Нить

— Где он?! — парень со всего размаха впечатал в стену какого-то урода под личиной опрятной старушки. Личина пошла рябью, а после рассыпалась, явив Реддлу грязного, заросшего мужика с бельмом на глазу. Мужчина был выше и крупнее парня, но, скрючившись от ужаса, лишь скулил, прикрывая голову руками. Слабый. Слабый, никчемный волшебник, единственный из всех встреченных в Лютном, чьи окклюментовые щиты были настолько дохлыми, что Реддл смог мимоходом считать образ Поттера. Пусть мимолетно, как вспышку, но этого хватило, чтобы схватить мага и впихнуть его в какой-то грязный закуток. Этого и гнусного послевкусия, который окутывал облик Гарри в мыслях у этой гниды. — Где он?! — повторил Реддл. — Где?! — Кто, мистер? Я не понимаю о чем вы! — захныкало ничтожество. — Брюнет! С зелеными глазами! Я знаю, ты запомнил его, тварь! — прорычал Том, направляя на мужчину палочку. — Смотри на меня! — Я не понимаю… — Смотри на меня! — магия, не сдерживаемая ничем, рванула в сторону сжавшейся фигуры, заставляя мага подчиниться. Реддлу даже не пришлось напрягаться, чтобы пробить защиту, он снес ее, не заметив.       «Аппетитный малец. — Взъерошенный Гарри быстрым шагом прошел мимо, невзначай оглядываясь на магов, не спеша преследующих его. — Жаль, мне ничего не светит в дележке, но, может, после…» — Сука! — прошипел Реддл, вскидывая палочку. — Сука! — Мистер, я ничего не сделал вашему другу! — завизжал подонок.       «Мне ничего и не нужно-то. Пусть делают свои дела, а я потом смогу поиграться. Я уж не обижу мальчишку. После того, что с ним сделает грязная Сэла, это и за обиду-то не посчитается». — Ублюдок! Круцио! — взревел Том, не выдерживая липких мерзких домыслов и фантазий, которые окутывали в сознании мага образ Гарри. Его Гарри.       Мужчина взвыл тонко, пронзительно, противно. Упал кулем, забился, царапая землю, сдирая ногти. Реддл знал, что ему надо спешить, но оставить ничтожество не наказанным не мог. Он смоет болью и кровью то, что тот посмел подумать о Поттере, раз и навсегда заставит обходить за километр любых молодых брюнетов!..       Том, запрокинул голову, втягивая в себя промозглый, затхлый воздух Лютного, чувствуя, как по телу разливается удовлетворение. Маг больше не кричал, лишь хрипел и сучил ногами, отдавая свою водянистую, безвкусную энергию, окрашенную в красные звенящие оттенки невыносимой боли. Реддл зло и сыто усмехнулся, добавляя еще немного силы в заклинание, почти слыша, как скрипят кости и рвутся суставы.       Увлеченный пыткой, Том не успел среагировать на раздавшееся из-за спины ленивое: — Петрификус Тоталус.       Скованный необычайно сильным Петрификусом Реддл рухнул, выпустив палочку из рук. Рядом всхлипывала его жертва, тихо шелестели шаги, приближаясь. Том, все еще одурманенный чужой болью, попробовал скосить глаза, чтобы разглядеть атаковавшего. Страха парень не испытывал, он был уверен, что сможет скинуть паралич уже через минуту максимум. После того, как его резерв так сильно увеличился, никакие сковывающие заклинания не держались на нем долго. — Пшел отсюда, — все так же лениво, даже как-то вяло произнес голос, раздался звук пинка. Тело рядом с Реддлом взвизгнуло, завозилось, — проваливай. Так-так, и кто это тут буянит на моей территории?       Рядом с Томом кто-то опустился, рука с длинными, тонкими, белыми пальцами мелькнула у него перед глазами и тут же больно ухватила за подбородок. Реддл терпел. Нужно просто подождать. Петрификус спадет, и напавший пожалеет, что не прошел мимо. Тем временем лицо Реддла повернули, приподнимая. Над ним склонился мужчина с серыми блеклыми глазами, равнодушно рассматривающими свою добычу. Тонкие губы медленно, словно нехотя, растянулись в улыбке: — Какой злой щенок, посмотрите на него. Злой, сильный и невоспитанный.       Рядом кто-то угодливо загоготал. Том попробовал сжать пальцы, но заклинание все еще хорошо держалось. Мужчина тем временем пошарил по земле рукой, поднял палочку Реддла и аккуратно положил ее в карман мантии Тома, словно невзначай проведя при этом ладонью по его бедру. — Красивый, — протянул он, ухмыляясь, — породистый сученыш. Придется мне научить тебя манерам, малыш.       Том бы убил его прямо сейчас, если бы мог пошевелиться. Голыми руками удушил бы за гадское чувство беспомощности, которое приходилось испытывать. Но все, что ему удалось, это слегка дернуть мизинцем. Что не укрылось от рыбьих глаз мага, но лишь развеселило его: — Две минуты. Почти рекорд. Вита, дай флакон. — В поле зрения Реддла появилась ведьма с красивым, выхоленным лицом. Она глумливо улыбнулась парню, протягивая мужчине маленький флакончик. — Спасибо, дорогая. Сейчас все будет хорошо, малыш. — Маг приподнял голову Тома и, надавив на челюсть, приоткрыл ему рот, тут же вливая туда какое-то горькое, вязкое зелье. — Ты же знаешь, как важно учиться, песик? Ну-ну, не сверкай на меня так своими прекрасными глазами, можешь мне поверить, сегодня я буду засыпать с мыслями о тебе.       Мужчина аккуратно опустил голову Тома и ласково погладил по волосам, нежно улыбаясь: — Запомни, малыш, пытать чужих посыльных на моей территории — верный способ стать безропотным и дохлым.       Маг поднялся и сказал, обращаясь к своим спутникам: — Пять минут, не больше. И давайте без магии. Мантию снимите, чтобы палочку не сломать. — Да хоть бы и сломаем, — засмеялся кто-то. — Я как-то неясно выразился? — спокойно уточнил мужчина. — Мальчишка должен выжить после и добраться до своей конуры. — Прости, Лэй. Я не подумал. — Думать это вообще не твое.       Реддл смог сжать руку в кулак, ликуя: совсем чуть-чуть осталось, и он сможет освободиться. Заклинание оказалось на удивление сильным, но сейчас не время об этом думать. Что бы ни влил в него этот Лэй, петрификус оно явно не усиливало. А значит, нужно лишь еще немного подождать.       Но времени не хватило. Выполнять волю мужчины осталось трое, холодная красавица Вита была среди них. Именно она ловко, одним движением палочки освободила Тома от мантии и швырнула ту к стене, засмеявшись холодно: — И правда, симпатичный сученыш. Ну что, мальчики, вперед. Фините Инкантатем!       Реддл успел вскочить — как раз для того, чтобы его резко и сильно ударили под дых. Согнувшись, хватая ртом воздух, он попытался сбить окружающих волной магии, хоть на секунду отбросить их, и с ужасом понял, что не может. Нет, магия не исчезла, она словно была заперта в его теле, не могла вырваться наружу, чтобы привычным коконом окутать своего носителя. Шокированный этим открытием, он даже не сразу почувствовал боль от следующего удара коленом в переносицу. И после, еще и еще. Том упал, сворачиваясь в клубок, прикрывая голову руками по старой приютской привычке, к которой не прибегал уже много лет, с тех самых пор, когда магия начала слушаться его и помогла наказать обидчиков впервые. После того первого раза на Реддла еще пару раз пробовали наваливаться скопом, но это всегда заканчивалось плохо для нападающих. Всегда. С тех самых пор никто не мог ударить его и остаться безнаказанным. Никто.       Никто до этого самого момента.       Главное, не потерять сознание. Главное, не дать им задеть ботинками важные органы. Главное, не заплакать от боли. Главное, чтобы контроль над магией снова вернулся.       Его били молча, сосредоточенно, не делая лишних движений, не давая подняться, не целясь в голову. Не так, как приютские шакалы. Его не хотели убить, даже не пытались унизить, словно просто наказывали как дикого, но ценного зверя. И от этого было даже хуже, чем от боли в сломанном носу, от треснувших ребер, от ощущения, как хрустнувшие кости в руке словно стираются друг об друга. Но все это терялось под затопившей мозг паникой: «Вдруг я больше не смогу колдовать?!»       «Вдруг магия больше не слушается меня?»       Один из ударов словно смял ребра, острая боль взрывом охватила все тело, слезы все-таки брызнули из глаз. Но кто их заметит?       «Вдруг я стал сквибом?» — Время, — сквозь шум бьющейся в висках крови услышал Реддл голос Виты, и удары тут же прекратились. На голову сверху ему упала какая-то тряпка, судя по всему, его мантия. — Уходим.       «Мне нужно подняться».       Каждый вдох сопровождался страшным хрипом, отдаваясь яркой болью где-то внутри.       «Как больно… больно дышать».       Трое магов даже не оглянулись напоследок, быстро и тихо растворились в ночи.       «Нужно отомстить».       Догнать их и раз и навсегда вбить в их головы, чем оборачивается нападение на Тома Реддла. Вырезать у них на лице свои инициалы. Заставить корчиться от невыносимой боли.       «Нужно вернуть магию».       Пальцы слушались плохо. С пятой попытки Том смог нащупать свою палочку, с трудом достал, крепко сжав левой рукой. Правая не гнулась совсем.       «Нужно подняться и…»       Земля плясала под ногами или это его так сильно колотила дрожь? Встать удалось не сразу. В какой-то момент Реддлу показалось, что подняться он сейчас уже и не сможет.       «Нужно найти Гарри!»

***

      Арманд Малфой внимательно посмотрел на сидящих напротив него парней и доброжелательно улыбнулся: — Мистер Реддл, еще раз благодарю за вашу неоценимую помощь на Рождество.       Том Реддл, однокурсник Абраксаса вежливо кивнул. Малфой с интересом отметил криво залеченные следы побоев на спокойном лице подростка, на то, как бережет он свою правую руку и старается не сильно шевелиться, явно чувствуя дискомфорт от сломанных или треснувших ребер. Интересно, кто так отделал парня, что без сомнений заавадил гриндевальдскую мразь до того, как отпраздновал свое пятнадцатилетие? Арманд после пересматривал воспоминания сына и его друга Антонина много раз и не мог не отметить выдающегося магического потенциала и пугающего хладнокровия Реддла. Конечно, мальчишкам повезло. Маги не ожидали нападения, недооценили противника, да и Феликс Фелицис сыграл свою роль. Тоже, к слову, сваренный Реддлом. И все же их боевое крещение было впечатляющим.       И вот теперь столь почитаемый Абраксасом Реддл чуть морщился при любом движении. А сидящий рядом с ним Гарри Эванс со смутным прошлым и огромными зелеными глазами постоянно дергался, словно хотел помочь, но сдерживался. В Лютном с новенькими не церемонятся. За ошибки приходится платить. Вот только неужели прирожденный слизеринец и гениальный маг Том мог допустить ошибку столь быстро? Или он защищал своего протеже? Арманд принюхался: Эванс, судя по всему, еще не вошел в силу, находился как раз на грани, самый подходящий материал для многих ритуалов, да и обычная подпитка из таких получается на диво просто и быстро. Логично предположить, что крысы Лютного заинтересовались. Перед самым наступлением малого совершеннолетия многие маги запирают своих чад по мэнорам, домам и лачугам, тут уж кому как повезет, или хотя бы стараются не выпускать из-под присмотра. Два-три месяца перед пятнадцатилетием можно и посидеть взаперти, а некоторые счастливчики и вообще спокойно пережидают этот период за стенами Хогвартса. Мистеру Эвансу же явно не повезло. — Итак, я правильно понял, что вы, Гарри, хотите со следующего года начать обучение в Хогвартсе? — Да, ми… Лорд Малфой, — кивнул парень. Арманд, сделав вид, что не заметил оговорки, пригубил чай из белой чашки. Миленькое заведение в Косом Переулке было, конечно, не столь удобно для переговоров, как тот же «Перекресток», но и в их разговоре не было ничего предосудительного или тайного. По крайне мере, на поверхности. — Вы росли вместе с бабушкой, которая и учила вас магии? — Солнце беспрепятственно проникало сквозь большие окна, заливая кафе белым светом. Маг снова улыбнулся. С этими двумя все не так просто, но их просьба вполне выполнима и даже не затребует особых усилий. Если Реддл готов засчитать это достаточным за жизнь наследника Малфоев, то Арманду остается лишь уточнить все необходимые детали, чтобы как можно лучше исполнить свои обязанности. — Да. — Мистер Эванс чувствовал себя не так спокойно, как сидящий рядом с ним слизеринец, но при должном желании это можно списать на волнение от встречи с главой Попечительского совета лучшей в Британии магической школы. — Она училась в Хогвартсе. — Это хорошо, хотя программа за столько лет и слегка изменилась, но уверен, вы сможете подтянуть знания на должный уровень к сентябрю. — Сможет, — фыркнул Том Реддл и как-то уж очень многообещающе посмотрел на своего спутника. Арманд спрятал улыбку в чашке, сделал небольшой глоток и продолжил: — Война с Гриндевальдом начинает набирать обороты, и вы уже даже не первые, кто подал прошение о переводе в Хогвартс: многие бегут с материка, многие хотят укрыться за безопасными стенами, переведясь с домашнего обучения. По случаю экстренного положения плата с беженцев за обучение не взимается, но, вы понимаете, мы должны быть уверены, что вы не последователь Гриндевальда. Поэтому я сейчас задам вам несколько вопросов, некоторые из них могут показаться вам слишком личными, но постарайтесь ответить на них. Хорошо?       Эванс кивнул, стиснув руки так, что костяшки побелели. Реддл, не особо скрываясь, пнул его под столом и вежливо улыбнулся Малфою, при этом настороженно сверкнув глазами. Арманд ответил ему спокойным взглядом и спросил: — Мистер Эванс, когда и где вы родились? — 31 июля 1927 года, в Лавенхаме. — Вы знаете как звали ваших родителей? — Нет. — Эванс вздохнул. — Вас воспитывала ваша бабушка? — Да, Лили Эванс, — парень нахмурился. — Она училась в Хогвартсе? — Да, она рассказывала об этом. — Гарри нервно взъерошил волосы. — Откуда у вас этот шрам? — тут же заинтересовался Малфой, с удивлением рассматривая молнию на лбу подростка. — Я… Он всегда был, сколько себя помню. Бабушка говорила, что я ударился сильно в детстве, после этого у меня даже случился первый стихийный выброс. — У него очень необычная форма, — протянул Арманд. — Это имеет какое-то значение? — чуть более резко, чем следовало, спросил Реддл.       Малфой успокаивающе улыбнулся. Том был хорош, но все-таки слишком несдержан. Мистер Эванс же явно не умел врать. Хотя и очень старался. — Нет, не имеет, — спокойно ответил маг мальчишкам и продолжил: — На каком факультете училась ваша бабушка? — На Гриффиндоре. — Интересно. Как вы познакомились с мистером Реддлом? — Мы встретились летом 1940 года, — немного неуверенно ответил Эванс. Реддл сжал его пальцы под столом, словно успокаивая. Малфой сделал вид, что не заметил. — Том приехал вместе с другими детьми, их поселили в доме при церкви, мы встретились случайно. — Мистер Реддл, все было так? — Да, — стиснул зубы слизеринец. — Я готовил домашнее задание в лесу рядом с деревней, где на меня и наткнулся Гарри, он узнал учебники. — Хорошо, — кивнул Арманд, — ваша бабушка погибла несколько дней назад? — Да. — Ваша деревня попала под маглловские снаряды? — Да, — настороженно согласился Эванс. — То есть нет никого, кто мог бы подтвердить ваши слова? — Я могу, — вежливо улыбнулся Том, — моих слов будет достаточно? — Думаю, ваши слова будут иметь определенный вес, Мистер Реддл, — согласился Малфой. — Мистер Эванс, какого числа произошла трагедия? — Двадцать четвертого июня. — Вы встретились со своим другом вечером двадцать пятого в Хогсмиде? — Да. — Где вы были двадцать четвертого июня в момент атаки? — Арманд словно невзначай начал задавать вопросы быстрее, внимательно следя за реакцией собеседника. — В лесу, достаточно далеко от деревни. — Как вы сообщили мистеру Реддлу о случившемся? — Он прислал мне сову, когда сдал последний экзамен, я попросил помощи в ответном письме. — Вы тщательно продумали свою историю, не так ли? — Так… Простите? — Эванс выглядел сбитым с толку. А Малфой наконец-то смог почувствовать магию Реддла, что тугим вихрем взвилась вокруг, остужая воздух. И правда, потрясающие оттенки. Неудивительно, что Абраксас беспрерывно говорит о своем однокурснике. Вот только парень после этого побледнел пуще прежнего и стиснул зубы, явно не от самых приятных ощущений. — Спокойно, мистер Реддл. Улыбайтесь, — тихо протянул Малфой, отпив чай. — Сейчас я накину заглушающие чары, и вы лично ответите мне на последние вопросы. — Хорошо, — процедил Том и достаточно правдоподобно изобразил радостную улыбку. Мистер Эванс, как ни странно, собранно кивнул и тоже улыбнулся.       Арманд еле заметным движением палочки окутал их столик чарами и сказал: — Мистер Реддл, я хочу, чтобы вы дали мне магическую клятву о том, что ваш спутник не является последователем Гриндевальда, шпионом какой-либо страны или военным беженцем, за которым ведется охота на материке. Думаю, моя просьба понятна. — Вполне, — кивнул Том. — Непреложный Обет? — Подойдет, — улыбнулся Арманд. — Гарри, будьте столь любезны, скрепите. — Но почему он, а не я? — напряженно спросил мистер Эванс, доставая палочку. — Потому что ему я доверяю больше, чем вам, — легко ответил Малфой. — Приступим.       После завершения клятвы, Арманд сказал: — Ну что ж, я одобряю ваше прошение, мистер Эванс, и, думаю, моего влияния хватит, чтобы вы смогли избежать всей бюрократической волокиты. Но в конце августа вам придется сдать проходные экзамены, чтобы вас смогли распределить на подходящий вам курс. Я думаю, вы можете позволить себе не любить, — Малфой выделил последнее слово, — рассказывать о своем прошлом по тем или иным причинам. Как ваш друг не любит распространяться о своем. В этом нет ничего странного. Мистер Реддл, позвольте последний вопрос. — Конечно, лорд Малфой, спрашивайте, — усмехнулся Том и впервые за всю встречу отпил уже остывший чай из своей чашки. — Вы сейчас переживаете последствия близкого знакомства с зельем оков, верно? — прищурился Арманд. — Вы весьма проницательны, — медленно произнес Реддл, — мне повезло, что ваша семья благосклонна ко мне.       Малфой улыбнулся. Юноше еще расти и расти, но уже сейчас он был весьма неплохо подкован в тонких намеках. — Вечером я пришлю вам необходимое зелье. Оно поможет восстановиться. Слизерин нуждается в ваших знаниях и силе.       Том на секунду прикрыл глаза, соглашаясь. Все просто, и никаких прямых слов: я помогу тебе, а ты присмотри за сыном. Взаимовыгодное сотрудничество. — Ну что ж, — заключил Арманд, снимая заглушку, — было приятно познакомиться с вами, мистер Эванс. Ждите в ближайшие дни сову из Хогвартса. Мистер Реддл, рад был встрече. — Спасибо, лорд Малфой, — с облегчением улыбнулся Гарри. Хорошая улыбка, открытая, теплая. Когда мальчишка войдет в силу, у Реддла появится много конкурентов. Хотя вряд ли они смогут с ним тягаться. — Благодарю, лорд Малфой. Передавайте мое почтение леди и наследнику, — вежливо кивнул Реддл, поднимаясь. — Пошли, Гарри.       Парни уже ушли, а Арманд сидел, заказав еще чай, и думал о мистере Эвансе, все больше склоняясь к мысли, что Гарри — бастард одного из старых родов. Скорее всего, Блэков, уж больно похож чертами лица. Что ж, маги всегда уважали чужое право на тайны. Если бы не война, никто бы даже спрашивать у Эванса не стал: заплати за обучение, сдай экзамены, и подумаем. Конечно, учись Гарри в другой школе до этого, перевестись ему бы никто просто так не позволил — уж очень ревностно хранили свои секреты образовательные учреждения разных стран. Но с домашнего обучения иногда заявки все же принимались, редко. Но и подавали их нечасто. На практике Арманда такого раньше никогда не происходило. Этот год был исключением, война диктует свои условия. Так что Хогвартс в новом учебном году ждет небывалый наплыв новых учеников, бегущих от ужасов бойни, что развел Гриндевальд. Гарри Эванс затеряется среди них моментально.

***

— Все получилось. Вроде, — с сомнением протянул Гарри. — Получилось, не сомневайся, — хмыкнул Реддл и тут же болезненно поморщился. — Том, ты как? — взволнованно придержал его за локоть Гарри. — Все в порядке, Поттер. Хотя целитель из тебя тот еще. — Том достал из кармана флакон с зельем и быстро выпил. — Зачем? — нахмурился Гарри. — Тебе нужно домой и поспать. И я больше не Поттер, сам же говорил, что нужно отвыкать. — Мне нужно найти работу, — повел плечами Реддл. — Не взваливать же только на тебя наше обеспечение, Эванс.       Гарри грустно улыбнулся. Вчера вечером он, поплутав по Лютному, все-таки вышел к нужному дому и даже успел придумать покаянную речь на случай, если Реддл проснулся и недоволен. Как рычаг он собирался использовать найденную подработку. «Не все же тебе меня кормить». Но неоспоримый аргумент было некому выслушать. Том ушел. «У Реддла наверняка может быть множество каких-то дел в Лютном, — пожал плечами Поттер, — он здесь должен чувствовать себя как рыба в воде. Что может случиться с юным Темным Лордом?»       Но через пятнадцать минут волнение лишь усилилось, и никакие уговоры и убеждения не помогали. Гарри нервно ходил около двери, чутко прислушиваясь. Том все не возвращался. «Может, он вообще под утро вернется», — попробовал еще раз договориться с собой парень и, зло распахнув дверь, вышел на улицу. Где искать Реддла, было совершенно непонятно. И Поттер как всегда понадеялся на свою удачу. Она его не подвела. Буквально через пять минут, из небольшого закутка, мимо которого он пробегал, на него вывалился грязный и окровавленный маг. — Вам помочь? — придержал Гарри несчастного. — Том?! Мать твою, Том! Что с тобой? — Не кричи, — поморщился Реддл. — Гарри, живой. Я так рад. Я боялся, что опоздал.       На этих словах Том со свистом выдохнул и обмяк в руках Поттера. Гарри выматерился, подхватив Реддла поудобнее и с ужасом рассматривая: оба его глаза безбожно отекли, переносица была перебита, да так, что было видно кость, кровь ручьем текла из носа, одна рука плетью болталась вдоль тела, изогнутая под странным углом. Палочку же Том сжимал в левой руке и не выпустил, даже отключившись. — Если это ты меня так мчался спасать — я тебя убью, — глухо пообещал Гарри бесчувственному телу и аккуратно перехватил его мобиликорпусом, побоявшись, что на руках просто не донесет его до дома. А уронить и без того покалеченного слизеринца не хотелось.       Дома Гарри быстро раздел Тома, не став возиться и просто разрезав рубашку. Весь торс Реддла был разукрашен фиолетово-красными синяками и ссадинами. Почти вся правая сторона грудной клетки наливалась багрянцем, а два нижних ребра как-то неестественно выпирали. Реддл дышал тяжело, с хрипом вдыхая воздух и со свистом выдыхая. Вечно белая кожа отчетливо отливала синим и блестела испариной. — Черт! Черт! Черт! — Поттер бросился к колдомедицинскому справочнику, давая себе обещание в ближайшее же время выучить необходимый минимум целительских заклинаний. Если Том так же, как и он, постоянно влипает в неприятности, но обделен врожденной Поттеровской удачей, то Гарри просто обязан всегда быть наготове.       Диагностическое заклинание, самое простое, которое смог найти парень, получилось у него с первой же попытки — не иначе как от ужаса. Гарри внимательно разглядывал нити, оплетавшие Реддла, сверяясь со справочником, и бормотал: — Так, синяки, гематомы. Это разве не то же самое, что синяки? Перелом правой руки, переносицы… это значит «со смещением»? Ну, предположим. Перелом со смещением, ну точно смещение, трех, как много-то, ребер с правой стороны. Это какая-то непонятная история, но нехорошая, ага. И затрудненное дыхание, явно из-за этого. Вот что ж на мне все как на собаке заживает, даже повода нормально озаботиться медициной не было. Блядь! Это что за хрень?       Поттер с ужасом рассматривал толстый серебристо-синий поток, который словно был оплетен грязными серыми нитками. — Здесь такого нет. Чтоб вас всех! Найду, кто это с тобой сделал, — испробую на нем все проклятия, которые знаю! — мрачно сообщил Гарри бессознательному Реддлу и еще раз внимательно пробежался по памятке «Экстренная помощь, или Что делать, если нет возможности вызвать колдомедика». — Интересно, у меня есть возможность вызвать колдомедика? Или в Лютный они не приходят? Хоть бы где написали, как это делать без камина и аппарации. Ладно. Надеюсь, тебе не будет больно от моего лечения.       Поттер несколько раз повторил палочкой движения незнакомых заклинаний. Выдохнул, досчитал до пяти, пытаясь успокоиться, и начал: — Анапнео! Эпискеи! — это заклинание Гарри было знакомо и получилось легко: нос Реддла приобрел прежний вид, даже намека на перелом не осталось. — Пургаре Пулмонес! — вроде тоже вышло. Дышать, по крайней мере, Реддл стал спокойнее и глубже. — Ферула! Черт! Ферула! — со второго раза заклинание сработало, и правую руку Тома зафиксировала шина. — Ферула! — ребра стянули бинты.       Поттер выдохнул. Еще раз наложил диагностирующие заклинания, нахмурился, внимательно в них всматриваясь. Переломы он не вылечил, но непонятная штука, осложняющая дыхание, исчезла, кровь из носа перестала течь, как только он залечил переносицу, рука и ребра были плотно зафиксированы. В целом, все выглядело достаточно неплохо, если, конечно, можно так сказать, стоя над избитым парнем. Вот только дурацкие серые нити, опутывающие такой яркий, сияющий поток энергии Реддла, сильно напрягали. Но что с ними делать и как вообще понять, что это такое, Гарри не знал.       Парень расстроенно взъерошил волосы и достал с полки кроветворное и восстанавливающее зелья. Оставалось надеяться, что Реддл, придя в сознание, сможет помочь себя долечить. — Энервейт!

***

— И все-таки я считаю, что ты зря сейчас выпил этот свой стимулятор, Том, — упрямо продолжил Гарри. — А я считаю, что тебе не стоит расхаживать одному по Лютному вечером, да и днем тоже… — огрызнулся Реддл. — Знаю-знаю. Лютный — не то место, где маг, вступающий в силу, может шляться без прикрытия, — перебил его Поттер, усмехнувшись. — И то, что я этого не знал, не умаляет опасности, что мне грозила. И ужасное падение нравов и образовательной системы, раз в Хогвартсе будущего даже не потрудились объяснить, что такое «малое совершеннолетие мага», что происходит перед этим и какие ритуалы можно проводить с несформировавшимся магическим ядром. Магическая Британия летит к Мордреду в задницу, и тебе нужно как можно скорее стать министром Магии, чтобы предотвратить наше падение. Наслушался уже за ночь. Спасибо. Но это тебя, а не меня вчера чуть не отправили к праотцам. А та дрянь, которой тебя вчера опоили, не дает тебе даже возможности нормально колдовать, Том. Поэтому мы идем домой, где ты ложишься в кровать, тихонечко составляешь мне план обучения, чтобы я сдал проходные экзамены, пьешь горячий чай, оправляясь от травм и моего лечения, и ждешь зелья от Малфоя. А я, так и быть, буду тебя кормить и не буду спорить, когда ты в очередной раз решишь меня назвать долбоклюем. — Какой ты добрый, львенок, — хмыкнул Реддл. — Прям заботливая мамочка. — Я тебе сейчас сам нос сломаю, — ощерился Гарри. — Не спорь, не называй меня львенком, котенком и другой живностью и прекрати опекать. А вздумаешь заупрямиться, я тебя вырублю, свяжу и буду лечить как умею, пока ты будешь лежать и послушно моргать. — Ладно, солнышко. — Том с удовольствием посмотрел на то, как Поттер возмущенно вспыхивает, предсказуемо реагируя на новое обращение. — Твои аргументы убийственны и неоспоримы. Жаль, смеяться больно. Но позволь спросить, чем именно ты будешь меня кормить? А то, судя по твоему рассказу, ты меня своей готовкой и добить можешь. — Пошел ты, Реддл. Радуйся, что я не обижаю больных. Двигай давай, а то мне в Косом уже непривычно светло, спокойно и слишком дорого.       И Гарри решительно направился к повороту в Лютный, так и не выпустив при этом локоть Тома. Реддлу ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, так как вырывать руку категорически не хотелось. Еще не до конца пробудившаяся и сформировавшаяся магия тем не менее ярко ощущалась при прикосновениях, согревала, успокаивала, насыщала. «А ведь он меня вчера два раза раздевал, — неожиданно подумал Том. — Жаль, я оба раза был в отключке. Нужно попросить его сегодня смазать мои синяки. Не откажет же он больному и несчастному мне в такой маленькой просьбе».

***

      Обыватели, заходящие в Лютный, лишь пару раз в своей жизни ошибочно считали, что аферисты — это любая шайка, занимающаяся темными делишками. Использовали этот термин бездумно, с легкой руки окрещивая так любую подозрительную личность. Лишь еще больше запутывая суть, подменяя понятия и вызывая улыбку у тех, кто наблюдал за ними из тени. Альбуса просветил брат, расхохотавшись на наивное заявление школьного учителя, что ему бы исполнителя найти на одно нелегкое дело, но не абы какого афериста.       Отсмеявшись, Аберфорт вытер выступившие слезы, подлил в стакан огневиски и, запечатав дверь в свой к тому времени пустующий паб, подсел к брату за стол. — Аферисты, дорогой мой брат, это только для цивилов любой воришка, тянущий кнаты из кармана. Приди ты с таким заявлением в Лютный, и тебя тут же обчистят как липку, и пикнуть не успеешь, рад будешь, что живым уйдешь. Если уйдешь, конечно. — Вообще-то я один из сильнейших магов нашего поколения, — огрызнулся Альбус, явно задетый за живое. — Против неожиданного удара стулом в голову да со спины сила твоей магии роли не сыграет, — фыркнул Аберфорт, с удовольствием вытягивая длинные ноги к камину. — Зачем тебе понадобился такой исполнитель? — Не твое дело, — отрезал Альбус. — Мое, если хочешь, чтобы я помог. Рассказывай. Можешь опустить подробности. — Мне нужно достать одну вещь с материка. И сделать это нужно тайно, подменив ее копией, — аккуратно сказал Альбус и пригубил шерри. — Она наверняка охраняется целой кучей различных тварей и заклятий. Но сомневаюсь, что в охране будут живые маги. У меня есть координаты, но моего появления ожидают, я уверен. — Что за вещь? — Без подробностей, — улыбнулся Альбус. Его брат хмыкнул и вскинул руки: — Ладно, интриган. Я устрою тебе встречу с аферистом. Они лучшие, но и самые дорогие. Запоминай: на встречу иди под обороткой, имени своего не называй, имя собеседника не спрашивай. Сразу приготовь аванс, его придется отправить еще вместе с запросом на встречу — пятьсот галлеонов… — За что такие деньги? — поперхнулся Альбус. — За лучших, — хмыкнул Аберфорт. — И это только половина. Остальное после выполнения. Считается, что им поручают только самое сложное, за что не жалко таких денег. На работенку попроще можно найти и кого другого. Надо? — Нет, — покачал головой маг. — Но если они не выполнят заказ? — Значит, тот, кто провалил заказ, умрет в любом случае, во время провала или после. А на исполнение задания они отправят другого, — пожал плечами Аберфорт. — Это жестоко, — побледнел Альбус, — ведь любого может постигнуть неудача. — Слушай, ты собираешься читать свои морали или хочешь провернуть незаконное и явно опасное дело? — Жизнь любого — великий дар, — тихо проговорил Дамблдор, опустив голову. — Напомни об этом своему дружку, — зло оскалился Аберфорт. — А то он похоже забыл. — Прости, — почти беззвучно шепнул маг. — Нет. Но я помогу тебе, потому что мне не все равно.       И вот теперь Альбус сидел за столом в темном зале какой-то забегаловки в Лютном. В кармане мантии у него была фляга с припасенным оборотным зельем с волосом случайного магла, на случай, если переговоры затянутся дольше чем на час, и в отдельном мешочке координаты тайника и идеальная копия кольца, заряженная огромным количеством сырой магии из источника. Магический фон у нее, конечно, будет немного отличаться, но, скорее всего, это и не заметят, пока не возьмут кольцо в руки. По крайней мере, Альбус надеялся на это. На столе карманные часы с длинной цепочкой. Их ему дал Аберфорт и сказал, что это ориентир. Дамблдор постоянно одергивал себя, чтобы не схватить эти часы и не начать их крутить. Каждый раз, когда он нервничал, непослушные руки норовили во что-нибудь вцепиться. Восемь минут десятого. Встреча назначена на девять минут. Странный выбор, обычно люди предпочитают встречаться в более благозвучное время. Например, ровно в девять или полдесятого, ну или хотя бы ровно в десять минут. Альбус попытался задуматься о таком интересном выборе и символизме скрывающемся за ним, но не успел. — О, мистер, — услышал он жизнерадостный, совсем юный голос, — вы нашли мои часы. Я так рад!       На стул напротив ловко опустился юноша. Высокий, тонкий, гибкий. Пожалуй, он был даже выше Альбуса, а тот никогда не жаловался на свой рост. Лицо пришедшего было скрыто глубоким капюшоном черной мантии, черные перчатки не позволяли разглядеть руки, лишь длинная, до пола, пшеничного цвета коса, переброшенная через плечо, притягивала взгляд. «Они не пользуются обороткой, просто не позволяют никому увидеть их лицо, но всегда оставляют какой-либо отличительный признак. Это может быть перстень, амулет, хитро заплетенные волосы или даже борода. Так клиент понимает, когда заказ ему отдает другой, и может догадаться о судьбе того, кто этот заказ принял, но не выполнил», — рассказал Аберфорт. Альбус тогда ужаснулся этому, считая, что такое знание лишнее. Брат же, опрокинув в себя остатки огденского, грубо рявкнул, что незнание не умаляет вины, а делать вид, что то, чего тебе не подтвердили, не произошло — лицемерие. — Вы позволите? — тем временем продолжил парнишка, судя по голосу, совсем недавно окончивший Хогвартс, что окончательно загнало Дамблдора в уныние.       «Нужно все отменить. Нельзя никого подвергать такой опасности», — решил он. Но юноша напротив уже убрал часы в карман и внимательно посмотрел на Альбуса. Маг не видел его глаз, но чувствовал взгляд. Тяжелый взгляд, буквально пригвождающий к месту. — Не волнуйтесь так, мистер, — тихо сказал аферист. — Нас никто не услышит, ваши тайны в безопасности. — Нет-нет, — помотал головой Дамблдор, принимая решения. — Я вовсе не того опасаюсь. Простите, мистер… ах да. Простите меня. Но я передумал. Я хочу отменить заказ. — Почему? — как-то равнодушно спросил парень, доставая из кармана магловские сигареты и вытряхивая одну. — Я не устраиваю вас в качестве исполнителя? — Нет, что вы. — Альбус никогда еще не чувствовал себя так неуютно. Решить поручить всю грязную работу кому-то другому, тем самым подставляя его под удар, было совершенно не в его стиле. А теперь еще и придется объяснять этому юноше, что дело вовсе не в нем. — Я уверен, вы превосходный маг и прекрасно знаете свое дело. Но я не могу вас подвергать такому риску. Это только моя проблема и мне самому нужно ее решить. Не принимайте на свой счет. Просто я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.       Парень рассмеялся, быстро, рвано, холодно, и бросил: — Цивилы. Сколько всего вы погубили, примеряя свою мораль на те отрасли, о которых ничего не знаете. Не вставайте. Эти заглушающие чары работают только на сидящих за одним столом посетителей. — Маг прикурил от волшебной палочки. Длинно, с наслаждением, затянулся и выдохнул: — Вы уже наш заказчик, аванс принят. Осталось узнать детали и начать работу. — Деньги можете оставить себе, — быстро сказал Дамблдор. — Безусловно, — согласился парень, вновь затягиваясь и выпуская дым, причудливо складывающийся в спираль. — Вот только аванс принят, заказчик есть, а работа не выполнена. Это значит, что на следующую встречу с вами, а она будет, не сомневайтесь, придет другой исполнитель. И вы знаете, как бы я ни старался, я не смогу не принять это на свой счет. — Что вы имеете в виду? — нервно спросил Альбус. Проклятый дикий Лютный и другие места подобные ему, с их варварскими законами и средневековыми методами решения дел!       Перед его собеседником подавальщик поставил стакан с огденским и пепельницу. Хотя Дамблдор был уверен, что тот ничего не заказывал и никаких знаков трактирщику не подавал. Правда, Альбус от осознания невозможности оградить мальчишку с длинными светлыми волосами от неприятностей был сильно растерян и обескуражен, мог и не заметить. — Ну так что, мистер? Вы отказываетесь от меня? — спокойно спросил парень. — Нет. Нет, простите. Я не подумал, — грустно вздохнул Альбус, доставая мешочек с координатами и подделкой. — Здесь вы найдете информацию о локации тайника, это на материке. Вам нужно забрать оттуда кольцо, точная копия которого вам предоставлена. Кольцо нужно заменить подделкой, а оригинал доставить мне в этом же мешочке. Могу сказать только, что тайник будет охраняться, и сильно. Скорее всего, разнообразными ловушками, проклятиями и даже, возможно, тварями типа инферналов. Но я уверен, что с магами вам в схватку вступать не придется. Вам нужна еще какая-нибудь информация? — Достаточно, — хмыкнул собеседник, последней затяжкой докурил сигарету почти до фильтра, забрал мешочек и быстро спрятал его в карман. — Как только все будет готово, вам назначат встречу. Ждите. — А если вы не справитесь? — взволнованно спросил Дамблдор. — Встречу вам все равно назначат, — из-под капюшона раздался явственный смешок. — Не сомневайтесь. И не волнуйтесь. Все загребают жар чужими руками, и эти руки стоят дорого.       С этими словами аферист легко поднялся, махнул на прощание рукой и вышел. А Альбус еще сидел какое-то время, глядя на стакан с виски, к которому его собеседник так и не притронулся, и пытался успокоить свою разбушевавшуюся совесть.

***

— Отнеси за дальний столик. — Горан поставил перед Гарри пепельницу и стакан с виски.       Поттер удивленно оглянулся: — Они же вроде ничего не заказывали. — Считай, только что заказали, — хмыкнул Гора, — непростой разговор лучше идет под огденское. — А почему только один стакан? — спросил Гарри. — Потому что я главный и умный, а ты мальчик на побегушках, который задает слишком много вопросов. Иди уже.       Поттер подхватил стакан и пепельницу и отнес их за столик. О чем разговаривали посетители, как всегда не было слышно. Но даже на неискушенный взгляд парня было понятно, что тот, который курил, явно нервничал больше своего спутника. Перед ним Гарри и поставил стакан. — Бестолочь, — попенял ему Горан, когда он вернулся к стойке. — Стакан для другого предназначался. Ладно уж, стой. И так сойдет. — Клиентов сегодня мало. Эти двое, да Жук с компанией, — заметил Гарри, залезая на высокий стул перед стойкой. — Почему? — Потому что нужно же давать тебе время, чтобы ты мог меня заболтать, — добродушно проворчал трактирщик. — Как там дела у твоего друга? Я видел, он работает у Сарены в мастерской. — Да, — помрачнел Поттер и потер шрам.       Реддл не успел оправиться и уже через три дня после встречи с Малфоем нашел работу. Причем на каких-то ужасных условиях. Вот уже две недели как он работал без выходных и постоянно хлестал свое зелье, даже сварил новый котел, так как старые запасы подошли к концу. Гарри пытался убедить его хотя бы ночью в нерабочее время нормально высыпаться, но Реддл огрызался, заявляя, что не может позволить себе терять время на сон, когда столько дел. В результате, когда Гарри засыпал, Том учил колдомедицину, составлял какие-то формулы или проверял домашнюю работу Поттера и придумывал ему новые задания, а когда Поттер просыпался, Реддл уже уходил на работу. Гарри лишь оставалось надеяться, что он все же хоть иногда спит.       Но последнее время желание вырубить увлекшегося слизеринца, связать и держать в кровати минимум сутки все росло. Особенно при взгляде на ставшую совсем прозрачной кожу, глубокие тени под глазами и маниакально блестящие глаза с неестественно расширенным зрачком. Правда, когда Реддл ловил Гарри в его выходной и заставлял зубрить латынь или гонял по чарам, желание трансформировалось в четкую уверенность, что Тому сон не нужен, потому что он Мордред во плоти. А тот, как известно, давно издох всем на радость. И вообще, во всем есть свои плюсы. Кровать-то одна, а благодаря бешеному графику Реддла Гарри еще ни разу не пришлось ее с ним делить. Это, безусловно, хорошо. Вроде бы. Поттер вздохнул. Он был уверен, что еще чуть-чуть понаблюдает за метанием своего соседа и будет готов с ним разделить что угодно, лишь бы тот нормально поспал и поел. А то вот-вот, и проблема будущего Темного Лорда решится сама собой. — У нее редко кто больше чем на неделю задерживается, — вздохнул Горан, правильно растолковав мрачность своего помощника. — Она тот еще тиран, но платит хорошо, и репутацию это твоему другу создает нешуточную. Чтобы работать с артефактами, нужно много знаний и магии. Он уже две недели там, и Сарена, старая карга, даже похвалила его тут на днях, когда пришла пропустить стаканчик. Если бы ее не опасались, давно бы попробовали переманить твоего друга. — А может, ты его попробуешь переманить, — загорелся Гарри, — тебя она простит же? — Меня простит. Но отомстить попытается, — фыркнул трактирщик. — Но он здесь не приживется, ты и сам знаешь.       Поттер снова вздохнул. Реддл, как оказалось, был ходячей катастрофой с болезненным самолюбием и большим запасом гонора. Хотя в этом можно было и не сомневаться. Но почему-то раньше Гарри был уверен, что на людях Том предпочитает держать себя в руках и не особо привлекать внимания. Лицемерить, юлить и создавать нужное впечатление он умел превосходно. А теперь вот вдруг быть хорошим мальчиком и улыбаться окружающим Реддлу явно стало лень. Он ехидничал, полыхал во все стороны синими глазами и чуть что, словно случайно, заполнял своей магией все пространство. Гарри этого не замечал, Горан посмеивался, а вот клиенты явно были недовольны и лишь из уважения к Горе не шли ставить на место зарвавшегося сопляка. Поттер считал, что такое поведение после того, как тебя отпинали в темном закутке и опоили мерзким зельем под названием «оковы», что запечатывало магию внутри тела, как минимум неразумно, а как максимум — верх идиотизма. Но Том словно с цепи сорвался и ничего не желал слушать. Хотя к Гарри он относился по-прежнему, то есть: ехидничал, называл то солнышком, то львенком и все время пытался опекать и контролировать. Поттер уже даже злиться перестал, погружаясь все глубже в пучину беспокойства о физическом и душевном здоровье своего ненормального соседа. — Эй, малец, что-то ты совсем скис, — расстроенно заметил Горан. — Иди поешь. Как я понимаю, твои попытки подружиться с вашей печкой все еще терпят крах? — У нас с ней вооруженный нейтралитет, — буркнул Поттер и, вспомнив, как последний раз чуть не спалил весь дом, покраснел. — Я ее не трогаю, она меня. — А что твой Реддл? Не готовит? — усмехнулся Гора. — Нет, мне вообще кажется, что он забыл о ее существовании и вспоминает только, когда помогает мне очищать комнату от дыма и гари. Даже от своих записей при этом не отрывается, — обиженно поделился Гарри. — Будущий ученый, — хохотнул трактирщик. — У меня братишка был таким же. Хоть потоп, хоть пожар, а он сначала страничку дочитает, потом аккуратно заложит книгу, и только потом не спеша проследует к выходу. Не волнуйся, Гарри. Все они, умники, такие, с дырой в башке. И как там только в этой дыре знания удерживаются.       Поттер признательно улыбнулся Горану и, соскочив со стула, пошел в подсобку перекусить. Все умники с дырой в башке и не от мира сего. Это нормально. Но на душе все равно было неспокойно.