Эта пуля для тебя

Присев на матрас возле брата, в чьём рту всё ещё был кляп, который пришлось позаимствовать из припасов Дейдары, я первым делом его снял, кидая обратно в пакет и вытирая краем своей надетой на мокрое тело рубашки припухшие и покрасневшие губы юноши, который как-то дернулся во сне, словно зная, кому принадлежат прикосновения даже сквозь дрёму. - И на что я надеюсь, - пробормотал я, убрав руку и отведя взгляд от лица парня, что лежал передо мной такой доступный и слабый, без всей своей напыщенности, гордости и распирающей нутро ненависти. Обычный и ничем не примечательный подросток для окружающего его мира, где правят буржуи, прикрывающиеся демократией и наживающиеся на страхе людей. Век произвола и гниения. - Кому могла быть выгодна твоя смерть? - уставился я на потолок, что был испещрён множеством трещин, облупившимися пятнами, где уже отлетели белые хлопья известки. До боли привычная картина. Дотянувшись до телефона, где то и дело вспыхивал экран, извещая о непринятых вызовах и сообщениях, я первым делом узрел пропущенные звонки от напарника, который как час назад должен был быть здесь, но его отсутствие было мне только на руку - не пришлось объяснять, почему я трахаю прикованного и избитого к столу брата, что рьяно сопротивляется, проклиная каждую клетку моего тела, которое и без того уже несут свое проклятие. Откашлявшись в кулак, я намеривался уже позвонить Тскури, но стук в дверь изменил моё решение. Оставив Саске без присмотра, так как он всё равно дальше ванной не уйдет, я поспешно поднялся на ноги и прошёл к двери, собираясь её открыть быстрее, чем блондину придёт в голову ещё раз начать тарабанить по металлу. - Я думал, ты уже уснул, не дождавшись меня, - первым делом выпалил Дей, стоило мне приоткрыть то, что сдерживало его порыв, после чего потянулся к моим губам, не замечая, как я отворачиваю голову, лишая его вожделённого трофея. - Что-то не так? - нахмурился парень, отступив от меня на шаг и изучая меня светлыми голубыми глазами, в которых уже поднималась противная гадюка ревности и отчуждённости, при взгляде на мою расстёгнутую рубашку, которую я не удосужился застегнуть после душа, и тёмные джинсы. - У тебя гости? - задал новый вопрос Дейдара, не дождавшись ответа к предыдущему. - Нет, - уклончиво ответил я, привычным жестом взяв из кармана штанов пачку сигарет и предложив одну юноше, который всегда отказывался, ссылаясь на то, что тонкие ему больше по душе, пока я лишь хмыкал, вспоминая эти спички. Но теперь всё было иначе. Тскури неуверенно взял одну, выжидая, пока я дал ему зажигалку после того, как воспользовался ей сам. - Так что происходит? - снова потребовал ответа блондин, смахнув с плеча копну светлых волос, что лениво раскинулись позади. - Мне осталось жить три дня, - оповестил я любовника сроком, который отвели на убийство моего брата. - Начиная с завтрашнего, всего лишь три дня, - повторил я, крепко затянувшись и выпустив вверх дым, что устремился к пробитому окну в коридоре. - Что? Как? Ты болен?! - чуть не выронив сигарету, побелел Дей, так как по моему лицу было видно, что тут не только не до шуток, но и не до ироний, которыми я, порой, закидывал парня, поднимая себе настроение. - Да, - подтвердил я, не сомневаясь в том, что мою губительную любовь к родному брату можно счесть болезнью. На этот раз смертельной. - Болен. Нервно теребя сигарету в пальцах, Тскури так и не решился взять её в рот, словно моя пресловутая болезнь распространялась и на неё: - Она... заразная? - осведомился дрогнувшим голосом парень, рывком взглянув на меня и устремив тут же глаза в пол. Словно я и не заметил этого колыхания и испуга тщедушной душонки. Любит он меня, ага. Жить не может. Зад драть будет ему некому, вот и вся разыгранная мелодрама. - Нет... - бросил я, мрачно хмыкнув и выпустив очередную порцию дыма из-за рта, - хотя, возможно... Пощекотать нервы Дейдаре не входило в мои планы, в которых пока что выделялся только брат на фоне таких вещей, как поесть, поспать, поссать... Но опять же, было забавно наблюдать, как и без того бледный юноша неприятно позеленел, тут же взяв в рот сигарету и став нервно прикасаться к ней губами, скорее машинально, чем от паники. - Расслабься, - усмешка вновь заиграла на моём лице. Мне была скорее приятна мысль, что вскоре напарника у своего дома я не увижу, чем то, что, как я и ожидал, Дей думает только о том, как спасти свою шкуру. Нет, я его не виню, сам слыву лицемером и эгоистом, но вот опять же противоречие. - Я трахал тебя только в презервативе, так что от меня, - мне не стоило труда выделить последнее слово, от которого блондин как-то затравленно поднял на меня глаза, освободив их от обязанности рассмотрения мраморного пола. - Ты заразиться ничем не мог. Противный до зависти вздох и Тскури позволяет себе быть более расслабленным, что тут же распространилось и по атмосфере и по его поведению. - Хм, вот как. А ты от кого подцепил? - губы Дея как-то пошло причмокнули, словно он только что соснул большого хуйца. - Не от Саске того случаем? О, что ты, Дейдара, мой братишка, в отличие от твоей растраханной дырки, превосходно узок, тут даже лишним вопросом о том, первый ли я, задаваться как-то глупо. - Нет, - позволил я себе опустить мысли и не кидаться на блондина с кулаками и воинственным рёвом. Пусть подкалывает. Тратить время на него всё равно, что уделять внимание муравью, что не страшен, пока не приведёт за собой всю колонию. - Считай меня эпицентром этой заразы. Очагом... Главной разлагающейся тушей. - Даже так, - Тскури оценивающе меня оглядел, словно богатый аристократ на многообещающего раба. - А вылечиться, не? - Три дня, - повторил я то, что, пожалуй, напрягало меня больше всего. Крайне мало. Слишком мизерно. - Так мало, - словно озвучил мои мысли Дей, немного, наверное, смутившись, если таковое чувство ещё есть в его арсенале. - А на работе... знают? - А мне есть до этого дело? - невозмутимо осведомился я, словно о не прибывшей ежедневной утренней газете, чья роль ничтожно мала по сравнению с тем, что меня ждёт. - А... да. Ты прав. Прав, - прикусив губу, закивал напарник, словно болванчик. Хотя он, в принципе, им и является. Жалкий. Слабый. Но в то же время яркий, наивный и чем-то свой. Жаль, что не моё. - Наверное, это ужасно - знать время своей смерти, - как-то отстранено прошептал Дейдара, смотря куда-то сквозь меня, отчего у меня создалось ощущение, что он видит сквозь дверь. - Особенно когда из-за кого-то... или когда кого-то тянешь за собой. - С каких пор ты так расчувствовался? - позволил я себе ехидную усмешку, слишком уж кривую для потенциального умирающего. - Так это ты всегда был безэмоциональным чурбаном, покрытым титановой коркой и лишённым всяческого сострадания, - надул губы блондин, словно я с ним пиво в баре распиваю, и только что не ответил на его попытку флирта. Забавно. - У нас с тобой сентиментальной стороной был я. - И истеричной тоже, - настал мой черед кивать. Что поделать, если все чувства, что у меня остались, я могу предложить лишь одному человеку, который их грязно растопчет, плюнет сверху и по-своему, так по-Учиховски, усмехнётся, вроде: «Ишь, на кого позарился». - А позвонить тебе потом... можно? - нерешительно попросил Тскури, откинувшись спиной на стены дома-развалюхи, что держался лишь на одних «добрых» словах, которыми я его покрывал время от времени. - Звони, - ответил я, уверенный в том, что ни я, ни он не будем рады этому разговору. Тем более, это могло быть и от спектакля, который я сейчас устроил. - До встречи... точнее, созвонимся, - как-то вяло пробубнил себе под нос блондин, удаляясь всё дальше от меня, при этом постукивая ботфортами по мраморной поверхности пола. Брось, Дейдара, ни встреч, ни звонков, ни чувств. Нельзя влюбляться в киллера, себе же дороже. К тому же, этим законом я всегда пренебрегал, ибо моё сердце-то занято. А вот остальные члены организации, да и не только члены, но и вагины, порой, страдали из-за собственной глупости. Например, Конан. Босс всегда держит её при себе, надеясь хоть как-то скрасить жизнь девушки, чей партнёр умер при выполнении заказа. Ладно там Хидан, тот если что примчится с того света ради новой заварушки с кишками и кровью, но Яхико был добрым малым, в отличие от него же. А вообще, привязанность сама по себе нехороша, вот к чему она привела меня? Или я исключение из правил? Своеобразный экземпляр для издевательства и постановления экспериментов, да, Господи? А давай-ка Учиха Итачи полюбит своего брата и полжизни будет хотеть его до полуобморочного состояния? А когда утолит свою жажду, пойдет с ним против всемирной организации киллеров? Забавно же! Зайдя обратно в комнату и прикрыв за собой дверь, я не успел развернуться, как услышал позади себя стон. Похоже, моя болячка и проснулась, не? Про себя улыбнувшись, я медленно повернулся, тут же встретившись с дулом собственного пистолета. О, как. Теперь в роли жертвы я. Что же... заслуженно. - Некрасиво брать чужие вещи, Саске, - холодно напомнил я брату, который, придерживаясь за край стола одной рукой, второй пытался удержать прямо оружие, что смотрело практически в упор на меня. Было заметно, как ему сложно стоять на подкашивающихся ногах, как минимум по сбившемуся дыханию, легкому покачиванию и дрожи в бёдрах. Похоже, я слишком уж переусердствовал. За это тоже стоит покаяться на смертном одре. Наверное. - Заткнись! - выкрикнул юноша хриплым сорванным голосом, пока пистолет в нетвердой руке, как и решении, чтобы его схватить, пока меня нет, покачнулся, но тут же встал на место и снова был направлен на меня. - Ты хоть знаешь, как им пользоваться-то? - решил я поинтересоваться, пока мальчишка, чуть подкосившись, сильнее опёрся на стол, который и так был калекой, так ещё на нём траходром устроили, не думаю, что такие нагрузки ему под силу в его-то возрасте. - Знаю, - огрызнулся Саске, кое-как приподнявшись на полусогнутых и уже ухватившись за стальной ствол двумя руками. - Чтобы тебя убить, много мозгов не надо. - Ты прав, - согласился я с этим доводом. - Ублюдок... Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу... Одной смерти тебе явно мало будет! - гневно выкрикнул подросток, как-то опасно покачнувшись и снова нетвердо встав на ноги. - Я могу предположить, - начал было я, но юноша прервал меня своим рыком. - Нихрена ты не можешь предположить! Тварь! Стоило ожидать от тебя такого! Всегда был ты таким! - школьник снова срывался на истерику, вот только слёз не было, которые я уже попривык видеть. Кончились? - Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! - шипел, как проклятую молитву, парень. - Ненавижу... По коже пробежал холодок. Нет, не от сквозняка или привычной прохлады комнаты. Нельзя сказать, что до этого я несерьёзно относился к словам юноши, даже наоборот, порой, чересчур всерьёз их воспринимал. Но, кажись, теперь я довёл брата до ручки. Тут даже похвалить себя не за что. Все внутренности стали съеживаться как-то неприятно, кровь потеряла желание обогревать тело, которое в момент остыло от стоп до кончиков пальцев, которых я перестал чувствовать. Теперь ясно, как происходит отмирание. Какой жалкий конец. Твердым шагом преодолев то жалкое расстояние от дула пистолета до собственно груди, я едва двигающейся рукой поправил его, сдвинув влево и пониже. В сердце, братишка. Ты ведь только туда и целишься всегда. - Ч-что ты творишь? - опешил на мгновенье брюнет, когда я проделал всё это, даже не дав ему дернуться или что-либо ляпнуть. - Помогаю тебе, Саске, - спокойно и как-то мёртво пояснил я, глянув мимолётно на него, после чего отвел взгляд на окно, за которым настоящая ночная буря разразилась из хлопьев снега. - Стреляй. - Что? - бескровными губами прошептал мальчишка, не отпуская оружие и только крепче схватившись за него, как утопающий за соломинку. - Не боишься? - Нет, - качнул я головой, тут же заметив, как рука Учихи младшего соскользнула, теперь целясь куда-то в желудок. Пришлось приподнять пистолет на место. - Будь добр, сюда. - Почему? - опять это приглушенное змеиное шипение в ответ, плюс ко всему явное ощущение соприкосновение кожи и металла сквозь рубашку. Надавливает. - Начал ты с этого, так и заканчивай на одной ноте, - закатил я глаза, словно всё, что я делал, это было не издевательство и насилие, а явный призыв к романтическим отношениям. - Что ты несёшь? Не строй из себя невинность! - хрипло выкрикнул мальчишка, возводя курок и дикими глазами глядя мне в лицо. – Думаешь, я не сделаю этого?! - Стреляй уже, - устало подытожил я, выдавив из себя улыбку. - Я заслужил же это, так? - Да! - тут же раздался ответ, но после этого последовало некое колебание, и Саске снова сдвинул оружие в сторону, на этот раз вправо. - Если хочешь убить меня, то не юли, - в какой раз вернул я на место пистолет, даже не пытаясь его выхватить, а всего лишь направляя одним пальцем. - Только сюда. - Может, я хочу, чтобы ты помучился? - зло процедил юноша, одернув на себе свободной рукой знакомую мне рубашку. Где-то я её уже видел. А, похоже, пистолет - не единственное, что ты у меня решил позаимствовать. - Тогда ты припоздал, - соизволил я взглянуть на подростка, что совсем уже плохо выглядел, да и неизвестно как держался на ногах. Ненависть творит чудеса в отличие от пресловутой любви. - Я... я... - Саске собирался что-то уже сказать, но я вовремя среагировал, когда у него окончательно подкосились ноги, и он выронил мой пистолет, который, стукнувшись о пол, отлетел под стол, пока я поддерживал на весу вырубившегося юношу, из которого его собственная злость и вытягивала все соки, предоставляя шансы, но тут же отбирая их не менее жестко. - Т-ш-ш. Не волнуйся, Саске, я в любом случае умру раньше тебя, - как-то грустно пролегла улыбка на уголках моих губ, что слегка дрогнули в сумерках комнаты. – Ведь чтобы добраться до тебя, им придётся переступить через мой труп, как бы это избито не звучало, - шепнул я, коснувшись губами лба юноши и перенеся его обратно на матрас, где укрыл потеплее, из-за начавшейся непогоды. Метель все не утихала, пока я мрачно поглядывал в окно, а потом на юношу, что то и дело вскрикивал во сне, наверное, из-за кошмаров, за которые опять же стоит поблагодарить меня. Вот только сердце каждый раз болезненно ёкает, когда я вижу всё это. Отойдя от брата, я взял ноутбук, где стоило заказать продукты, так как пока время есть, мы должны чем-то питаться кроме заварной лапши, но не успел я открыть браузер, как до моих ушей донеслась мелодия какой-то японской рок группы, которую частенько прослушивал по радио, когда мой напарник очередной раз блуждал по городу в поиске нужного места для парковки. Пойдя за источником звука, я наткнулся на сумку брата, что с порванной лямкой валялась на полу. Телефон, значит. Достав звонилку, я лениво взглянул на дисплей, где уже второй раз к своему неудовольствию увидел очередную блондинистую физиономию. Опять этот юноша с простоватой рожей и синими глазищами. Что ему надо от моего Саске? Отчего-то я почувствовал укол ревности от того, что мой брат кому-то нужен среди ночи. Ладно там, Фугаку, чьи пропущенные вызовы были моим личным достоянием, но что этот молокосос тут забыл? Отключив телефон и с каким-то внутренним удовольствием замечая, как тухнет в моей ладони, я снова повернулся к месту, где спал виновник моей ревности. Знаю, всего лишь одноклассник, я его даже видел в кафе, но я буду эгоистичной сволочью и присвою всё остальное время брюнета себе, раз на то пошло, оно мне полагается, как обделенному ранее. Вскрывая телефон и доставая из него sim-карту, я буднично сломал её: не хватало тут ещё доброй части полиции, которую Фугаку поставит на ноги, обнаружив пропажу единственного сына. Достойного сына, если уточнять. Собрав аппарат обратно, словно я ничего и не сделал, я вернулся к ноутбуку, но тут же оставил эту затею, так как представил, как это будет выглядеть со стороны: дом в том месте, где давно никто не живёт, да ещё и окраина города. Железная дверь, метель, полуразвалившиеся стены с завыванием ветра и тут я, как главный маньяк-убийца вместе со своей жертвой на матрасе радушно принимаю заказ и плачу неплохие чаевые. Несколько странно будет. Пройдя на кухню, которую только сегодня отдраил Саске, я заметил несколько бутылок с чистящей жидкостью, которые скинул в стоящее неподалёку ведро, и открыл холодильник, который был заполнен благодаря Дейдаре, что приучал меня питаться чем-нибудь кроме данго и бичпаков. Процесс пошёл. Поставив кастрюлю с заранее посоленной водой на плиту, я прибавил к ней сковороду, на которой стал поджаривать мясо, пока варились макароны. Вот и обед. Не думал, что когда-нибудь стану стоять у плиты ради кого-то. Вернувшись в комнату уже с двумя тарелками весьма позднего ужина, я снова застал пустую постель. Что же, это уже входит в привычку. Поставив еду на стол, я огляделся, рассматривая в темноте комнаты движение. Любое. Его будет достаточно. Но всё было тихо, словно я находился под мушкой следящего за мной киллера. Вот оно, ощущение жертвы. Что же. Бодрит. Но я забыл кое-что уточнить для Саске, когда он собирался стрелять. Нажать на курок не каждый сможет, какая бы ненависть не жгла изнутри. Это тоже самое, что поставить свою подпись на контракте с Сатаной или продать свою душу взамен на право выбирать, кому суждено умереть, а кому жить. Но мы не боги, и нам это ещё аукнется тем, что мы защищаем. То, что мы боимся потерять. Жизнь... близких... любовь. Всё. - Саске... - позвал я, глазами исследуя наиболее темные углы комнаты. Шорох раздался позади вместе со скрипом двери, отчего мне оставалось только тяжело вздохнуть, заметив, как юноша, придерживаясь за дверной косяк, выходит из ванной комнаты. Не стоило даже думать о том, что он мог там делать, поэтому я лишь молча его пропустил, когда он, нетвёрдо ступая, но всё же держа осанку, прошёл мимо меня, не замечая, пока не упал снова на матрас спиной ко мне, накрывшись пледом. Последней моей глупостью, которую я мог сделать, это предложить ему еды, перед этим склонившись к нему с тарелкой макарон. - Не подходи ко мне! - резкие и шипящие слова ударили по ушам, в то время как выбитая из моей руки тарелка уже разбилась на полу, разметав по нему остатки ужина. Не, Саске, ты действительно не ценишь собственные усилия. Мне оставалось только убрать эту выходку и поесть в одиночестве на кухне, будучи уверенным, что юноша не настолько глуп, чтобы бежать сломя голову ночью в одной рубашке, прикрывая руками голову от метели. Вложив в рот последнюю рожку, я задумчиво отложил вилку, понятия не имея, что делать дальше. Всё же мои мысли и не заходили куда-то глубже, чем просто не дать брату уйти. А что с ним делать? Куда его девать? Как уберечь? Всё это отошло на задний план, пока работал иной орган, который насытившись, как и желудок, покоился в складках штанов. Сложив руки перед собой и опустив на них голову, я уже не раз прокручивал в мыслях моменты, связанные с побегом, но все они сводились к тому, что даже сопротивление бесполезно. Ведь, как и у любого киллера, у меня было слабое место, и им был именно ты, Саске. Я не мог коснуться тебя. Я не мог пойти против тебя. Я не смог выстрелить. Не смог выполнить приказ. Я оказался слишком жалок и низок перед тобой, совершив всё то, за что мне нет прощенья, однако всё равно просил его. Молил о нём. А ты всё приходил. Не оставлял надежды. Надеялся, что я всё тот же старший брат, что щелкал тебя по лбу, улыбался уголками губ, смазано скрывая за этим собственную боль, отчаяние и просто слабость. А вот она. На поверхности. И копать глубоко не пришлось. Попали с первого раза, в самую середину. Моя главная слабость оказалось и главным счастьем, смыслом, неотъемлемой единицей жизни и просто неисполнимой мечтой. А что теперь? Я её получил. Схватился зубами, не намереваясь отдавать и отпускать. Вот только время этой борьбы всё тикает, бежит с огромной скоростью, не останавливаясь. Не давая обдумать, составить план... стратегию. Всё бесполезно. - Пейн знает, - прикусил я подушечку большого пальца, чтобы ощутить боль, которая возвращала к трезвости мыслей. - Знает. Он знает, кто заказал. Его не могло не удивить убийство обычного школьника, тем более моего «однофамильца», - брови хмурились сильнее от осознания того, что нельзя доверять никому, даже тому, на кого ты полагался своей жизнью, подставляя плечо к плечу, теперь когда на кону что-то большее, чем собственная пагубная душа. - Если мне удастся где-нибудь его скрыть... - прикрыл я веки, чувствуя навалившуюся из ниоткуда усталость, что гнула свою линию, словно я не спал месяцами. Ты ли это, смерть? Твоё дыхание меня ещё не коснулось. Тебе рано тянуть ко мне свои костлявые пальцы в поисках вечных объятий... Рано. Вскрик вывел меня из полудрёмы, в которую я позволил себе впасть, сидя на табурете на кухне, где было довольно-таки тепло из-за недавно разгоряченной печи и батареи, не говоря уже о приятном запахе, который щекотал ноздри. Тут же поднявшись с места, я рванул в комнату, не медля, по инерции хватаясь за первое попавшееся импровизированное оружие, которым стала вилка, служившая до недавнего времени столовым прибором. Первым делом кинув взгляд на матрас, где сжавшись в позу эмбриона лежал юноша, я пропустил вздох, оставив прихваченный с кухни страх за кого-то позади. Странное чувство. Оно обволакивает с головой, забирая под контроль всё тело, каждую клетку, даже мозг, что отказывается видеть иные пути решения, кроме того, как броситься на зов, словно мать на помощь своему ребёнку. Мне нравится оно. Оно живое. Оно настоящее и честное. Хоть что-то. - Что-то не так? - прошептал я, прерывая тишину комнаты, нарушаемую лишь завыванием вьюги за окном, что играла не первый час, словно забыв об отдыхе и перекуре. Присев на край постели, я поправил сползший плед с подростка. Меня снова накрыло дежавю. Вот ты. Вот я. Не смотря на непогоду, луна освещает твоё лицо, точно выбирая нужный ракурс, в которых ты более выгодно смотришься. Вот тварь, даже тут угождает, подогревая забытые воспоминания об утраченных фрагментах той жизни. Небрежным движением руки скольжу по скулам парня, обвожу их концом пальца, добираюсь до губ. Ты их все искусал в кровь. Глупый. Добравшись до трепещущих во сне ресниц, убираю непрошеные слёзы. На этот раз я знаю их причину. Будь уверен, Саске, я ненавижу себя не меньше, чем ты меня, но при этом я безнадежно влюблён в тебя. Ещё давно. Ещё тогда. Краем уха уловив тихий шёпот, склоняюсь к твоим губам, чтобы его разобрать, но пока ты упорно повторяешь во сне одно единственное слово. - И... та... чи, - выдох из томных губ. - Прости, Саске, - в ответ произношу я, ощущая, как по щеке предательски скользит влага, падая на одеяло, под которым я укрыл всё, что у меня осталось в этом гиблом мире. Слёзы?