Проклятое зелье

— Герм, ты заметила, как на тебя Паркинсон сегодня весь день пялилась? Будь осторожна, мне кажется, она что-то замышляет. — сказала Джинни. — Да, Гермиона, с этими слизеринцами надо быть очень осторожными. — Гарри заботливо улыбнулся.       Ребята сидели около камина в гриффиндорской гостиной. Джинни, уютно устроившись на коленях у Гарри, перибирала пальчиками его отросшие волосы, Рон играл в магические шахматы с Дином, а Гермиона как обычно читала. Оторвавшись от книги, она посмотрела на девушку и уточнила: — Паркинсон? Смотрела на меня? Ты уверена?       Джинни с ухмылкой посмотрела на девушку и сказала: — На все сто процентов. — хитро подмигнула Гермионе сестра Рона. Джинни единственная знала о переменах в характере старосты, она даже один раз помогала ей справиться с очередной истерикой после того, как от Элейн не приходило ответа. Гермиона усмехнулась про себя. Она уже начала варить зелье. Оказалось приготовить и подлить отвар в еду было мало: надо было каждый день читать над ним заклинания с именем твоей жертвы. Видимо эти ритуалы уже начали постепенно менять Паркинсон, привязывать ее. Но и девушка, сама того не замечая, начала привязываться к слизеринке. Книга обманула Гермиону. Да, она знала, что зелье имело некоторые свойства Амортенции, но книга не предупредила, что зелье действет на обе стороны: на зельевара и его жертву. Задумавшись, девушка не заметила, как в гостиной остались только они с Гарри. — Кхм, Гермиона, хотел спросить тебя, ты решила что-нибудь с Роном? — Гарри неловко откашлялся. — А то он мне все мозги проел, он ведь всё ещё любит тебя. — Гарри, я ничего к нему не чувствую кроме дружеской симпатии и привязанности. И он об этом прекрасно знает. — Гермиона нахмурилась. — К чему вообще этот разговор? — Просто, может дашь ему шанс? А вдруг чувства вновь вспыхнут?       Внутри Гермионы медленно начала закипать злость. — Я не собираюсь тешить его ложными надеждами и давать шансы, Гарри. Разговор закончен.       Она резко встала и поднялась в свою комнату. Закрыв дверь, девушка легла на кровать и вздохнула. Как она ненавидела разговоры о нем. Друзья всё ещё надеялись, что Рон и Гермиона будут вместе, но гриффиндорка понимала, что каким бы хорошим человеком Рон ни был, он не её судьба. В окно постучали. Гермиона увидела за стеклом чёрного филина, и её сердце остановилось. Это была птица Эли. Блондинка не писала ей уже больше полугода. Открыв окно, Гермиона отвязала дрожащими руками от лапки птицы конверт и, поблагодарив ту, начала читать. «Дорогая Гермиона, Прости меня за то, что так долго не писала, ты же знаешь, что я делала это ради того, чтобы не ранить твои и свои чувства. Хочу сообщить тебе о том, что у меня родился сын, мы назвали его Германом. Я и мой муж просим тебя быть его крёстной матерью. Приглашаем во Францию, в наш загородный дом на зимние каникулы. Скучаю, Эли.»       На глаза Гермионы навернулись слезы. Ей было настолько больно, что казалось, как-будто она не может дышать. Каждая строчка в письме сквозила виной. Она чувствовала, что Эли счастлива и любит своего мужа и сына. Девушке не было места в её сердце. А слезы всё текли и текли, не собираясь останавливаться, как-будто кто-то открыл кран с водой. Вся боль прорвалась наружу, и её было не остановить. Проплакав так полчаса, Гермиона решила, что ей необходимо выпить. Порывшись в чемодане, она нашла бутылку огневиски, тепло оделась и, тайком выскользнув из гостиной, направилась на Астрономическую башню. Девушка часто там бывала, когда ей становилось совсем плохо.       Поднявшись по ступенькам, Гермиона вышла на площадку и замерла. Она была здесь не одна. Укутанный в тёплую мантию на площадке сидел Малфой. В его руке была наполовину опустошенная бутылка огневиски, такая же, какую сейчас в руке держала Грейнджер. Прокашлявшись, девушка присела рядом с парнем и спросила: — Ты не против, если я составлю тебе компанию?       Малфой удивлённо обернулся, услышав голос гриффиндорки. — А-а, это ты, Грейнджер. Мне похуй, сиди. — он пьяно усмехнулся, и, заметив в её руке бутылку, округлил глаза. — Ого, а я не думал, что гриффиндорская заучка может пить. Что же за повод? — А тебе какое дело, Малфой? Не думаю, что тебе понятна боль от нераздельной любви. — О-о, как раз-таки наоборот! — он грустно улыбнулся. Видимо, выпив, парень становился очень разговорчивым, что немало удивило задумавшуюся Гермиону. — У меня точно такой же повод выпить сегодня.       Тишина ночи завораживала. Гермионе очень нравилась эта атмосфера: звезды, луна, Гремучая Ива чуть покачивала своими ветвями, а чуть прохладный ветерок развевал ее волосы. Казалось, все вокруг застыло, и лишь эти два человека иногда прикладывали к губам бутылки, нарушая окружающую их неподвижность. — Малфой… — девушка прервала затянувшееся молчание, — Тебя разве не тошнит от того, что рядом тобой сидит грязнокровка? — Опять не угадала, Грейнджер! Я никогда не ненавидел тебя, просто моя семья считает, что грязнокровки — это мерзость. На самом деле мне совершенно всё равно, я давно понял, что кровь у всех нас одинаковая — красная.       Они замолчали. Каждый думал о своем. Гермиона думала, что Малфой оказывается не такой уж и мерзкий. А Драко не думал, он просто наслаждался ночью и приятной прохладой. Девушка первая прервала молчание. — Так в кого же влюблен наш слизеринский принц? Кто посмел не ответить ему взаимностью? — с усмешкой спросила гриффиндорка. Малфой грустно улыбнулся и вдруг спросил: — Грейнджер, ты же знаешь, что большинство чистокровных бисексуальны? — Да, я читала, что главное не пол партнера, а его магия, которая может подходить и не подходить. — Гермиона с недоумением посмотрела на парня. — А почему ты… — Я люблю Блейза. — выпалил Драко на одном дыхании. — А его это совершенно не интересует, он любит только девушек. А я не хочу терять его, ведь если я признаюсь, то нашей дружбе конец. — слизеринец грустно усмехнулся и, прищурившись, спросил: — А ты почему пьешь? — Моя бывшая девушка. — Гермиона поймала удивленный взгляд Драко. — Да-да, не удивляйся, так вот, моя бывшая девушка родила сына. Она с её мужем состоит в магическом браке, и она любит его. А я не могу разлюбить, не могу забыть её. Эли попросила меня стать крёстной её сына, а мне так больно отпускать её. — девушка заплакала.       Вдруг она почувствовала тёплые руки на плечах. Малфой обнимал ее и, поглаживая, шептал ей на ушко что-то успокаивающее. Девушка расслабилась. Гермиона услышала, как парень прошептал согревающее заклинание, и по телу начало растекаться тепло. Чуть поерзав, она повернулась и заметила, что лицо Драко оказалось так близко, что еще миллиметр, и они соприкоснулись бы носами. Гермиона ещё не видела слизеринца на таком расстоянии. У него были правильные черты лица, чуть заостренный подбородок и прямой, аристократический нос. Малфой был очень красив. Его руки всё ещё скользили по плечам девушки, и она почувствовала, как в животе начинает растекаться возбуждение. Гермиона легко прикоснулась к его губам и начала медленно целовать его, чувствуя привкус огневиски и мяты. Драко застыл. Он почувствовал, как язычок девушки проникает к нему в рот, и, отбросив все сомнения, ответил на поцелуй. Сильные руки Малфоя повалили Гермиону на пол. Продолжая целоваться, парень и девушка начали освобождать себя от одежды. Драко оторвался от губ девушки и медленно, словно дразня, провел языком по подбородку к шее Гермионы. Покусывая и целуя её в ключицы, Драко, не выдержав, разорвал рубашку девушки, оставив ту в одном тоненьком белом лифчике. Спускаясь ниже, парень освободил груди и пальцами начал обводить затвердевшие сосочки. Из груди девушки вырвался тихий стон. Уже сгорая от нетерпения, Гермиона начала расстегивать штаны Драко. Когда гриффиндорка коснулась рукой его давно уже твердого члена, Малфой зарычал. Стянув с неё джинсы, Драко отодвинул трусики и ввел в неё один палец. — Черт, какая же ты узкая и влажная, Грейнджер!       Гриффиндорка застонала от нетерпения. Малфой сбросил с себя боксеры и резко вошел в девушку. Гермиона вскрикнула и, почувствовав, как наслаждение накрывает её с головой, начала двигаться в такт с Драко. Она чувствовала его каждой клеточкой своего тела и, может алкоголь так на неё действовал, но девушке казалось, что это лучший секс в её жизни. Почувствовав, что Гермиона скоро кончит, Драко начал ускоряться. Толчки стали резче, а её крики, казалось, разносятся над всем замком.       Гермиона выгнула спину, и Малфой почувствовал, как всё внутри неё сжимается. Не выдержав, Драко с приглушенным стоном кончил и упал на спину рядом с девушкой. Гермиона чуть улыбнулась, но сразу задрожала от холода и свернулась в калачик, прижавшись поближе к парню. А ему только и хватило сил на то, чтобы прошептать согревающее заклинание, и они оба провалились в сон.