Эта пуля для тебя

Будучи в нетрезвом состоянии, мне стоило больших усилий держаться ровно и не запинаться обо всё подряд, хотя запах алкоголя, которым я словно пропитался насквозь, сразу меня выдавал. Однако, мне ещё необходимо было поймать такси, чтобы доехать до дома, точнее, до обиталища, где я временно проживаю и сплю. Прислонившись к столбу неподалёку от остановки, я мутным взглядом обнаружил ту девчушку, что видел в кафе с парнем. Это было несложно, учитывая её цвет волос «молодой свиноматки». Хотя собой она была недурна, нет, но всё же такую я бы в свою постель не допустил, даже не из-за придирчивого фейсконтроля, но и по её визгливому смеху и тому, как она окликала юношу, смотрящему явно не на неё... а на кого? Взгляд плавно перешёл на лицо парнишки, встречаясь с ним глазами. «Я слишком много выпил, - с горечью подумал я, отворачиваясь и ускоренным шагом уходя в сторону центра города, лишь бы не видеть перед собой эту бледную кожу, эти чуть приоткрытые припухлые губы, этот ровный нос и широко распахнутые в изумлении глаза с чёрными ресницами, столь напоминающие мне одного человека. Свернув в переулок, я перешёл на ровный шаг, унимая фантазию. - Просто перепил. Пожалуй, в следующий раз воздержусь от нескольких стопок текилы... да и парнишка просто похож, не более, ведь иначе и быть не может», - глянул я на часы, убеждаясь в своих мыслях. Почти полночь. Фугаку бы не отпустил его в столь поздний час. Всё верно. - Эй! Постой! - крик сзади вывел меня из дум, заставив обернуться и увидеть бегущего за мной парнишку с остановки. Выругавшись про себя, я незаметно скользнул в переулок, встав за стеной, и полез в карман пальто за пачкой сигарет. Мне срочно нужно было успокоиться, чтобы отогнать мысль о том, что за мной сейчас бежал мой младший брат. Да, у меня есть брат... отец... мать... точнее были. Мне пришлось навсегда вычеркнуть их из своей жизни в один прекрасный день три года назад. Достав уже наполовину пустую, а может и наполовину полную пачку сигарет, я взял одну и убрал «запас» на последующие часы моей унылой жизни, если её можно так формально назвать, хотя это просто существование. Ничем не скрашенное и необъяснимое. Затянувшись, я приоткрыл губы, выпуская облако дыма, которое уносилось вверх, пока не растворилось во мгле. Прикрыв веки, чтобы дать отдых и без того усталым за день глазам, я прошептал проклятую фразу, которая уже как три года засела в уголках моей души, всё ещё не желая расставаться с единственной мечтой. Моей. Настоящей. А не навязанной кем-то... - И после смерти мне не обрести покой, - произнёс я одними губами, пока каждое слово отдавалось тихим и давно позабытым звоном во мне. - Я душу дьяволу продам за ночь с тобой... Я не свожу с тебя взгляда. Я ловлю каждое мгновение, когда могу смотреть на тебя. Незаметно ни для кого. Даже для самого себя... Из-под твоих опущенных ресниц, которые иногда подрагивают во сне, выступили слёзы, которые я бережно вытер подушечкой большого пальца, немного нахмурившись от того, что могло присниться моему единственному и такому дорогому младшему брату, что вызвало такую реакцию. Обводя кончиками пальцев контур лица спящего парнишки, я плавно перешёл к губам и, замерев у самого их уголка, убрал руку, глубоко вздохнув. Это не первая ночь, когда я сквозь мрак и двери встаю со своей постели, вхожу в твою комнату, присаживаюсь на твоей кровати и наблюдаю за тобой. Это похоже на одержимость. Я подсел, как на наркотик на собственного младшего брата. - Мой личный сорт героина, - шепчу я, смотря на прекрасное лицо Саске, которое освещает свет луны, пробившейся в окно. - Мой мальчик... - ладонь легла на теплую щеку брата, легко погладив её, перед тем, как удалиться. Не хотелось бы попасться или прятаться в спешном порядке под кроватью или за шторами, как в прошлый раз. Неохотно встав с кровати, я неспешно покинул комнату и тут же столкнулся с гневным взглядом отца, который, кривя губы и сложив руки на груди, грозно спросил: - Что ты там делал посреди ночи? - Мне нужно было в уборную, а, проходя мимо комнаты Саске, я заметил, что у него открыта форточка. Не хотелось бы, чтобы он простудился и не посещал занятия в школе... - безупречно солгал я, глядя прямо в очи Фугаку, чей взгляд несколько смягчился, но всё же оставлял своё недоверие и хмурость, поэтому я прибавил: - Это могло бы неблагоприятно повлиять на нашу семью, о чести которой и идёт речь. - Что же, - согласился отец, уходя по темному коридору в свою спальню. - Тогда не задерживайся. И да, Итачи, - мужчина приостановился и, не оборачиваясь, обмолвился: - Мне не нравится твоя чрезмерная забота о брате, твоё будущее гораздо важнее. С этими словами Фугаку скрылся за дверью, пока я сжал кулаки и прикусил нижнюю губу до крови, ощущая, как кровь рубиновой струйкой скатывается к подбородку. «Если не позабочусь я... никто и не соизволит узнать об его успехах и проблемах, - внутренне разозлился я, направляясь в свою спальню. - Никто не поможет ему, никто не... полюбит больше, чем я, - сказал я сам себе, ложась в свою кровать и переворачиваясь на бок, подложив одну руку под голову». - Я не оставлю того, кто радуется не моим достижениям, а тому, что я рядом... просто есть... в его жизни, - пробормотал я, прикрывая глаза и накрываясь одеялом, пока в груди бушевал пожар и желание провести одну ночь с любимым братом. Я не требую ничего взамен... просто лежать с ним рядом... видеть... возможность дотронуться и почувствовать его тепло... уже тот луч света, которым я и живу, лелея ту надежду. Вынырнув из поглотивших воспоминаний, которые, подобно подводным путам, каждый... каждый чёртов раз погружают меня всё глубже на дно собственных мыслей, что остаётся загадкой, почему я всё ещё всплываю, а не тону, опустив руки и выпуская воздух из лёгких. Наверное, стоит бороться ради вот этого. Я улыбнулся самой искренней улыбкой, наблюдая метавшегося по улице младшего брата, который в расстёгнутой куртке и свисающим почти до асфальта шарфом оглядывался по сторонам. Сколько я так уже встречаю его? Сколько я на протяжении трех лет избегаю его? Сколько раз я убегал, убеждая себя, что это не он, а потом с болью в сердце и рукой на груди, которая царапала горящее место, норовя вырвать то, что тлело где-то внутри, слышу своё имя из его уст? Пожалуй, что-то в этом есть... изводить себя... бросать томные взгляды на мальчишку, с которым никогда не смогу быть и стоять в стороне, прячась за грязными переулками и стенами. Закашлявшись, я отбросил окурок, скуренный до фильтра, и, прикрыв ладонью рот, осознал, что стоило повременить с прочисткой гортани, так как сейчас на меня смотрели два тёмных глаза, сравнимых, разве что, с двумя безднами или чёрными кристаллами, притягивающими взгляд любого, кто их увидит. Резко отвернувшись и прикрывая лицо воротом плаща, я повторно кашлянул, чтобы успокоить новый приступ кашля, при этом пряча взор где-то на мусорных контейнерах и разбитых окнах. - Итачи? - родной голос был тих, взволнован, но решителен и настойчив. - Это ведь ты, не отпирайся, слышишь... даже не думай об этом... Я молчал. Не то, чтобы мне не хотелось обмолвиться с Саске хоть словом, прижать его к себе, коснуться его губ... но единственное, что я могу себе позволить, - это слушать его голос. - Брат... скажи что-нибудь... Если бы я не знал парнишку лучше, чем себя, то мог бы поклясться, что это была просьба, которую… я не могу не выполнить. - Не вижу смысла, - хрипло произнёс я, развернувшись, и, не смотря на подростка, прошёл мимо него, опустив глаза, чтобы не зацепить ими ещё черту, изменившуюся в родном лице. - Нии-сан! - мальчишка в последний момент схватил меня за локоть, заставляя обернуться и взглянуть на него. - Да что с тобой происходит?! Сначала уходишь из дома, а потом избегаешь меня, словно я тебе никто?!.. Свойственно своей манере, Саске стал злиться и требовать ответы на вопросы, пока я замер на месте, не сводя глаз с шарфа Учихи, который был точно таким же, как и у того мальчишки, которого я затащил в переулок и использовал по назначению. «Да не, я не был пьян, - поразился я лишь одной мысли, что в тот день прижимал к стене брата, грязно и пошло вторгаясь в его тело, вызывая хриплые стоны и всхлипы. - Ну, не настолько, по крайней мере...» - Итачи?! - подросток с силой дернул меня за ворот пальто, отчего моё лицо стало беззащитно от его взгляда и находилось всего в нескольких сантиметрах от его губ. Так близко... так желанно... - Мы не виделись три года, а ты стоишь как истукан и даже не замечаешь меня! - Иди домой, - бросаю я, стараясь больше не смотреть в сторону Саске, который походил на потерявшегося в большом городе подростка, но это ведь не так, у него всё есть в отличие от меня, но я не жалею, просто у всех бывают моменты, когда в голову закрадывается эта печальная частица «бы». Если бы... а если так... бы. Увы, выбор сделан, оступаться нет смысла, как и тратить время на болезненные воспоминания и тайные неосуществимые желания. - Но, брат... - в голосе парнишки слышатся нотки отчаяния, перемешанного с возмущением, которое я замечаю, не смотря на изменившееся выражение лица младшего Учихи, чьи тёмные брови нахмурились, а глаза так и норовили прожечь насквозь. Да, ненавидь меня, презирай, бойся и никогда не окликай... глупый маленький братишка. Я всегда слишком хорошо тебя знал, слишком норовил всегда быть рядом, часто не замечая косые взгляды взрослых, что же, теперь я вырос и понимаю, почему. Мир не создан для любви, заботы и понимания. Только жестокость, только безнадёжность и боль заставляет хоть как-то отрывать людей жопу от телевизора и идти на работу, зная, что дома их ждут голодные дети. Весь город построен на этом. Страна. Развернувшись на пятках, я продолжаю свой намеченный маршрут, пока хлопья снега, решившие прикрыть срам тёмных улиц, не привлекли моё внимание. Задрав голову, я рассматривал чёрное небо, подобное огромному занавесу, которая скрывало истинную сущность. Да, это просто муляж. Иллюзия. Мираж. Поймав такси, я указал водителю дорогу, а сам посмотрел в окно с мокрыми разводами, всё-таки мальчишка послушался меня, надеюсь, ведь и метель не заставит себя ждать, а нянчиться и довозить его до места жительства я не собираюсь. Не тот возраст. Не те обстоятельства и время. Я не имею права к нему прикасаться. Никогда. Моя серая обитель встречает меня своим полуразрушенным видом, не говоря уже о водителе, которой поспешно уехал, лишь бы не задерживаться здесь. Безликие развалины, кое-где обрушенные и с облупившейся краской, но сохранившее своё древние величие и культуру. Зайдя в здание, которое внутри было каменным и достаточно старым, чтобы устроить небольшой крах и обвал в любой момент приветливо скрипнуло дверями, пропуская меня. Идеальное место, что бы схорониться и скрыться от посторонних глаз. А вот и родной второй этаж, глаза поднимаются по мраморной лестнице, которая круто уходила вверх, там находилась единственная квартира, где можно было как-то ужиться. Хотя мне-то многого и не надо. Открыв несколько замков на железной двери, я вхожу в своё «бомбоубежище», как в шутку называют моё жилище мои, гм, коллеги. В чём-то они правы, конечно же, однако, я неприхотлив в этом плане и способен подстроиться и под более упрощённые условия проживания. Здесь всего три комнаты и соединенный туалет с ванной. Как ни странно, но я предпочитаю уживаться только в одной, оставив два других помещения как склад для хранения оружия или чего-либо ещё. К тому же там достаточно пыльно, а напрягать себя уборкой, заранее зная, что через пару дней всё вернётся на круги своя, мне не особо хочется. Обвожу внимательным взором комнатушку, где практически всё пространство занимает стол, стоящий посередине, с одной стороны кровать, где я провожу часы до своей смены или в переработке полученной информации. Всё же, моя работа не подразумевает перспективы приводить к себе гостей и шлюх, поэтому я предпочитаю снимать номер в отеле. Минибар вместе с остатками еды из ресторана стоит неподалёку на тумбочке, единственный шкаф занят книгами, а вещи разбросаны по всей комнате, включая единственное свободное от хлама кресло. Бросив на стол папку с заказом и скинув пальто на кровать, я сел на стул, стоящий рядом со столом и устало потёр веки, не представляя, что может мне хоть немного поднять настроение, а нет, представляя, но это за гранью разумного, это слишком нереально, запретно, недопустимо и столь желанно одновременно, что костяшки пальцев уже побелели. Да, Саске, уже однажды подсев на тебя нет возможности отказаться. Мой сладкий наркотик... Стук в дверь вывел меня из состояния близкого ко сну или дремоте, когда я резко подскочил и бесшумно приник к стене, доставая спрятанный под водолазкой пистолет, отличающийся своей лёгкостью и наличием глушителя, всё-таки стрельба в подобном месте может вызвать подозрение, как и обвал всего дома. - Ну же, покажись... - прошептал я, вспомнив, что дверь не закрыл, а рука уже взвела курок и направила пистолет на неё. Первый вошедший получит пулю в лоб. Всё же любопытство никого до добра не доводит, а для моих коллег существует пароль, которым они, если не желают смерти, могут воспользоваться. - Ну же, сукин сын, что ты колеблешься, - тихо проворчал я, когда напряженность дала о себе знать и рука начала затекать. Скрип двери - и раздаётся выстрел. В такие моменты, пожалуй, можно употребить данную фразу: «Вот же, блеать!».