Девушка из Берлина: Вдова военного преступника

Говорят, не стоит накликивать беду разговорами, но Эрнст, похоже, именно это и сделал всеми своими шутками о казни непосредственно перед нашей поездкой в Чехословакию для инспекции новой тренировочной базы, где готовились будущие диверсанты. Естественно, когда мы только летели в Протекторат на частном самолёте, мы и понятия не имели, что простая инспекция новой любимой "игровой площадки" Отто Скорцени могла поставить сами наши жизни под угрозу. А может Гейдрих, на кого благодаря нам было совершено нападение на этой же самой земле, решил таким вот образом отомстить за себя с того света... Однако, ни я, ни Эрнст в "тот свет" не очень-то верили, и соответсвенно позже нашли такую возможность крайне маловероятной. Как только мы приземлились на небольшом военном аэродроме, мы были сердечно встречены Отто - соотечественником и самым верным другом Эрнста, который настоял, чтобы мы немедленно отправились на базу. Отто всю дорогу говорил без перебоя, и едва сдерживал своё взволнованное состояние, с нескрываемой гордостью рассказывая, каких результатов он достиг всего за какие-то недели в тренировке молодых и неопытных солдат в смертоносных убийц, готовых напасть в самом сердце вражеских укреплений и так же незаметно исчезнуть, выполнив поставленную задачу. Эта идея впервые возникла у Эрнста - создать подобную программу, которую британцы разработали и успешно выполняли по личным приказам Черчиля вот уже какое время, и которая подготовила тех самых агентов, ответственных за покушение на Гейдриха. Пока мы были заняты разработкой покушения, нам и дело не было, кто именно тренировал наших будущих агентов; теперь же, когда миссия их была выполнена, сама британская программа оставалась самой настоящей занозой для внешней разведки, да и всей немецкой армии. Как только он принял пост шефа РСХА, у Эрнста возникла идея создать подобную занозу и для британцев, раз уж против самой их программы он сделать ничего не мог. Естественно, подготовку будущих агентов он поручил самому опасному диверсанту из всех в Рейхе - своему лучшему другу, Отто Скорцени. Почти двухметровый Отто, который походил немного на Эрнста с его гривой тёмных волос и дуэльными шрамами на лице, оставшимися с его студенческих лет, не мог дождаться, чтобы продемонстрировать своему другу и начальнику, что тот не ошибся в своём выборе. На территории самой тренировочной базы, состоявшей из нескольких ангаров и широкого поля с различными полосами препятствий, Эрнст попросил, чтобы будущие диверсанты продолжали свою тренировку без всяких ненужных формальностей, какими он считал их салюты и замирание с руками по швам. В отличие от тщеславного Гейдриха, Эрнста заботила исключительно эффективность, а не салюты. - Мы даже превзошли британцев и в подготовке, и в результативности. - Отто передал Эрнсту статистику за квартал, в течение которого он успешно подготовил и инфильтрировал свыше ста агентов в различные страны. - Изучив программу врага, мы решили использовать больше приёмов и методов, им недоступных, как то выживание в самых экстремальных ситуациях и заканчивая ликвидацией вооружённого соперника голыми руками. И с особым удовольствием я имею честь доложить, что процент выживания среди наших агентов куда выше, чем среди британцев. - Отто, я знал, что ты меня не разочаруешь! - Эрнст похлопал просиявшего диверсанта по спине, сразу же вызвав завистливые взгляды со стороны сопровождавших нас офицеров. Австрийцы (Отто, как и Эрнст, предпочитал набирать командный состав из своих соотечественников, кому больше доверял) едва ли не боготворили своего бывшего лидера СС доктора Кальтенбруннера, и все они, как и сам Отто, никогда не скрывали желания как можно лучше выслужиться перед начальником, чтобы получить его похвалу. - Мы не хотим отправлять этих юношей на смерть; они нам нужны живыми и здоровыми, так что постарайся поддерживать уровень выживания на такой же высоте. - Слушаюсь, герр Обергруппенфюрер! - как всегда формально обращаясь к шефу при посторонних, Отто с радостью щёлкнул каблуками и пригласил нас на специальную демонстрацию различных сценариев, с которыми могли столкнуться в своей работе будущие диверсанты. Должна признать, я была весьма впечатлена силой и ловкостью будущих агентов, которые без малейшего страха бросались под машины, проезжающие мимо, и цепляли под них бомбы, умудряясь и себя не поранить, и остаться незамеченными; лазили по почти отвесным стенам и даже ловко балансировали на тончайших перекладинах с завязанными глазами. Эрнст и я даже захлопали, когда один из них в доли секунды обезоружил троих других агентов, используя только свои руки и почти незаметные глазу молниеносные движения. Но вот что меня по-настоящему удивило, так это девушки-агенты, выступающие наравне с мужчинами, а то иногда и лучше. - Вы и представить не можете, какое нам даёт преимущество тренировка женщин-агентов, - объяснил Отто. - В основном ведь диверсий ожидают от мужчин; женская же роль до сих пор сводилась либо к "подушечному шпионажу," либо к позиции радистки при лучшем раскладе. Никто не ожидает от этих хорошеньких мордашек, что я тут тренирую, драться наравне с мужчинами, и это даёт нам несомненное преимущество над врагом. Не желаете ли небольшую демонстрацию? Эрнст решил поддразнить своего друга, который так хвастался своими успехами, и ухмыльнулся, решив немного сбить с него спесь. - А пусть на мне продемонстрирует. - Он махнул головой в сторону одной из девушек, ожидавшей указаний своего командира. - Вот и посмотрим, правда ли они так хороши, как ты утверждаешь. Сможет обезоружить меня, я тебе сразу же бюджет повышу на пятьдесят процентов. - Уверен? - шепнул Отто, убедившись, что другие офицеры его не слышали. - Я это к тому, что... Они у меня сильные, мои девчата. - Ничего, думаю, с девчонкой я справлюсь, не переживай, - фыркнул в ответ Эрнст. Отто пожал плечами и дал знак ожидавшей девушке подойти ближе, пока Эрнст вынимал патроны из пистолета. Я заметила, что к её желанию угодить своему непосредственному командиру примешалось сомнение, а не попадёт ли она в неприятности, если ненароком ударит шефа РСХА куда-нибудь не туда. Эрнст тоже это заметил и ободряюще ей кивнул, одновременно поднимая руку с пистолетом на уровень её груди. - Не бойся, нападай. Со всех сил, как учили. Девушка нервно улыбнулась, сделала было шаг вперёд, но неловко отступилась и приземлилась перед ним прямо на четвереньки. Эрнст инстинктивно опустил пистолет, сделав движение, чтобы помочь ей подняться, как будущая диверсантка неожиданным жестом выбросила вверх левую руку, выбивая оружие у него из рук; не дав ему опомниться, в ту же секунду поймала его за другое запястье и вывернула его в сторону, заставив его инстинктивно потянуться за рукой и оказаться на одном с ней уровне, и наконец нанесла свой финальный удар: выбросила вперёд руку ребром вперёд, остановившись едва ли в сантиметре от его шеи. - Всё, герр Обергруппенфюрер, вы официально мертвы, - заключил развеселившийся Отто. - Она только что перебила вам трахею, что обычно заканчивается асфиксией в течение пары минут при лучшем раскладе. Четыре секунды, Хельга, отличная работа! Эрнст расхохотался, протягивая руку смущённо улыбающейся Хельге. - Отто, ты заслужил свой удвоенный бюджет, чёрт возьми! - Не говорите, что я вас не предупреждал. Она использовала фактор неожиданности, когда изобразила неуклюжесть и неуверенность, а потом нанесла удар, когда вы меньше всего этого ждали. Видите ли в чём дело, мы, мужчины, физически, естественно, сильнее, а поэтому женская программа тренировки отличается от мужской. Мы учим девушек нападать быстро и самое главное неожиданно, потому что если бы дело дошло до настоящей драки - которую вы, кстати, и ожидали - она почти наверняка проиграла бы. Позже тем днём мы обедали в "личной ставке" Отто, как он сам называл свой кабинет, который занимал в местном отделе РСХА. Будучи лучшим другом и главным доверенным лицом Эрнста, он знал и про историю с Райнхартом, и про его дело, заведённое на меня и про то, что я была еврейкой. Последнее его, как оказалось, и вовсе не беспокоило, пока его друг был счастлив. А Эрнст был более чем счастлив, снова "похитив" меня у моего мужа на целых два дня. Он потянул меня за руку с моего стула и усадил к себе на колени, как только секретарша Отто, подавшая нам свежесваренный кофе, закрыла за собой дверь. - Ну-ка следите за руками, герр Обергруппенфюрер, - шутливо шлёпнула я его по тыльной стороне ладони, когда он хозяйским жестом сжал мою ногу. - Я между прочим запомнила все те приёмы с тренировочной базы и с удовольствием на вас попрактикуюсь! - Обещаешь? - Эрнст игриво выгнул бровь. - Ой, прошу вас, увольте меня от ваших нежностей, будьте так любезны! - Отто театрально закатил глаза, протягивая руку за бисквитом. - Уволим и сразу же покинем твою скромную обитель, как только я получу свой обещанный доклад по проведённым операциям, - Эрнст ответил с ухмылкой и назло другу зарылся лицом мне в волосы. - Он уже давно готов, просто мой адъютант заворачивает его для вашего генеральского высочества в золотую обёртку, - не остался в долгу Отто и отпил свой кофе. - И вообще, невежливо это: я тебя уже пару месяцев не видел, а ты дождаться не можешь, чтобы опять от меня сбежать. - Хочешь сказать, ты на моём месте предпочёл бы своё общество вот этой красавице? - Эрнст ухмыльнулся, крепче обнимая меня за талию. - Ужасно не хочется это признавать, но тут ты прав. - Рассмеялся в ответ Отто и заговорщически мне подмигнул. Очередная симфония Вагнера, сменившая предыдущую по радио, заставила Эрнста болезненно поморщиться. - Аннализа, ты не будешь так добра и не сменишь волну? - умоляюще посмотрел на меня он. - Что? Кто-то сегодня страдает от упадка патриотизма? - поддразнила я его, пытаясь перенастроить радио. - Нет. И позволь кое-что прояснить. Я - самый большой патриот Великого Германского Рейха. Я до смерти люблю свою страну и восхищаюсь её богатой культурой, - начал Эрнст наигранно-торжественным тоном, затем взял паузу для драматического эффекта и завершил свою мысль, - Но если я услышу хоть ещё одну чёртову симфонию этого чёртова Вагнера сегодня, богом клянусь, я застрелюсь! Я не сдержала смеха, думая, что идея Министра Пропаганды Гёббельса вызвать в своих согражданах патриотические чувства, часами играя симфонии любимого композитора фюрера по радио, явно имела обратный эффект. - Ну вот, Би-Би-Си, как тебе это? Какой-то весёленький джазовый концерт. - Я повернулась к австрийцу. - Всё, что не написано Вагнером, более чем сгодится, - отозвался Эрнст с пресерьёзным видом, вызвав очередной приступ хихиканья у меня и Отто. Шеф РСХА улыбнулся и похлопал себя по колену, приглашая меня назад. Отто вальяжно развалился в своём кресле, закинув обе длинных ноги в начищенных сапогах на стол. Без всего их официального антуража они вели себя как обычные друзья, чувствующие себя как нельзя более комфортно в обществе друг друга. Они говорили в основном об Австрии, делились воспоминаниями, судачили об общих знакомых и как всегда много шутили. Я не могла принимать активное участие в их беседе просто потому, что не знала ни людей, которых они обсуждали, да и их интимных шуток, понятных только им двоим и в нужном контексте, не понимала. Вот я и сидела, склонив голову на плечо своему любимому и слушала радио, мысленно имитируя британский акцент. Рудольф, коллега Генриха по контрразведке, научил меня американскому английскому, и из-за этого мне иногда бывало сложно понимать британский выговор. Ведущий с большим энтузиазмом чирикал что-то о дальнейших программах, когда одна фраза, выхваченная моим мозгом из его речи, вдруг подняла красный флаг и заставила меня навострить уши. "Когда ты обучаешься профессии агента, ты всегда будешь мыслить как агент," вдруг вспомнились слова Рудольфа, произнесённые уже очень давно; и сегодня я наконец-то поняла их смысл. Британский ведущий только что проговорил секретный код, который я запомнила ещё два года назад, работая радисткой под началом Гейдриха. - Британские патриоты! Только храбрейшие выживут в этой схватке. Нас в РСХА ещё на ориентации заставили запомнить эту фразу, зовущую к действию всех "спящих агентов." Эта кодовая фраза была универсальным знаком для всех инфильтрированных британским СОИ агентов, не приписанных к какой-то конкретной миссии и сидящих без действия в разных точках Рейха, чьим единственным способом получить этот самый призыв к действию был через обычное радио. Далее ведущий должен был прочесть ещё одно закодированное послание, шифр к которому был дан заранее этим агентам и который нам уже, в отличие от общей первой фразы, был неизвестен. Как и ожидалось, ведущий только что объявил координаты, замаскировав их под видом выигрышных лотерейных билетов, где "спящие агенты" должны были активизироваться. - Оставайтесь на нашей волне, чтобы не пропустить наш специальный анонс! 14:30, время Лондона, премьер министр Черчиль зачитает новую директиву касательно движения сопротивления в Чехословакии! Не выключайте радио! - Вы слышали? - Под немного растерянным взглядом австрийцев я вытянула листок бумаги из-под рукава Отто и быстро начала записывать время и названные ранее координаты. - Они будут передавать что-то важное! - Вот уж не знал, что ты такая страстная поклонница старика Черчиля! - хмыкнул Отто. - Да это вовсе не от Черчиля! - я нетерпеливо тряхнула головой, снова потревожила Отто, согнав его и его ноги с крышки стола, чтобы найти нужное место на расстеленной карте и ткнула в него пальцем. - Они использовали особую кодовую фразу, призывающую ко вниманию всех "спящих агентов" в нашем округе! Да вы что, совсем ничего не слышали? Чешское сопротивление! Только это не имеет никакого отношения к настоящему сопротивлению, это всего лишь обозначает страну, в которой должна будет произведена диверсия! Не могут же они открыто это сказать, вот и используют аллюзии. Ну, поняли теперь? А вот и наши координаты! - Ты уверена? - Отто скептически приподнял бровь. - На сто процентов. Я же работала радисткой ещё при Гейдрихе, я знаю, о чём говорю, уж поверь. - Но о какой диверсии может идти речь, если они призывают к действию "спящих агентов?" - подал голос Эрнст. - Что-то не похоже на тщательно спланированную операцию, если ты моего мнения спросишь. - А она и не должна быть тщательно спланированной, - объяснила я. - Здесь речь идёт о так называемой "спонтанной диверсии," которую они не планировали и скорее всего не предвидели, но которую у них вдруг появилась возможность привести в исполнение. - И что же это может быть за операция? Очевидно, что не фабрику же они какую-то собираются взорвать; для любой операции нужны ресурсы и подготовка. - Вовсе нет. Например, для покушения никаких ресурсов, кроме оружия, не требуется. Да и людской силы тоже. - Я пожала плечами. - Покушения? - австрийцы переспросили в один голос, после чего Эрнст продолжил уже один. - Да мы даже не в столице находимся; никаких стратегически важных объектов здесь не наблюдается, да и насколько мне известно, никто из хоть сколько-нибудь важных официальных лиц в эту глушь в ближайшее время не собирается. Я продолжала пристально на него смотреть, но, поняв, что он так и не ухватывал мою мысль, решила её озвучить: - А как насчёт одного шефа некого РСХА? Не слышал о таком? Здоровый такой, презлющий, подчинённых любит всех вокруг гонять, говорит с жутким австрийским акцентом, склонен к неконтролируемым припадкам гнева... Неужели не слышал? - Антиправительственная пропаганда, - заявил Эрнст с таким видом, будто речь и не о нём шла. - Я лично слышал, что он чрезвычайно хорош собой, невероятно очарователен, высоко интеллигентен, обладает крайне высоким интеллектом, и что все барышни от него без ума. - Ты забыл упомянуть, что смерть от скромности ему не грозит, - саркастически подвёл итог Отто. - Да брось, ты же не всерьёз это предполагаешь, что кто-то планирует на меня покушение? - до сих пор находясь в своём шутливом настроении, Эрнст явно не воспринимал мои предостережения всерьёз. - Я не такая уж важная фигура. - Не хочется выбивать лестницу из-под твоих аргументов, но в случае если ты забыл, ты занимаешь точно такую же позицию, как Гейдрих. И посмотри, куда это его привело. - Но это же мы спланировали его покушение! - зашептал на всякий случай Эрнст. - Да, мы. И что мешает кому-то другому из Берлина спланировать твоё? - Зачем кому-то меня убивать? - Он, похоже, и вправду искренне удивился. Отто вдруг не выдержал и расхохотался. - Да потому что тебя там все на дух не переносят! Я прямо сейчас могу навскидку назвать человек двадцать, которые с радостью станцуют на твоей могиле. Начиная с Мюллера, который до сих пор на тебя страшно зол за то, что ты пристрелил его помощничка. - Об этом я не подумал, - повесил голову Эрнст. - Ну не грусти, Отто преувеличивает, вовсе не все тебя ненавидят! - я попыталась его приободрить. - Мы двое, например, очень тебя любим. - Ага, поможет мне это, когда мне сегодня дырку в голове кто-нибудь проделает! - Может, это вовсе и не про тебя было. Я ведь это так, озвучила первое, что пришло в голову. Подождём до 14:30, запишем их сообщение и попробуем его расшифровать как можно быстрее. А до тех пор будем сидеть здесь, только надо охрану предупредить о режиме чрезвычайного положения, да и Гестапо местному весточку передать. Мужчины согласно кивнули и, после того, как все нужные инструкции были переданы, мы уселись рядом с радио в ожидании.