Эта пуля для тебя

Забавные бывают люди. Особенно их эмоции, выражающиеся на лицах от чьих-либо действий, слов... предложений. Вот и сейчас я непринужденно стою около стола, вызывающе приподняв брови и не сводя взгляда с мальчишки, чей ступор несколько затянулся, а краски лица плавно переходили от густо-красного до бело-мраморного. - Ты... больной? - всё же выговорил Саске, пребывая в состоянии, близкому к истерике, от моих слов. - Ты серьёзно хочешь, чтобы я сделал... это тебе?! - Да, - просто кивнул я, полагая, что уже нет смысла отрицать, что я хочу его и мечтаю заполучить уже несколько лет. Глупые и ничем неоправданные надежды. Впрочем, я всегда рискую всем. - Но я твой брат! - с отвращением и непониманием крикнул подросток, вжавшись в дверь и, не спуская с меня глаз, более тихо и неуверенно прибавил: - И я... парень. Это заставило меня усмехнуться. И когда ты успел стать таким консерватором, Саске? Ах, ну да, ты же с раритетом абсолютной монархии проживаешь, не удивлюсь, что и невесту тебе по расчёту сыскали и трусы верности приберегли. Да и что в этом такого? Да, отсосать парню. Да, этот парень игрой судьбы и его же похоти твой брат. Ну и что такого? Учитывая то, сколько я с этим живу, по мне это вполне нормальное и объяснимое явление. - Я даю тебе выбор, либо минет своему обожаемому брату или... - мне ничего не оставалось, как достать из внутреннего шкафчика стола-буржуя пистолет с предохранителем, чтобы не дай боже от грохота стены не развалились, и направил на юношу. Нужен же ему ещё более существенный аргумент, чтобы приступить к делу, а не вдаваться в панику из-за вбитых в голову ремнем и кулаком отца принципами и правилами. - Или... твои почки отправятся на чёрный рынок. Если считаешь, что у меня рука дрогнет, как в прошлый раз, то ошибаешься. У меня нет семьи. У меня нет брата. А разрядиться, не прибегая к умелым ртам шлюх, я считаю прекрасным завершением вечера. В глазах парнишки мелькнул ужас от неизбежности происходящего, да и качнулся он как-то подозрительно, словно ноги подкосились. Неужели, Фугаку по-прежнему за каждое слово, не отдающее дань японским традициям, орёт благим матом? - Откуда у тебя все эти пистолеты?.. - почти беззвучно шепчешь ты, сжимая в мокрых от холодного пота пальцах свой телефон, словно надеясь, что он включится по велению волшебной палочки и тебя спасет чей-либо звонок, как и в прошлый раз. - Тебя это не касается, - ушёл я в какой раз от ответа. - Да и ты большой мальчик, пора бы и так всё понять. - Почему ты здесь живешь? - не сдавался ты, всем телом содрогаясь от того, что я по-прежнему держал тебя на прицеле и взвёл курок от раздражительных вопросов. - Я же сказал, что тебя это не касается, - повторил я более грубо, уже всерьёз намериваясь прострелить в тебе дырку-другую. - Тогда почему ты хочешь это сделать со мной? Что я тебе такого сделал?! Я просто хотел наладить отношения! - твой тон так и сквозил болью, обидой, злостью и тем самым чувством безнадежности, которое каждый раз испытываю я, будучи не в силах прикоснуться к тебе, сжать твои хрупкие белоснежные запястья с веточками голубоватых просвечивающих вен. Не в силах. Как бы ни хотел. - Естественная физиологическая потребность организма, - ответил я, скрыв большую и более осмысленную часть ответа, но и не солгав в целом. Ведь любовь заключается именно в том, что рано или поздно всё сводится к сексу. Так зачем ждать и терпеть, а не убить заразу под корень? - Считай это выгодным сотрудничеством, - продолжил я, ледяным взглядом продолжая лицезреть бледное лицо брата, которого колотила вполне объяснимая дрожь. Моё лицо, скорее всего ничего не выражало, кроме полнейшего безразличия и отстраненности от мира сего, пока внутри всё кипело в предвкушении. - Ты остаёшься жив - раз, и получаешь ключ - два, а я всего лишь успокою нервы после долгого и нудного дня. По-моему, вполне выгодно, учитывая, что ты получаешь больше, чем я... может, исправить это? - вкрадчиво предложил я, еле сдерживая смешок с перепуганной моськи Саске. - Нет! Я... я... согласен, - заплетающимся языком пробормотал Учиха, закрывая покрасневшее от стыда лицо руками, - ...обещай, что точно отпустишь меня... - Обещаю, - произнёс я, немного удивленный тем, что ты так быстро сдался. Хотя, может, ты и так не хотел? Бред, да и только. К тому же, держать тебя здесь насильно смысла нет. Кровать одна, да и кроватью эту развалину на ножках назвать сложно. Скорее это новый матрас с одеялом и подушкой, простынёй и покрывалом, которые ты со мной, маловероятно, был бы согласен делить... впрочем, место около батареи всегда свободно, не считая семейства процветающих кактусов, удобно расположившихся на подоконнике. Не отпуская пистолета, я наблюдал предел своих эротических фантазий, хотя он здесь был одет и не стоял раком, зато это была реальность, за которую я готов был и душу расколоть, если таковая есть. Пребывая на грани отчаяния, Саске всё же находит в себе силы подойти ко мне, когда я его поманил рукой, однако, чтобы присесть на колени с лицом, полным отвращения, обиды и той немой гордости, которая всегда горела в глазах всех моих родственников. - Давай, не стесняйся, - услужливо двинул я бёдрами, когда юноша с тяжёлым и грудным вздохом опустился передо мной, и его лицо оказалось напротив моего паха. От такой близости и ощущения столь приятного и неизбежного, у меня порой даже сердце замирало в томительном удовольствии предвкушения, а член чуть ли пульсировал, норовя порвать брюки. Саске даже не придётся выжидать предварительной эрекции, поэтому, можно сказать, я ему одолжение тем самым сделал, хотя, судя по его глазам, выпуклость в моих трусах его больше смущает, настораживает и пугает, чем подталкивает к быстрому отсосу и скорой поездке домой. А зря. Быстро бы отработал и уехал, нет, сейчас ещё будет по любому ломаться, как кисейная барышня. - Итачи... - начал было подросток, как я и ожидал, дрожащим голосом, вновь надеясь увильнуть, однако, я лишь качнул пистолетом в руке, и брюнет умолк, растеряно глядя на мою ширинку, к которой он несколько раз протягивал трясущиеся руки и тут же их отдёргивал, не решаясь. Интересно, Саске, а как ты в рот брать собираешься? Так и не дождавшись чего-то большего чем это, я сам расстегнул свои джинсы, после чего оперевшись на стол позади себя руками, но по-прежнему не выпуская оружия из рук, которое было неким кнутом и манипулятором, заставляющим мальчишку хоть немного проявлять инициативу, пусть и под страхом выбитых мозгов. - Достань его, - поняв, что брат такими темпами может тянуть резину и до старости, надеясь, что у меня всё отсохнет, я внятно стал перечислять последующий действия школьника, раз он сам не в состоянии сообразить, что к чему. Пронаблюдав, как брат, кое-как совладав с собой, касается моего паха, я невольно тяжело выдохнул, отчего уверенности у подростка поубавилось, но косой взгляд на дуло пистолета - и мальчишка не слушающимися пальцами оттягивает резинку чёрно-красных боксеров, при этом медленно придвигаясь лицом и бледнея пуще прежнего при виде моей плоти, которая была полностью в «боевом состоянии» при виде такой-то мордашки. - Тебе должно это льстить, - не удержался я от очередного комментария, глядя на то, как Саске уставился на стоявший колом член, словно отродясь такого не видел у себя же. Впрочем, я и так слишком разболтался сегодня без причины, хотя в прежние времена, заткнуть было подвигом именно парня, который, покусывая свою губу и не отрывая глаз, смотрел на мой стояк. Не в последний раз, посмею на это понадеяться, но процентное соотношение этого можно приравнять к нулю. Пропустив мои слова мимо ушей, юноша приоткрыл губы и обхватил ими головку моего члена, при этом ухватившись руками за тёмную ткань джинсов на моих бедрах. Захватившие ощущения кайфа, полной прострации и неописуемого удовольствия, к которым, чтобы привыкнуть, мне понадобилось несколько секунд... И вот я прикрыл глаза, сдерживая рвущийся наружу полурык-полустон, готовый уже сорваться с губ, но вовремя заглушенный болью. Братец пустил в ход зубы, хоть и не сильно, но, блеать, господа и дамы, я готов был поклясться, что мне чуть член не откусили. Зашипев от боли, я дёрнул юношу за волосы на затылке, заставляя откинуть голову назад и с ужасом посмотреть на меня. Я был готов уже вырвать эти два испуганных и тёмных, как бездна, глаза, но отчего-то смилостивился, сжимая в пальцах иссиня-черные волосы, мрачно сказав: - Ещё раз пустишь в ход зубы, останешься без них. Надеюсь, есть до конца жизни кисели и каши в твои планы не входило? - Получив отрицательный кивок головой, я отпустил руку, снова расслабляясь и отдавая команды: - Работай губами и язычком, давай-давай, иначе по полной программе пройдёмся за твои кусательные умения, - предупредил я, пока Саске лишь скривился и смерил меня ненавидящим взглядом, но всё же взял член в рот насколько мог. Мне оставалось только догадываться, как тошно становилось юноше от понимания того, что он делает и кому, зато какой кайф, наслаждение и просто эйфорию ловил я, даже описывать нет смысла. Слов не подобрать, когда мечты сбываются, и губы возлюбленного проходятся по твоему члену. Особенно в первый и последний раз. - Молодец, - пробормотал я хриплым голосом, позволяя себе короткий стон, когда Саске воспользовался своим языком, став водить им по всему стволу, при этом уделяя внимания и головке, очерчивая кончиком её контур. Пожалуй, сексуальней зрелища я ещё не видел, однако меня не покидали сомнения, что паренек представляет вместо члена леденец, учитывая все эти приятные посасывания и причмокивающие звуки. Мм, Саске? А может тебя в реальность вернуть? Не долго размышляя о столь забавляющей идее, я резко прижал голову школьника к своему паху, заставляя его тем самым распахнуть прикрытые глаза и сдавленно застонать, предупреждая о рвотном рефлексе, однако, я уже зашёлся в собственных ощущениях, закатывая глаза от сладкой тяги внизу паха, которая скапливалась понемногу за весь неумелый минет, если эту пародию можно им назвать. Вибрация от криков брата проходила по всему члену до самого основания, отчего я судорожно прикусил губу, не давая столь громкому стону пройтись и стихнуть в стенах комнаты, по-прежнему придерживая вырывающего мальчишку за волосы, пока тот не стал предупреждающе касаться нежной кожицы зубами, и мне пришлось убрать ладонь. - Ублюдок... ненавижу... - между приступами кашля шептал Саске, чуть ли не оплакивая потерю девственности своей глотки, пока я с усмешкой на тонких губах внимал его речам, слушая их с долей какой-то иронии и умиления. Ну, правда, Саске, неужели, ты думаешь, что это меня, повторюсь, меня, хоть немного заденет? Прошедшего через огонь, лёд, медные трубы, агонию сердца, гниение души и моральное самоуничтожение? Глупый ребёнок. - Если не хочешь, чтобы все твои потуги прошли зря, то заканчивай и сваливай, - лишь ответил я, пока брюнет, потирая горло, исподлобья глядел на меня, как на врага народа номер один. Что же, это, скорее всего, так и есть. - Не могу я больше! - выкрикнул парень, шмыгнув носом и вытирая выступившие в уголках глаз слёзы, которые неприятно кольнули меня за живое... вот только что это? - Больной выродок... - прибавил подросток довольно таки тихо, но слышно, при этом отвернувшись. - Успокойся и доделай, что начал, - хмуро произнёс я, постукивая нетерпеливо пистолетом по столу, пока мальчишка высасывал проблему из пальца. - Расслабляй горло, чтобы взять больше. - Хватит меня запугивать им... - нервно кивнул на оружие брат, возвращаясь в прежнюю стойку около моих ног и помогая уже себе рукой и посмотрев мне в глаза. Плавно изогнув брови, я всё же отложил пистолет подальше и вцепился пальцами в края стола, так как Саске последовал совету и неуверенно, но верно стал вбирать весь член в свой рот глотательными движениями, отчего я думал, что кончу ему прямо в глотку, потому что вся эта теснота, приятная влажность рта и сокращающиеся мышцы горла приносили такой кайф, который ни одна шлюха не в состоянии доставить. Ведь это Саске. Мой Саске. Мой маленький глупый брат... - Саске... - одними губами произнёс я ненавистное и обожаемое имя, закидывая голову назад и поддаваясь бедрами вперед, при этом кончая в рот мальчишке, который так и не успел отстраниться. Пока я отходил от оглушающего и крышесносящего оргазма, впитываемого каждой клеткой тела, тяжело дыша и успокаивая разбушевавшийся ритм сердца, отстранившийся Саске яростно отплёвывался, в кровь стирая и без того истерзанные губы, надеясь тем самым избавиться от привкуса спермы. - Отдавай ключи, - прохрипел брат, когда я, сладко потянувшись, убрал достоинство и застегнул ширинку, при этом не спуская мягкого взгляда с юноши, который плевался ядом, хоть и сам согласился на подобное условие. Принудительно... но согласился. - Встань и возьми, - в тон ответил я, всё так же не сводя взгляда с раз за разом меняющихся эмоций на лице подростка. А ведь он всегда был таким, насколько я помню. В отличие от меня, бесчувственного, малоэмоционального и холодного, Саске всегда пылал всеми душевными порывами, выставляя их напоказ, пока я держал всё в себе, не позволяя никаких слабостей, разве что той единственной, которая сейчас, поднимаясь на ватных ногах, беспомощно выискивает темными покрасневшими глазами ключ на столе. Ключ из этого ада. Я даже несколько завидую ему, ведь он просто может уйти, сбежать, забыть и больше не возвращаться сюда, при этом жить, как ни в чём не бывало, пока я всё так же буду в томлении и в холодном поту просыпаться от очередного сгрызающего душу и издевающегося над разумом и сердцем сна с участием родного брата. Неуверенно подойдя ко мне, Учиха протянул руку к ключу, постоянно глядя на меня, будто бы я сейчас наброшусь на него и изнасилую. Неплохая идея, впрочем... я обещал. Единственное обещание, которое я ещё могу выполнить. Проследив за рукой, которая, чуть подрагивая, ухватила железный ключ и собиралась отдалиться, я, чуть схитрив, поддался вперед и втянул мальчишку в непроизвольный поцелуй, едва ощутимо коснувшись его губ своими, при этом вдыхая столь знакомый родной и приятный аромат волос, кожи, тела брата. Саске, не оценив моего порыва, лишь истерично оттолкнул меня, тяжело дыша и шипя что-то нечленораздельное, отбежал к двери, нетерпеливо вставляя тяжёлый ключ в скважину и пропадая в неизвестности, скрывшись за металлической скрипучей дверью, пока я всё смотрел ему вслед, зная, что он больше никогда и ни за что сюда не вернётся. Цель достигнута. Жаль.