри, почему ты решился мне все это рассказать? — Ну ты! — закашлялся Поттер. — Сам же хотел. — Хотел, — кивнул Реддл, — но все же, почему? — Потому что я не могу понять, как из тебя получился он, — признался Гарри угрюмо, — а то, что я не могу понять, скорее всего, не смогу и предотвратить. — Разумно, — согласился Реддл. — Ты сильно отличаешься от него, — буркнул Поттер, вновь хватая сыр, — и мне кажется, что на тебя могло что-то повлиять, как раз на пятом курсе. Невозможно, чтобы из тебя вдруг вот просто так выросла эта безносая страхоебина. Вы совершенно разные!       Том ласково улыбнулся своему глупому, доверчивому львенку. От так называемого Волан-де-морта Реддл отличался двумя вещами: хорошо и продуктивно работающим мозгом и Гарри Поттером в виде совести. Не сдерживай привязанность к гриффиндорцу внутренних демонов, Реддл бы уже сейчас начал свой путь Темного Лорда, отдавшись безумству своей магии и желанию убивать. Возможно ли, что именно эта одержимость стала причиной столь нелогичного и глупого поведения? Или было что-то еще? В истории, в которой Том не встретил своего Поттера через зеркало, он бы и не убил последователя Гриндевальда на четвертом курсе, и не познал бы этой эйфории столь рано, да и магический резерв не сделал бы такого скачка, ведь Реддлу не пришлось бы проламывать время, чтобы спасти бестолкового гриффиндорца. Быть может, что-то подобное произошло с ним позже? Он нашел способ увеличить свой резерв и поддался искушению магии, не сдерживаемый ничем? Что-то в этой теории было не так, не сходилось до конца. Нужно все систематизировать, продумать все варианты, найти несостыковки и, потянув за них, распутать этот клубок. — …И нос у тебя есть, — тихо сказал Гарри, виновато ссутулившись.       «Винит себя за то, что расстроил меня своим рассказом. Какая же потрясающая бестолочь!» — с удивлением понял Том и переспросил: — Что там с носом? — У тебя есть нос! — выпалил Гарри, упрямо вскидывая подбородок. — И он тебе идет! — Это, по-твоему, мое главное отличие от кошмара твоего времени? — развеселился Реддл. Поттер был очарователен в своей непосредственности. — Нет, — смутился Гарри, покраснел и намного тише пробормотал: — ты добрый.       «И как я, полудурок, мог проиграть такому милому, доверчивому ребенку? Зачем его вообще надо было убивать? Покормить, умыть, погладить по головке, поговорить по душам — и он твой с потрохами. Ну какой он львенок? Котенок же!» — умилился Том, решив, что своих демонов от Поттера будет скрывать до последнего. А потом тот уже так привяжется, что сам же в своих глазах и оправдает любой проступок. А вот проблему с грозившим слабоумием нужно решать. И как можно скорее.

***

      Горан выругался и вытер ручища о кожаный засаленный фартук. Судя по всему, придется все-таки ему вмешаться, пока милостивые господа постояльцы, чтобы их Мордред самолично натягивал, не разнесли ему весь зал и не прибили идиота-подавальщика. Говорили же еблану не использовать магию в зале! Так нет, рвоту он, видите ли, ручками убрать брезгует. Сейчас его главные параноики Лютного без всяких палочек пристукнут, не поморщатся даже. Вон как разошлись.       Горан не спеша подошел к скандалистам и рыкнул: — А ну хватит! Сейчас все на улицу пойдете, голову освежить!       Троица дебоширов испугаться не испугалась, но остановилась. Жук — редкой стервозности отморозок с ангельской внешностью и пугающей репутацией, ухмыльнулся, ткнув сапогом скрючившегося на полу парнишку: — Гора, твой мальчишка пытался нас подслушать. Непорядок. — Мальчишка-идиот, — фыркнул трактирщик, — и ты идиот, раз эскуро от аускультаре отличить не в состоянии. — Мало ли что можно вякнуть, прикрывая невербалку, — протянул дряхлый старикашка совсем не старческим голосом. Оборотка, не иначе. — Нужно ему башку-то почистить.       Горан вздохнул: клиенты были в своем праве. Правила для всех, иначе его заведение потеряет свою репутацию. Трактирщик поднял за шкирку опростоволосившегося помощника, поставил его на ноги, достал палочку и покачал головой: — Это был твой третий промах, идиот. Обливейт: этих троих ты не видел. Ты ушел сам со скандалом, получив в глаз от одного из клиентов!       Мальчишка всхлипнул, с трудом устояв на ногах. На секунду его взгляд расфокусировался, а потом парень яростно вскинулся: — Хватит с меня! Ищите другого дурака! Ноги моей больше здесь не будет! — и вылетел из таверны. — Идиот, — буркнул Горан, — ну что, господа, вы довольны? — Сойдет, — криво улыбнулся Жук, возвращаясь за стол. — Мы не будем его искать, только из-за уважения к тебе, Гора. Но в следующий раз подбирай персонал поумнее. — Чтоб тебя мантикора загрызла, — ласково пожелал ему трактирщик и добавил громче, обращаясь ко всем присутствующим: — Представление законченно, правила Перекрестка существуют для всех.       Клиенты одобрительно загудели и вновь вернулись к своим беседам, обновляя заглушки. Горан вернулся за стойку, костеря про себя идиотов, неспособных запомнить простые условия, параноиков, которые бросались резать друг другу глотки или кидаться обливайтами при любом подозрительном чихе, и своего прадеда, которому в дурную голову пришла мысль сделать из трактира убежище для всех. Не иначе эта мысль была послана ему самим Мордредом. А Горан теперь вынужден каждую неделю искать нового работника в зал — ну не привыкли маги ручками мусор собирать, хоть ты тресни. Была даже идея нанять сквиба, но ее Гора отмел. В таком месте каждый должен иметь возможность защищаться в случае чего. Оказии такие происходили крайне редко, но если уж случались, то масштабно и с огоньком. Последний произошел полгода назад, когда юный аврор, решивший здесь встретиться со своим информатором, увидел подозреваемого по какому-то шумному делу. Мальчишка, наплевав на правила, выхватил палочку и попытался пленить мага. Бойня была короткой, но яростной. Двое бывалых псов-авроров, прикрывающих мальца, не смогли остаться в стороне, когда его начали разделывать на части, и вмешались, несмотря на то, что маг, подвергнувшийся нападению, был в своем праве по законам Перекрестка.       Горан потом самолично волок выжившего старого аврора Мойрана в Мунго. Аппарировать с вываливающимися кишками строго не рекомендовалось, а ну как потеряешь какой важный орган по дороге.       Мойран пришел через два дня, живой и грустный. Выпил огденского, помянул тупого новичка и сказал: — Ты, Гора, прикрывал бы лавочку. Место хорошее, не спорю, сам сколько раз здесь с информаторами встречался, спокойно и без страха. Но война эта треклятая всех пугает. Еще чуть-чуть, и министерство продавит целую кипу законов, ограничивающих темных и старые традиции. И за тобой придут. Где это видано, чтобы правила таверны стояли выше законов? Твой «Перекресток» и так уже бельмо на глазу всех светленьких авроров. Дадут им чуть больше полномочий, и не продержитесь вы и месяца. — Три сотни лет держались и дальше будем, — упрямо мотал головой Горан. — Мне бы только персонал нормальный подобрать, а то с тех пор, как племяш мой к Мастеру на обучение попал, никак не могу замену ему найти. — Смотри, Гора, смотри, мое дело предупредить, — грустно вздыхал Мойра. — Налей еще.       В тот раз парниша, что был на подхвате, забился под стол и прикрылся слабеньким протего — это его и спасло. Сквиб бы так не смог. Зато сквиб бы не драконил постояльцев, пытаясь в обход правил убраться при помощи магии. Горан потянулся к тетради с заказами. Теперь придется самому по залу все разносить, пока сменщик не придет. Второй помощник был поумнее и работал уже второй месяц без нареканий, но работал строго по сменам, и дополнительно его вызвать было невозможно хотя бы потому, что ни совы, ни патронус не могли его найти.       Дверь в таверну снова открылась, и в зал влетел незнакомый паренек. Остановился, привыкая к полумраку, и с удивлением огляделся. Сразу видно, впервые. Тишина, укутанная связками привязанных к столам заглушающих чар, его поразила. Многие из клиентов тут же настороженно на него уставились. Гора вздохнул, втайне понадеявшись, что, испугавшись пристального внимания, парень развернется и уйдет. Но тот и не подумал, тряхнул растрепанной головой, потер лоб и решительным шагом подошел к стойке. — Чем могу помочь, молодой человек? — устало спросил трактирщик, разглядывая гостя.       Миловидный, слегка растерянный подросток мог быть как просто заблудившимся идиотом, так и представителем проклятого рода Блэк или сбежавшей из борделя куколкой. В любом случае ничего хорошего от него ждать не приходилось. Парень радостно улыбнулся, заставив Гору мысленно выругаться. Улыбнись мальчишка так кому из клиентов, его тут же разложат прямо на стойке. И дай-то Мерлин тогда, чтобы к роду Блэк этот ребенок не имел никакого отношения. — Можно у вас купить ужин? — слегка неуверенно спросил парень. — На двоих, на вынос. — Можно, — согласился Горан, — по правилам «Перекрестка» мы никому не отказываем в обслуживание. Но может, малец, ты поищешь другой трактир? — А с вашим что не так? — удивилась неприятность, распахивая и без того большие зеленые глаза, блестящие под стеклами очков. Ну до чего ж хорош паршивец! Может, личина или оборотка? Долго с таким доверчивым видом и миловидной внешностью по Лютному не проходишь. Или это один из аферистов? Пусть так. Тогда те любители глупых миленьких мальчиков, которые уже направились к двери, чтобы подкараулить паренька снаружи, получат по зубам. А если нет? Гора не любил насилия, даже в бордели никогда не ходил, зная, что у куколок там забирали волшебные палочки, и добровольным их выбор назвать было нельзя. — Все так, — вздохнул Горан, решив, что, выполнив заказ, самолично выведет мальца через черный ход, так спокойнее будет. Большинство клиентов его поймут, принципы здесь в чести, но есть и полные отморозки, тот же Жук, что не отрываясь смотрит сейчас в затылок гостю, вот от них-то детеныша лучше и сберечь. — Просто помощник только что уволился, поэтому не быстро все это будет. — Я подожду, — радостно сообщил парень и сел за стойку. — А почему помощник уволился? — Потому что идиот, — проворчал Гора. — Что заказываешь-то? Ужин — понятие растяжимое. — Что-нибудь недорогое, — покраснев, сообщил заказчик, — чтобы сытное и горячее на двоих. — Гуляш? Четыре кната за порцию.       Парень радостно закивал. Гора отправил заказ на кухню через тетрадь, связанную протеевыми чарами, поставив пометку о том, что его в первую очередь. Повар в Перекрестке был отличный. Надежный, талантливый малый, который никогда не показывался на глаза клиентам и постоянно меняющимся помощникам. Даже в Лютном многие опасались оборотней, предпочитая не связываться с ними и плодя домыслы. Наверняка некоторые бы побоялись есть еду, приготовленную обращенным. — У вас здесь уютно. Только тихо, — искренне порадовался гость и снова улыбнулся. Горан принюхался, внимательно вглядываясь в мальчишку, и еще раз мысленно выругался. Таких невинных и милых детей должны держать под замком до наступления малого совершеннолетия. Он же даже еще в силу не вошел, Мерлин всеблагой! Без шлейфа магии он в Лютном как деликатес на ножках, многие захотят попробовать. Не аферист, точно. Никакая личина и оборотка не укроет магический фон от Горы.       Трактирщик вздохнул и ничего не ответил, лишь бросил грозный взгляд в зал. А парнишка, неловко поерзав на стуле, смущенно поинтересовался: — А… если у вас помощник уволился, то, может, вы работника ищете?       Горан хмыкнул, снова оглядывая гостя: слегка потрепанная на рукавах и потертая на локтях мантия явно не по размеру, густые, черные волосы торчком во все стороны, на носу сажа, щеки мило покраснели, да так, что видно даже в полумраке, и глаза упрямо сверкают авадой из-под очков. Такой, если подработку начнет искать — а он начнет, — мигом в бордель угодит за нахальную беспечность и невразумительно милую внешность. Но к себе его брать рискованно, если нарушит правила, как прошлые, то посетители мигом воспользуются этим промахом, и Гора через три проступка работника не сможет вмешаться, тут уж никакое уважение не поможет, уж больно лакомый кусочек. Похоже, придется искать работника среди маглокровок, те хотя бы умеют руками работать, а не только палочкой махать, вот только каждый раз самостоятельно приводить и уводить придется. Грязнокровки сами переступить порог не могли, сил на преодоление защиты не хватало. — Не думаю, что тебе подойдет работа в моем заведении, малец, — вздохнул Гора, — у меня строгие правила. — Я хороший маг! — тут же вспыхнул мальчишка. — В том-то и дело, — хохотнул Гора, — мне нужен не хороший маг, а умный. Который в состоянии понять, что фраза «не пользоваться в зале магией» подразумевает, что палочку можно доставать лишь в крайнем случае. И рвота перепившего клиента не является этим крайним случаем.       На удивление парень даже не скривился, только хмыкнул, пожал плечами и выдал: — Делов-то. Главное, швабра с ведром чтобы были, не в руки же эту рвоту собирать. А палочку могу и за стойкой оставлять.       Горан прищурился. Неужто парнишку ему послал не Мордред, а сам Мерлин, устав слушать стенания и проклятья? Обычно даже сброд из Лютного, услышав, что надо убирать что-либо руками, плевался и уходил. На короткой ноге с магией многие могли убрать пятно и не прибегая к палочке, но вот не использовать силу, а воспользоваться тряпкой им в голову не приходило. Неужто полукровка? Так глубоко в Лютный они обычно не забредали, инстинкт самосохранения не давал. Хотя полукровки бывают разные, пару раз в жизни Горе встречались такие, словно их вытужил сам Слизерин. Но таким про тряпку не заикнешься. — Смены сутки через сутки, — медленно сказал Горан, принимая решение, — за смену оклад в два сикля, если проработаешь неделю без нареканий, повышу до трех. Магией в зале пользоваться можно только в случае защиты, поэтому палочку держи при себе. Но достанешь хоть раз не по делу — уволю сразу! В обязанности входит разносить заказы и убирать со стола и пола. Заказывают и расплачиваются клиенты у стойки. На столиках чары, заглушающие речь тех, кто за ними сидит. То есть слышать их могут только те, кто разделяет с ними стол, так что общение с клиентами невозможно и не приветствуется, но имей в виду, что тех, кто не сидит за столиками, слышат все. То есть если решишь высказать что-то нелицеприятное про кого-нибудь из клиентов, будь готов к мордобою. Все ясно? — Ясно, — серьезно кивнул мальчишка. — Я готов выйти хоть сейчас.       Трактирщик подумал и покачал головой: — Сейчас не надо, Приходи завтра вечером к девяти. — Позади раздалось постукивание: «заказ готов». — Меня зовут Горан, малец. Но многие тут зовут меня Гора. — Гарри, — новый работник «Перекрестка» пристально посмотрел на трактирщика. — Спасибо вам большое, мистер Горан. — Забудь про «мистеров», — поморщился Гора, громко, чтобы все сидящие в зале слышали, огласил: — Поздравляю с новой работой, Гарри. Жду завтра в девять вечера, — и тише добавил: — Сейчас вынесу твой заказ.       Забирая заказ с кухни, Горан решил, что все весьма удачно сложилось. Весть о том, что он нанял на работу миловидного зеленоглазого мальчишку по имени Гарри, уже сейчас разлетается по Лютному, а значит, парнишке ничего не грозит. По крайней мере, пока он сам не подставится или не уволится. А в таверне, дай Мерлин, появится нормальный работник. — Тарелки трансфигурированные, малец. Так что можешь не пытаться возвращать. — сообщил он, скидывая восемь кнатов в ящик. — Хорошего вечера и не опаздывай завтра! — Спасибо, мистер… то есть… Спасибо, Горан! — счастливо воскликнул Гарри. — Я не подведу.       Смотря, как новый помощник вылетает из таверны, в дверях чуть не налетев на Врора, старого пройдоху-наемника, Горан вздохнул. Не нашел ли он сам себе очередную головную боль? «Нашел, конечно! — тут же пропел внутренний ехидный голос, так похожий на голос младшего брата. — Нашел, а теперь еще и пригрел. Любишь ты сирых да убогих подбирать. Ну трахнули бы мальчишку в подворотне, ничего бы с ним не сделалось. И не надо тут оправдываться, что тебе помощник нужен, с такой внешностью от помощника проблем не оберешься, кто-нибудь перепьет да не удержится, придется вмешаться. Сам же все знаешь, чем все кончится». Трактирщик в раздражении дернул себя за толстую косу, в которую заплетал свои рыжие волосы, чтобы не мешались во время работы, и выругался. Ну да, знает. А толку-то, он уже вмешался и уже взял мальца под свое покровительство. И будь шанс все переиграть, поступил бы точно так же. Против себя не пойдешь, как ни старайся.

***

      Реддл даже не закончил предложение, просто упал головой на стол и замолчал. Гарри сильно перепугался, тут же решив, что тот умер от неизвестного проклятия, но, бросившись к нему, понял, что Том крепко спит. Попытки его растормошить привели лишь к тому, что парень, пробурчав что-то похожее на «Долохов, уебу», чуть не упал с табуретки, решив устроиться поудобнее. Поттер еле успел его подхватить. Реддл, к удивлению, оказался тяжелым, но Гарри самоотверженно донес его до кровати и постарался опустить на нее как можно мягче. Слизеринца было жалко: он не спал уже несколько суток, не стал завтракать, заявив, что не хочет, и беспрерывно что-то продумывал. Ничего странного в том, что он вот так отключился. Поттер бы умер уже через два дня такого графика, не важно, с зельями или без.       Гарри стянул ботинки со спящего парня и потянулся было к мантии, по себе зная, как неудобно в ней спать, но почему-то мысль о том, как он будет раздевать сонного Реддла, заставила его вспыхнуть и отскочить от кровати. Хотя, казалось бы, что в этом такого? Просто стянуть мантию. Это даже несложно. Наверное. Поттер упрямо тряхнул головой — он, конечно, еще никогда не раздевал бессознательных людей и уж тем более никогда не раздевал уютно сопящих Темных Лордов, но вряд ли это сложнее, чем убить василиска. Просто нужно мантию сначала поднять повыше и быстро стянуть через голову — все. Гарри же столько раз снимал мантию с себя, правда, иногда умудрялся в ней запутаться, но это неважно. Гриффиндорец решительно схватился за полы мантии и потянул ее вверх.       Сразу выяснилось несколько сложностей: когда маг в мантии не стоит, а лежит, он ее своим весом отчасти придавливает, а значит, мага нужно приподнимать. То еще занятие. Особенно если маг — это Реддл, который вместо того, чтобы смирно приподниматься и не дергаться, пытается зарыться под одеяла и лягнуть благодетеля. После третьей попытки Гарри разозлился, но идею не бросил, более того, решил справиться с задачей во что бы то ни стало. К тому же у него было подозрение, что Том над ним просто издевается. «Ну и пусть, — зло подумал Поттер, — посмотрим, кто кого».       Гарри удалось подтянуть мантию до пояса — рубашка Реддла при этом тоже задралась, обнажая полоску белой прохладной кожи, — но на этом успехи закончились. Тяжелый и упрямый слизеринец раздеваться не желал. Поттер же отступить уже не мог. Чтобы он, да проиграл какому-то куску ткани! Гриффиндорец прижал коленями ноги Тома и решительно его посадил, привалив лбом к своей груди. Лоб у парня был горячий, это чувствовалось даже сквозь рубашку. Может, заболел? Да и столь крепкий сон в момент, когда тебя так нагло крутят, тоже какой-то ненормальный. Но сначала мантия! В такой позе стягивать ее было намного легче, главное было не удушить Реддла в порыве своей заботы.       В конце концов, когда мантия была побеждена и комом отброшена на пол, Поттер, усталый и довольный, повалился рядом с Томом, предварительно аккуратно его уложив. Реддл так и не проснулся, спрятал голову под одеяло и замер. Гарри задумчиво посмотрел на его рубашку и вздрогнул. Ну нет. К черту всю эту одежду. Пусть так спит.       Поттер поднялся, потянулся и храбро двинулся на кухню. Нужно попробовать приготовить еду, чтобы накормить Реддла, когда он проснется. Пусть знает, что не только он может заботиться о Гарри.       Печку, судя по всему, делали те же вредители, что шили Реддлу мантию. Поттер раздосадовано чихнул, очистил палочкой воздух от дыма и выругался. Трансфигурированная сковородка тут же поспешила превратиться обратно в кастрюлю, сгоревшая яичница из нее при этом никуда не делась. — Эскуро! — рявкнул Поттер. Позорные следы победы огня над человеком исчезли, печка засияла первозданной чистотой, но легче от этого не стало. Не понимая, как регулировать огонь в этом адском агрегате, еду не приготовить. А Тома нужно покормить чем-то сытным и горячим, пока Гарри его, сам того не желая, не убил, вовремя не покормив и не уложив спать. Вспомнив, как Реддл всю ночь просидел, прорабатывая заклинание вместо того чтобы уснуть, Поттер снова выругался. Судя по всему, Том эдакий маньяк от науки. А значит, следить за тем, чтобы он хотя бы иногда ел и спал, придется Гарри. А то вырубится вот так посреди улицы, когда организм уже просто откажется функционировать, и разберут его тут на органы. Поттер передернул плечами: народ в Лютном жил самый разный, но добропорядочным гражданином ни одного из них назвать было нельзя. Когда они с Томом днем шли за палочкой, многие украдкой их разглядывали и принюхивались. Некоторые маги даже с вызовом преграждали дорогу, но почти сразу отходили в сторону, разглядев, видимо, что-то опасное в глазах Реддла. Гарри не строил иллюзий по этому поводу, в его глазах разглядеть что-то опасное было нереально, особенно на фоне обжигающе-холодного взгляда Тома. Но кормить крутого и пугающего Реддла все же чем-то надо было.       Поттер подумал и решил, что ужин можно купить в трактире, заодно и поискать работу — где-нибудь да нужен мальчик на побегушках. Гарри сильно сомневался, что здесь могут доверить что-нибудь серьезное пришлому магу, а вот люди «подай-принеси-поди-прочь» нужны всегда и везде. Сразу по возвращении из лавки Олливандера Том сгрузил оставшиеся пять галеонов в шкатулку, в которую превращался один из медицинских журналов, и научил Гарри пассу, который позволял этот тайник открыть. А четырнадцать сиклей поделил поровну и, рявкнув на Поттера, заставил его взять половину. Теперь Гарри был этому даже рад, можно купить ужин.       А вот чему он не был рад, так это пристальному вниманию всех и каждого, кто попадался ему на пути. То ли вечером обитатели Лютного становились наглее, то ли Реддл и правда их умудрялся как-то отпугивать, но многие, завидев Гарри, тут же поворачивали и, не скрываясь, начинали идти за ним, при этом весьма глумливо улыбаясь. Поттер запаниковал. Он крепко сжимал вновь обретенную палочку вспотевшими пальцами, старательно скрывая ее длинным рукавом великоватой ему мантии, и пытался придумать выход из явно неблагоприятной для него ситуации. Начнись драка, и каким бы Гарри ни был хорошим боевиком, его просто завалят толпой. Чего ждать от темных магов, он не знал, но был уверен, что они с ним не погоду хотят обсудить. Непонятно было, почему они просто шли и не принимали попытки напасть. Наблюдают? Или ждут подходящего тупика? Или, может, пытаются решить, как будут делить добычу? «Если они меня убьют, то Реддл потом точно меня воскресит и грохнет еще раз», — с ужасом понял Гарри и, увидев потертую вывеску с кривым крестом, тут же ломанулся туда, надеясь, что в лечебнице на него постесняются нападать.       Только вот это была никакая не лечебница, а трактир. Поттер мысленно застонал, вспомнив, что крест означает больницу только у маглов. В зале было сумрачно и подозрительно тихо, несмотря на большое количество посетителей, сидящих за столиками. «Хотел трактир — получай трактир!» — мрачно подумал Поттер и уверенно прошел к стойке. Терять ему было нечего.       Трактирщик произвел на Гарри самое благоприятное впечатление. Он был большой, почти как Хагрид, с рыжими волосами, заплетенными в толстую косу, и усталыми голубыми глазами. Почему-то возникла уверенность, что рядом с ним никто Поттера убивать не будет, и Гарри решил, что в случае чего будет сидеть здесь, пока Реддл не проснется и не найдет его. Что при этом скажет Том и каким тоном, думать не хотелось, но все лучше, чем попасть под ритуальный нож какой-нибудь чокнутой ведьмы. И хотя трактирщик явно не хотел поначалу идти на контакт и лишь тоскливо вздыхал, Поттеру удалось подкупить его своей самой милой улыбкой. По крайней мере, Гарри надеялся, что она у него получилась — он был не очень-то хорошим актером и прекрасно это знал. Но, судя по всему, улыбка удалась, так как Поттер даже сумел напроситься на работу. И теперь он чувствовал себя намного увереннее. Мантию снял, еду добыл, работу нашел, осталось разбудить Реддла и влить в него горячую похлебку.       Окрыленный своими успехами, Гарри вышел из трактира и только потом вспомнил о преследователях, но на улице никого не было. Вернее, те, кто был, спешили по своим делам, кидая на Поттера заинтересованные взгляды, но тут же отворачиваясь. «Проверяли на вшивость, гады», — понял Гарри и пошел домой, больше не обращая внимания на окружающих.