Эта пуля для тебя

Я продолжал не сводить глаз и ствола с брата, который первые пару секунд после моего заявления молча глядел на меня в ответ, а потом истерично засмеялся, что длилось не долго, но напряжённо, ибо хохотал парень отнюдь не весело. А как может быть иначе, когда на тебя направлен пистолет? - Ты опять издеваешься, ублюдок? - наконец, скинув с себя безудержное веселье и как-то вяло ухмыляясь, протянул Саске, засунув руки в карманы своей куртки и не торопясь выполнять поручение, пока моё терпение, и без того на сей момент шаткое, всё больше походило на огарок свечи, поэтому шутить не было в моих планах и своими действиями мальчишка ещё сильнее меня раздражал, чем возбуждал. Есть такие люди, которые ходят по лезвию даже не задумываясь о том, что оно может полоснуть в любой момент. Вот и ты, братец, такой наивный и глупый. Тебе жить осталось три дня. Три жалких дня, чтобы жить. Семьдесят два часа, чтобы осмыслить, понять и умереть. Слишком мало. Ничтожно. Особенно, когда я знаю время твоей смерти, а ты лишь смотришь ей в лицо, так нагло усмехаясь и покачивая головой, теряя драгоценные минуты. - Заканчивай свой спектакль, мне надоело выслушивать твои эротические фантазии. Если так приспичило, иди сними проститутку, их вечером в городе полным-полно, на любой вкус, цвет и размер груди, - процедил мальчишка, поправив лямку сумки на плече. - А свои деньги я отработал, так что не запугивай меня... Раздался выстрел, от которого у меня чуть уши не заложило, к тому же даже известка с потолка посыпалась. Более того, данный выстрел произвел я. Рука дрогнула, так сказать. Пожалуй, единственное, что я хотел прямо сейчас, за исключением брата, это заткнуть ему рот. - О, неужели ты замолк? - на этот раз ухмылка пролегла на моих губах, пока Саске от испуга и слова не мог вымолвить, в упор глядя на дуло пистолета, откуда уже вылетела одна пуля, что прошла так точно, что следом послышался ещё и глухой удар об пол. Сумка с тетрадями и учебниками свалилась с плеча юноши из-за порванной лямки, что я прострелил. - Я хочу, чтоб ты разделся. Приступай, - хрипло произнёс я, чувствуя, как новая волна кашля вновь дерёт горло, оставляя после себя неприятное тянущее ощущение. На лице брата появилась гримаса ненависти, к которой я уже успел привыкнуть, но это ещё было не так ощутимо, чем когда Саске понял, что я не оставляю ему выбора, и, сжав зубы, чтобы снова не ляпнуть что-нибудь, скинул с нескрываемым раздражением с себя куртку, уставившись на меня, как злой, но забитый зверёк, которого принуждают тут польку танцевать. Впрочем, мне было не на что жаловаться, когда после быстро стянутой куртки на кресло лёг свитер, а за ним и футболка. Пока школьник справлялся с ремнём и ширинкой джинсов, или делал вид, я замирал от предвкушения того, что смогу прикоснуться к этому телу, которое в этой убогой квартире смотрелось ещё лучше, чем если бы это зрелище я наблюдал в роскошном отеле. Тут можно было бы не отвлекаться на богато украшенный интерьер и на свет люстры, здесь было только слегка худоватое подростковое тело в полутьме севшего зимним вечером солнца, что играло своими блеклыми лучами на белоснежной коже брата, которая успела покрыться мурашками не только от холода, присущего моему новому дому, но и от мысли, что на этот раз я буду менее благосклонен к порче имущества, а займусь конкретно владельцем. Я обвёл глазами плоский живот, изгиб спины, два розоватых соска и несколько синяков известного мне происхождения, которые даже не портили общей картины, а только подчеркивали и без того великолепное тело моего младшего братишки, где, даже если бы я хотел, а я очень хотел многие годы, не смог бы найти ни одного изъяна. Каждая косточка, ямка, что я видел, казались мне верхом всякого искусства, я бы мог с полной готовностью сказать, что наша общая мать была лучшим скульптором, раз смогла родить столь совершенное существо. - Теперь джинсы... - пробормотал я, любовно оглядывая каждый сантиметр тела брата, что всё ещё держался за штаны, не желая снимать их. - Тебе не жирно будет, урод? - прошипел брюнет, уже пройдя этап первого страха и явно не желая расставаться со штанами, за которые вцепился, как за спасательный круг. - В самый раз, детка, - в столь же милой форме ответил я, отложив пистолет за ненадобностью. Всё же теперь он стал бесполезен, так или иначе будет невыносимо глупым придерживаться одной и той же тактики. - Не называй так меня, - выплюнул брат, словно я повторно заставил его делать мне минет, что впрочем остаётся, как вариант не за горами. Ведь стоит опробовать всё, пока есть время. - А иначе что? - губы сами собой растянулись в игривой полуулыбке-полуухмылке, всё же Саске, даже встав в «позу», мог заставить меня немного оттаять и отвлечься на разговор, между которым уже пролегла дорожка похоти. - Ты ответишь за это! Я пойду в полицию, расскажу отцу и... тебя посадят! Слышишь?! Ты будешь гнить в тюрьме! - давился собственной безвыходной злостью мальчишка, пока я продолжал улыбаться над несмышленостью юноши, который грозил мне тем, что давно потеряло всякий статус и смысл у меня. - А если мне плевать? - спокойно поинтересовался я, подходя к разъярённому подростку, который тут же отступил назад, побледнев и не зная, что ответить на это, пока я продолжал наступать, смещая брата к матрасу на полу. - Если мне плевать на общепринятые законы, а, Саске? Я же убийца, одним преступлением меньше, одним больше... разницы особой нет, - продолжал я наступать, пока мальчишка не споткнулся об мою «импровизированную постель» и не рухнул на неё, сразу же пытаясь подняться на локтях. - Не подходи ко мне! - истерично закричал брат, отползая назад и уже впадая в состояние жертвы, неспособной сопротивляться. Это печально. Я не думал, что тебя так легко сломать, Саске. - Почему? Почему я должен отказывать себе в твою пользу, если всё равно сяду в тюрьму, буду глядеть в лицо закону, откровенно поливая его грязью, предварительно сделав с тобой то, что постоянно откладывал? - будничным тоном спросил я, заглядывая в глаза мальчишке, что приготовился уже отталкивать и брыкаться. Но на этот случай Дей как будто знал и прикупил наручники, которые экстравагантно лежали наверху пакета, как бы давая повод воспользоваться ими. - Ты мой брат! - выкрикнул мне в лицо Учиха, якобы это должно что-то было значить для меня. Зря-зря, время, когда родственные узы для меня имели значение прошло, теперь остались только пустота и похоть, а также моя всепоглощающая и необъяснимая любовь к этой сволочи, что травит меня изо дня в день своим присутствием. - Если это всё, то давай уже начнём, - перешёл я сразу к делу, нависая сверху и чувствуя, как мне в грудь упёрлись ладони парня, который сразу же стал всячески пытаться выбраться из-под меня, брыкаясь и скалясь. - Слезь с меня! - запаниковал юноша, лежа подо мной полуобнажённой фарфоровой куклой, такой же бледной и прекрасной. Эту куклу не портила даже та брань, что лилась из её рта. - Ублюдок! Мразь! Я даже не стал пытаться поцеловать брата, ибо без языка я оставаться пока не хотел, поэтому, обдавая тёплым дыханием ухо младшего, шепнул, проводя холодными пальцами по бархатистой коже его ребёр, отчего юноша резко замер и судорожно выдохнул воздух из лёгких. - Знаешь, что делают с непослушными мальчиками, Саске? Их воспитывают. Кнутом и пряником, - я едва касался губами пунцовых щек, что раскраснелись от моей близости и гнева, который кривил красивое лицо юноши. - Перестань! Меня сейчас стошнит! - школьник стал ещё сильнее вырываться из моих рук. - Тебе понравится, - без тени сомнения обещал я, приподнимая лицо парня за подбородок и соприкасаясь с его губами своими, пока паршивец не укусил меня, вызвав больше раздражения, чем боли. Не так я планировал всё это провести, но раз иного выхода нет, то придётся воспользоваться подручными средствами. Перехватив одну руку брата за запястье, я потянулся за наручниками, которыми и скрепил это недоразумение, что продолжало отчаянно сопротивляться и поливать меня всеми известными словами из раздела жаргона. - ОТПУСТИ МЕНЯ! ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ, СУКА! Пока мальчишка, будучи лишённым сводобных рук, надеялся как-нибудь меня спихнуть с себя, я добрался до кляпа, что опять же был здесь благодаря Дейдаре и напоминал пластмассовый шарик с кожаными ремешками для закрепления. Это могло бы пригодиться, чтобы не оглохнуть и не выслушивать всё, что мне мой добрый брат хочет высказать на повышенных тонах, доводя себя до хрипа. Завидев атрибут в моих руках, юноша притих и замер, уставившись на кляп, которым я покрутил у его носа. - Нравится? - не удержался я, чтобы не поинтересоваться, ведь у Саске был такой вид, что его ледяной водой из лужи обкатили. - Убери... это, - прошипел брат, старательно вытягивая шею, чтобы атрибут даже не касался его. - Будешь пай-мальчиком, и это не пригодится, - предупредил я, поднимаясь с матраса и отходя на пару шагов, чтобы снять с себя лишнюю одежду, при этом присматривая за школьником и тем самым предостерегая его от необдуманных решений. Стоило мне снять всю верхнюю одежду и остаться в одних брюках, пока по спине черной россыпью легли распустившиеся волосы, впрочем, как я считал, красотой я не отличался, что нельзя было сказать про Саске, уставившегося на меня с таким завороженным взглядом, как на восьмое чудо света. - Нравится? - решил я снова подтрунить мальчишку, проводя ладонью по рельефным мышцам торса. - Да пошёл ты! - поднял нос к верху брюнет, сморщив его и отвернувшись, при этом красноречиво алея. Всё же чувства юмора у моего брата никакое, пришлось признаться мне самому себе, наклоняясь к пакету, чтобы достать оттуда тюбик со смазкой, ведь мне не хотелось, чтобы подросток очень сопротивлялся и совсем уж не получил удовольствие, всё же я ставил душу на кон только на общий оргазм, а не на изнасилование, которое всё сильнее укоренялось у меня в голове, судя по поведению юноши, что успел сигануть к двери, спотыкаясь о собственную одежду на полу. - И куда ты собрался? Думаешь, я как квалифицированный убийца тебя не догоню? - умилился я тому, как брюнет, тяжело дыша и озираясь назад, пытается справиться с замком на железной двери, что преграждала ему путь на волю. Юноша не отвечал, лишь, как-то жалко пискнув, стал снова пытаться дрожащими скованными руками сдвинуть щеколду, пока я покручивал в руке кляп и придвигался к нему, словно хищник к загнанной в угол жертве, что жмётся к двери в попытках просочиться сквозь неё, что-то лепечет бескровными губами, не отводя глаз с надвигающейся угрозы в моём лице. - Боишься? - задал я всего лишь один риторический вопрос, чувствуя, как сквозняк скользит по полу, задевая края штанин и заставляя невольно покрываться кожу пупырышками. - А как ты думаешь, убийца? - не понимая, что делает себе только хуже, прошелестел Саске, на что я хмыкнул и с силой потянул пацана к столу, который по нему соскучился. Интересно, а будет ли у тебя дежа вю, братишка? Нагнув сопротивляющегося мальчишку животом к столу и уткнувшись ему носом в лопатки, я вдыхал запах кожи парня, его страхи, дрожь, что проходила по всему позвоночнику. - Отпусти! Ненавижу тебя! Чтоб ты сдох! - кричал брюнет, неистово вертясь, не давая мне насладиться моментом и наседая на мой слух. Тут-то мне и пригодился атрибут из секс-шопа. Но кто сказал, что его будет надеть так просто? - Зачем тебе я?! Отпусти! Не трогай! - уже терял всякие принципы и гордыню Учиха, входя в состояние истерии, где только и делал, что вопил и дергался, не давая мне и шанса, чтобы его успокоить, обнять, прижать к себе... В общем, Саске сопротивлялся, как мог, пока я вожделел его уже какую минуту, а то и час за сегодняшний день, особенно когда он был так близко, буквально у меня в руках. Такой хрупкий, дерзкий, вертится, словно от этого зависит его жизнь. Забавно даже, ведь раньше, когда-то совсем давно в той моей другой жизни, ты, мой вечный героин, всегда был мягок и счастлив, когда выпадали те жалкие минуты, когда мне удавалось закончить указания отца раньше и пойти с тобой погулять, поиграть или даже просто посидеть в саду нашего дома. Тогда и мне это было достаточно, но не сейчас. Я вырос, как и долго сдерживаемые желания. Прости, братишка, но терпеть уже нет сил, и это не потому, что ты мне не дорог, не потому, что я не пытался тебя защитить не то от себя, не то от отца, но всё равно на тебя выпала зловещая монета судьбы, решив отобрать единственное, что я люблю и готов повторять это постоянно, пока ты смотришь мне в глаза, дышишь, и твоё сердце бьётся. - Не трогай меня! - всё тем же требовательным возгласом вывел меня из мёртвой хватки пут вины Саске, после чего ойкнул, так как, сам того не замечая, напоролся металлическими браслетами на гвоздь, зацепившись за него и теперь лишив и без того малоподвижные руки любого движения, что в общих чертах было мне только на руку. - Чёрт... - Видишь, Саске, сам Господь решил, что нам суждено быть вместе, - прохрипел я на ухо юноше, что тихо взвыл, отпинываясь всё ещё свободными ногами и не прекращая бороться за своё тело, которое я уже любовно поглаживал ладонями, не веря собственным ощущениям, глазам и ушам. Что именно сейчас подо мной именно брат. Ни шлюха, ни Дейдара, ни первый попавшийся подросток, а мой горячо любимый братишка. - А теперь полежи-ка минутку, я сейчас, - я провел пальцами между рёбер у парня, что от прикосновений зарделся и сделал отчаянную попытку меня в очередной раз пнуть, но лишь ударился коленкой об стол. Спасибо тебе, чувак сверху, я знал, что прежде чем я сдохну, ты хочешь навешать на меня побольше грешков. Что же, слушаюсь и повинуюсь. Пройдя к уже знакомому пакету, я достал оттуда плеть, которая так элегантно смотрелась в руке, что я невольно задумался, опробовав её на собственной ладони, не щадя кожу. Оставив парочку розоватых полос, я лишь вздохнул, ощущения двоякие. С одной стороны неутихающая боль, с другой - желание повторить удар. Странный я человек, ведь так и в жизни. Бегу от Саске, а сам постоянно льну к нему, как жвачка на подошву новой обуви. Закон подлости, что сказать. Переведя взгляд от плётки к столу, где всё это время тихо, как бы это странно не было, лежал Учиха, во все свои ониксовые глаза уставившись на меня и, судя по всему, очень надеясь, что вещь в моей руке его не коснётся. А спрашивается, почему бы и нет? - Помнишь, что я сказал? Кнутом и пряником, - уголки моих губ дрогнули в какой-то гнусной усмешке. Выпороть родного брата? Чудесная идея, может он себе ещё и язык прикусит в это время. - Ты не посмеешь... - затравленно и не слишком уверенно пробормотал юноша, что его якобы «утверждение» звучало больше похожим на вопрос. - Проверим? - подмигнул я брюнету, отчего тот весь сжался и снова возобновил свои попытки высвободиться, при этом калечась без моего участия, то и дело врезаясь конечностями о деревянную поверхность или ножки стола, что и без того был убогим куском дерева, не приносящим пользы, как таковой, так ещё и стал новым секс-атрибутом. Всё с той же усмешкой пристроившись позади юноши, я провёл кисточкой плётки по острым лопаткам и по бокам, больше щекоча мальчишку, который вновь замер в ожидании, лишь стараясь повернуть голову, чтобы видеть, чем я занимаюсь. Какой ты хитрый, дружок. Жаль, что тут не обзор нужен, а... Рука приподнялась, готовясь к шлепку, после чего рассекла воздух, опуская плеть на бледную спину, где тут же проявились алые полосы, словно когти, прошлись поперёк позвоночника, а комнатною секундную тишину прервал крик. - Перестань! - Не думал, что у тебя такой низкий болевой порог, - покачал я головой, входя в какую-то прострацию, где больше хотелось наказать, выместить всё то, что я копил все эти три года. Эти три страшных года, что грызли меня. Жрали. И на кого я всё это вбрасывал? На тебя, родной мой. Крик продолжился, но на этот раз я не сделал паузы, повторив удар снова и снова, при этом не сводя глаз со спины мальчишки, что была уже разукрашенная полосами и ссадинами, которые ложились друг на друга, с каждым разом увеличивая длину очередного вопля. Наверное, я тот ещё ублюдок, раз мне это понравилось. Нет, не сам процесс, где сильный унижал слабого этой поркой, что постепенно переходила ниже, завоёвывая территорию багровыми пятнами, от которых шёл жар боли и стонов, что каждый раз пропускал парень, вжимаясь грудью в стол. Так что меня привлекало в этой пытке? Сначала я решил, что это боль. Не моя. Чужая. Хоть малая часть того, что чувствую я. Когда уходил. Когда убегал. Когда застал тебя с этой малолетней шлюхой в кафе, когда ты постоянно приходил ко мне, напоминая о том, что было и есть. О том, как я тебя бросил. Как предал. Как постоянно вставлял себе в сердце иглы, словно играясь в куклы-вуду, где главной марионеткой был я сам. Плётка в какой уже раз приложилась о покрасневшую кожу, вырывая из тебя на этот раз не болезненный крик, а лишь слабый вздох. Неужели выдохся? А я ведь только начал. Я даже и процента всего того, что я держал в себе, не выложил, хотя, если я это сделаю, тебя придётся потом от стола кухонной лопаточкой отскребать. - Больно? - шепотом спросил я, приложив холодную ладонь на горячую спину брата, который тут же скрипнул зубами, скорее всего, предпочтя очередной удар, чем моё прикосновение. Понимаю. Мне нечем гордиться, ведь чем больше ты будешь меня ненавидеть, Саске, тем проще мне будет тебя убить, ты сам к этому придёшь, ну или я не выдержу твоего красноречиво взгляда. Вариантов много же. - Сдохни, - шёпот в ответ. Я прикрыл глаза, не сказал бы, что сейчас голос брата был музыкой для моих ушей, да и никогда он таковой и не был, но слова всё «радуют» и «радуют», однако. - А я-то как люблю тебя, - пробормотал я, проводя по одной из кровоточащих ссадин на спине юноши пальцем, норовя ткнуть побольнее. Око за око. Вот только в моих словах не было скрытого сарказма или иронии, скорее безнадёжность. А как ещё назвать всё это? Что же, теперь можно и кляп воткнуть в рот братишке, ничего нового он мне точно не скажет, да и криков я наслушался, до сих пор в ушах звенит. Подобрав шарик с ремешками, я обошёл стол, слегка нагнувшись, чтобы заметить, как в свете луны, что любит по вечерам выглядывать, особенно зимой, лицо брюнета, который, прикусив губу, из которой уже капала кровь на поверхность стола, прожигало меня смертоносным взглядом. Если бы им можно было убить, я уже бы давно скрюченный на полу лежал, а так будешь довольствоваться одной лишь слепой ненавистью, зараза. - Открой рот, - как можно мягче попросил я, не рассчитывая на сотрудничество, которого ждать и не пришлось после плевка в мою сторону, который, не долетев, упал на пол. Что же, сам убирал, сам и нагадил. Отлично, хорошо. Попробуем иначе. Протянув руку к лицу юноши, при этом рискуя лишиться пальцев, я аккуратно закрыл нос мальчишке, не давая ему нормально дышать. Сколько ты выдержишь? Надувшись, как гордый индюк, парень старательно боролся с отсутствием кислорода в лёгких, пока, не выдержав, открыл рот, чем я и воспользовался тут же освобождая нос и просовывая красный шарик в рот мальчишке, заодно и фиксируя кляп за затылке у брюнета. Силясь как-нибудь избавиться от кляпа, брат совсем не обратил внимание на моё перемещение к его штанам, что висели на какой-то ширинке, которая в момент была расстегнута, и вещь полетела под ноги. Возмущенно и яростно захрипев от того, что не может мне всё высказать и даже двинуться, мальчишка попытался что-то сделать руками и тут же, уткнувшись лицом в стол, жалобно проскулил. Что именно, так я и не понял, зато имел наглость поиграть с резинкой боксеров юноши, пока он надрывался и брыкался, не имея возможности дотянуться до меня и вгрызться в горло. - Да ладно тебе, - ладони легли на ягодицы парня, отчего тот взвыл и ударился головой об дерево, пока я пошло их сжал, впиваясь ногтями в кожу до боли и до красных пятен на молочной коже, что уже и без того была испестрена от плётки, несмотря на то, что я не особо заходил на филейную часть, решив, что ей ещё за всё достанется, а может и не раз. - Чему быть, того не миновать, - изрёк я, сдирая с бедёр извивающегося и хнычущего братца нижнее бельё до самых лодыжек. - А ножки-то у тебя загляденье, - резюмировал я, не удержавшись, чтобы лишний раз не провести ладонью по обнажённой коже, пробежать пальцами по внутренней стороне бедра дрожащего крупной дрожью парня, довольно похлопать по округлостям и прижаться всем телом к мальчишке, понимая, что он теперь мой. Только мой. Да и раньше он тоже им был, только не понимал. А видишь, как получилось, Саске, сколько бы я и ты не убегали, сука-судьба всё равно расставит по своим местам всё, мы можем менять только факты, места и действия. Жаль, что только это ненадолго. От этой мысли внутри меня всё снова похолодело, ведь понимание, что после того, как я сделаю это, мне придётся убить тебя, ничуть не лучше того, что я делаю сейчас. - Прости, - прошептал я, уткнувшись лбом в пространство между лопатками мальчишки. - Прости меня, - пробормотал я повторно, коснувшись губами израненной кожи, отчего тело подо мной в очередной раз пропустило сквозь себя нервную дрожь, полную страха и отчаяния. Видишь, ты уже понимаешь, что ничем хорошим это не закончится. Тюбик со смазкой был под рукой, поэтому я мог воспользоваться им, не переставая извиняться перед младшим братом, что всхлипывал и отчаянно дёргался как мог, пока я прижимал его грудью к столу, одной рукой придерживая за бедро, а другой размазывая смазку по сжавшемуся анусу подростка, который протяжно взвыл, в который раз стукнувшись об поверхность стола головой. - Т-ш-ш-ш, - пройдясь кончиком носа по шее брата, я попытался протолкнуть палец в него, но мальчишка боролся за свою невинность как мог, сжимая ноги и увиливая от неприятного проникновения. - Ты же не хочешь, чтобы было не только противно, но и больно? В ответ мне был только полный вселенской скорби всхлип, который я принял за положительный ответ, так как юноша, ещё немного поборовшись с собой, затих, однако об истинных эмоциях выдавали подрагивающие плечи брюнета и порывистые вздохи. Саске был, как и ожидалось, девственно узким и тугим. Поэтому мне пришлось куда больше времени потратить на разработку его отверстия, что вообще не желало быть местом наших утех, раз так активно сопротивлялось, как и сам его хозяин. - Расслабься, - попросил я, проводя языком по краю ушной раковины брата, что лишь вздрогнул, но помогать мне отказался, пряча ставшее красным от напряжения, стыда и боли лицо, уткнувшись в собственную руку. - Мне воспользоваться каким-нибудь ещё подарком Дейдары? От этих слов парнишка как-то обмяк в моих руках, слишком буквально восприняв мои слова, пока я вводил в него второй палец, так же обильно смазанный лубрикантом. Вдохновлять Саске на что-то ещё я не счёл ненужным, ибо он и так переступал через себя, вставая на глотку собственной гордыни, что у него была в излишке. Аккуратно двигая пальцами в собственном брате, что лишь вздрагивал и шмыгал носом, то ли смирясь со своим положением, то ли затаившись, чтобы попытать удачу снова. Я же был в состоянии, когда понимаешь, что всё, что с тобой происходит, правда, но не веришь до конца, хоть и ощущаешь ты это то остро, то притупленно. Странно как-то, ведь я всегда думал, что секс с родным братом будет лучшим в моей жизни счастьем, а что я имею в итоге? Я рад? Я счастлив? Я готов бороться за него? Нет. Пусто. Как здесь, так и в душе, что сдалась на радость врагам. Не этого я хотел, совершенно не этого. Вытащив пальцы из парня, что тут же вжался и вцепился в стол с такой силой, что побелели костяшки на и без того мраморно-белой коже. Догадываешься, что будет дальше? Молодец. Приспустив собственные штаны с бельём, я как-то машинально смазал собственный член, словно готовясь всадить нахальному болтливому Тскури, что в выжидании поднимает зад, шире раздвигает ноги и призывно стонет, а не дрожащему, словно перед гильотиной, Саске, который так жалко смотрелся на этом старом столе с разукрашенной ударами плётки спиной. Противное чувство жалости. Даже не знаю, что ненавидеть больше: себя за то, что посмел испытывать его, или братца, что вызывает это. Пристроившись позади мальчишки и приставив эрекцию, что в отличие от меня и моего настроения была только рада избавиться от «нахлынувшего» возбуждения, к его растянутому кольцу мышц, я легко двинул бёдрами, вводя головку, отчего подросток замычал в кляп, зашкрябав ногтями по столу и двинулся вперёд, силясь избежать проникновения. Это меня позабавило. Настолько, что я, ухватив брюнета за бёдра, насильно притянул его к себе, насаживая на себя до конца, несмотря на сопротивление узкого прохода, что сжимал и плотно обхватывал мою плоть. Мне самому было не сладко, всё же подросток был до боли тесный, отчего могло возникнуть ощущение, что я вот-вот стану кастратом. Что никак мне не улыбалось, даже труп должен выглядеть прекрасно, как однажды мне сказал Хидан, который был моим напарником до Дейдары. Но опять же мысли идут не в том направлении, пока тело уже требовало разрядки и избавления от ощущения похотливого маньяка, который истязает свою жертву до потери пульса. Не говоря уже о том крике, что не сдержал даже кляп со стороны юноши, сейчас подрагивавшем на столе. - Расслабься, - как-то вяло резюмировал я, коснувшись губами плеча брата, что лишь вздрогнул от моего прикосновения, даже не повернув ко мне лицо и не смерив своим «учиховским» взглядом. Да, нашёл я что сказать. Расслабиться? В его ситуации? Погладив округлые ягодицы юноши, я тяжело вздохнул, словно я не Саске насилую, а сам себя всеми этими выходками. А что мне остаётся? Любить и отпустить? Интересно, кого из нас тогда прихлопнут быстрее? Меня с моим раскисшим от безответных чувств мозгом или его персону, которая, спокойно пересчитывая деньги на концерт, шла бы по улице, под ворох снега, что то и дело поднимал ветер. Зима, как-никак. Пробно двинув бёдрами, я поморщился. Несмотря на смазку, мальчишка всё ещё оставался невыносимо тесным, двигаться при таких обстоятельствах было крайне сложно, не говоря про активный секс. - Саске, чем быстрее я это сделаю, тем быстрее ты будешь свободен, - кашлянув в руку, попытался я мотивировать пацана, который бездвижно лежал животом на столе, видимо, уже бесповоротно плюнув на то, что с ним сделают дальше. - Ты сможешь донести в полицию, и меня, как ты и хотел, посадят, если же тебе мало, я вручу тебе свой пистолет... Пока я говорил, не сводил взгляда с обезображенной спины юноши, выжидая хоть чего-то, дающего мне знак, что можно продвигаться дальше. Положив руки на выпирающие тазовые костяшки брата, я, словно подросток-первооткрыватель, неуверенно двинул бёдрами, подаваясь вперёд и заставляя тем самым мальчишку глухо застонать. Что же, боль первого раза никто не отменял, разве что она теперь будет несколько притуплена. - Молодец, - улыбнулся я одними губами, сам не зная чему, после чего вошёл глубже, хотя куда ещё дальше, можно поинтересоваться. Постепенно я растягивал и раздражал неподготовленный зад юноши, который хрипло в свою очередь постанывал, вжимался в стол, пытаясь удрать от болезненного проникновения, но такой вольности я ему не позволял, крепко держа в своих руках своё «сокровище», которое то и дело вставало на цыпочки, лишь бы избавиться от этого всего и побыстрее. Темп был задан заранее рванный, тяжёлый, неприятный для обоих. Из-за того, что тело Саске не желало сотрудничать, как бы второй не хотел избавиться от меня, ему приходилось терпеть мои потуги освоиться в непривычно узком месте. Дей был моей привычной сучкой и подстилкой, с ним и тут было намного проще. Никаких до одури сдавливающих стенок, никаких жалобных всхлипов. Только желание, только широко раздвинутые ноги и предоставленная в моё пользование задница, как бы криво-косо я не относился к блондину, была неплоха и удобна в использовании. Всё же подготовленный и опытный партнёр лучше вот такого вот казуса. Даже в пьяном бреду, тогда в подворотне, я помнил, как мучился с презервативом и самой жертвой, что хоть и орала на всю округу, но потом сама насаживалась на мой член, призывно постанывая. - Саске... чёрт тебя подери, - прошипел я, когда больше был не в силах выносить эту тягомотину. Грубо и резко выйдя из тела брата, я повторно смазал вход в его тело и вошёл, но уже не на всю длину ствола, а постепенно, на этот раз получая уже гораздо больше приятных ощущений, чем в первый раз, когда задумка ввести в тело вибратор моего партнёра по работе и сексу была гораздо привлекательней. Я увеличил амплитуду между толчками в, как ни странно, расслабленное тело, что издавало вялые звуки, смахивающие отдалённо на вздохи. Ну, малыш, так не пойдёт. Рука потянулась к члену мальчишки, который безучастливо висел, в отличие от моего, распаленного близостью и трением внутри брата. Обхватив плоть подростка, что встрепенулся и выгнулся в спине, насколько это было возможно, я провёл большим пальцем по головке, лаская крайнюю плоть, мягко щекоча мошонку, пока увеличивал фрикции внутри юноши, от которых он замирал и уже в голос стонал, что было прекрасно слышно сквозь шарикообразный кляп. Помогая Учихе рукой, я не забывал про себя, усиленно проникая в анал школьника, вырывая с этим крики и норовя пройтись по простате каждый раз по-иному. Быстро и резко, мягко и легко, навязчиво и игриво медленно. Но, похоже, кровь сыграла свою шутку, раз нам с братом был по душе жёсткий вариант, в чём я не сомневался, словив пару моментов, когда юноша сам, не выдерживая моих игр, пятился назад, силясь насадиться поглубже, пока я поглядывал на это, подрачивая его член. Вскоре в моей голове всё это смешалось в единый ком чувства, ощущений, прикосновений, что вертелись у меня в голове, пока я трахал своего родного брата, который чуть ли уже не кричал, хватая ртом воздух и шкрябая ногтями край стола, сжимая меня внутри и обильно кончая мне в руку, которой я не переставал ему мастурбировать, чтобы немного подсластить бочку дёгтя, что вылил на него. Я всё ещё двигался в мальчишке, пока тот, свалившись всем телом на стол, что дало последнему достойный повод покачнуться, предоставил себя в моё распоряжение, чем я и воспользовался, переместив руку с члена парня на его талию и заляпав её в его же сперме, что осталась на моей ладони. Узкий, горячий, тесный, упругий, идеальный... Все эти слова кружились в пьяном вальсе в моей голове, пока я, как сорвавшийся с цепи пёс, жестко двигался в расслабленном входе юноши, чьи ноги уже подкосились и, казалось, что он вот-вот упадёт, если б не моя рука, поддерживающая его. - Саске... - кончил я с именем брата на губах, не зная, радоваться ли этому или сожалеть. - Мой. Прижавшись к юноше всем телом, вдыхая его запах, смешанный с безумным ароматом секса, я аккуратно вышел из него, даже не жалея о том, что не воспользовался презервативом, которым постоянно угрожал. Всё же, это было бы не то. Совсем не то. - Саске? - позвал я брата, проходясь беглой дорожкой поцелуев вдоль его позвонков. - Саске? - повторил я, дотронувшись до раздраженной кожи спины, надеясь тем самым хотя бы вытащить из брюнета шипение или фырканье, однако молчание затянулось и я, отстранившись от юноши, поспешно обошёл стол, чтобы удостовериться, что не затрахал мальчишку до смерти. Оказалось, что мальчик просто вырубился, что позволило мне свободно выдохнуть и отцепить наручники с гвоздя, который изрядно мне помог сегодня. Пока Саске не слетел со стола на холодный пол, я успел его подхватить на руки и отнести в ванную, чтобы вымыть, но для этого необходимо было снять с него железные браслеты, что изрядно натёрли парню запястья. Отыскав ключ, я вернулся в ванную, где, избавившись от железок, приступил к отмыванию истощённого морально тела, которое я бережно, совсем, как в далёком детстве, орошал тёплой водой, смывая уже излишки настоящего, вроде крови и семени. Ополоснув подростка и натянув на него свой халат, я оставил его лежать в комнате, на матрасе, накрыв одеялом, пока сам избавлялся от гнетущих мыслей, тяжёлых дней, болезненно скрипящих угрызений совести и пессимистичных идей. Закрыв воду в душевой кабине, я словно поставил точку в том, что намеривался сделать. То, что не смог сделать с самого начала. - Я тебя не отдам им, - сообщил я своему отражению в треснувшем зеркале, что с вызовом смотрело в ответ. - Я не отдам им ни тебя, ни себя.