Эта пуля для тебя

Смакуя в губах сигарету, я уже какой раз чувствовал на себе пристальный взгляд, прессующий меня под бетонными плитами вины с моей стороны и желания убить, уничтожить, а может, и просто ткнуть мне вилкой в глаз со стороны младшего брата, что тряпичной куклой лежал на импровизированной кровати, провожая все мои передвижения по комнате тяжёлым взором. Это было легко заметить - всякий раз, когда я случайно касался его своими глазами, по телу словно проходил очередной электрически разряд, оповещая об опасности и о том, что мне здесь нисколько не рады. Что-либо предпринять я был не в силах, как и заставить Саске подчиняться моим просьбам, вроде принятия еды или воды. Впрочем, этому я тоже не удивлялся, учитывая, что единственное, в чём юноша себе не отказывал, это было посещение туалета. - Я тебя ненавижу. Эти слова прозвучали так чётко и ясно, что мне сначала показалось, что произнёс их я, а не кто-либо другой. За проведённый новый день в моей компании мальчишка не проронил ни слова, как и на протяжении ночи, когда я был ночным стражем и, не смыкая глаз, наблюдал за непогодой в окне и за сводкой новостей в Интернете. Позволив себе обронить тяжёлый вздох, я нехотя потушил едва зажжённую сигарету, что успела мне дать всего лишь две никотиновые затяжки. - Я знаю, - мрачно кивнул я, давая понять, что этой информацией я располагаю и она мне больше не интересна. - Нет, не знаешь. Ты можешь думать, что угодно, но не знаешь, как я тебя ненавижу. Ты ничего не знаешь, - произнёс Саске, всё не сводя с меня гнетущего взгляда, который закапывал меня в могилу. Заживо. Чтоб я корчился. Жрал землю. Кричал. Молил о пощаде, но так и не получил её. - Как скажешь, - не стал я возражать, чтобы не получить очередную смертоносную атаку глазами, что порядком начинала действовать на нервы, не позволяя сосредоточиться и проводить параллели между тем, что я намеревался предпринять в последующие дни. Столь серьёзной операции у меня ещё в жизни не было и вряд ли будет, учитывая, что я постоянно взвешивал свою жизнь на чаше весов, рассматривая более выгодные предложения о том, как выгодно мне надо её продать, чтобы вся моя задумка по отправлению младшего брата за границу выгорела. - Мне надо домой. Если ты, ублюдок, закончил, то отпусти меня. Я перевёл взгляд на брата, удостоив на этот раз его полным вниманием, ибо карты ложились не так, как мне было нужно. Саске не должен покидать мой дом, как и появляться среди других людей. Никто не должен знать, что он жив. Не говоря уже о выплывающих последствиях, после того, как я его бы чисто теоретически отпустил. Далее всё было расписано поминутно и описывалось в трёх словах: Фугаку. Полиция. Тюрьма. Ни о каком суде и речи быть не может, учитывая связи первого лица, но а скрываться не было смысла, только от отца я и не бегал. - Не могу. Извини, - пробормотал я, возвращаясь снова к компьютеру и схеме здания «Праздник», где была штаб-квартира нашего подразделения наёмных убийц. - Я должен вернуться домой! - на этот раз брюнет говорил уже куда более зло и с толикой раздражения. - Меня не волнует, что ты можешь, а что нет! Ты сделал, что хотел! Ты использовал меня! Теперь дай мне уйти! Мама волнуется... а отец... - До сих пор не объявил тебя в розыск, - задумчиво протянул я, кликнув мышью на вкладку с новостями, где ничего не говорилось о пропавшем подростке. Феноменально. Стоило мне задержаться на десять минут в школе, как отец начинал названивать директору или классному руководителю, а тут словно позабыл, что у него есть ещё и второй сын. Ведь в первый раз, когда я задержал Саске у себя, Фугаку даже вычислил мой номер, не погнушавшись позвонить Мадаре, что по электронной почте проинформировал меня об этом позже. На этот раз мой телефон молчал, как и новостные каналы и рубрики. - Мне надо домой, - прошипел брат, словно не слыша моих слов, после чего стал подниматься с матраса, где провёл почти сутки, практически не двигаясь, разве только чтобы сменить положение или пройтись до ванной комнаты. - А мне надо, чтобы ты был здесь, - ухмыльнулся я, краем глаза отметив передвижения мальчишки, который уже встал и, придерживая между мной и собой плед, стал выискивать взглядом свои вещи. - Можем решить всё мирно, и ты вернешься в свой угол, или же я прикую тебя к батарее наручниками. Выбор за тобой. На самом деле я не собирался подобного делать, всё же было бы крайне неудобно следить одновременно за тем, чтобы юноша не сходил под себя и разъезжать по городу, собирая сведения. Однако Саске был куда менее благоразумен, чем я подумал, когда за моей спиной уже успел одеться, постоянно поглядывая на меня подозрительно и с прищуром. Явно не доверял, но и не рисковал приблизиться. - Не вынуждай меня действовать согласно моим словам, - беззаботно произнёс я, монотонно постукивая по клавишам и запрашивая в поисковике информацию, которая меня интересовала. - Ты останешься здесь и точка. - Если тебя так волнует то, что ты меня изнасиловал, то расслабься, я не собираюсь никому говорить, что мой брат садист, ублюдок и насильник, пусть все уж верят в твой нимб над головой, - с отвращением и презрением отозвался Учиха. - А я забуду про твоё существование до тех пор, пока не придумаю, как тебя убить. - Звучит многообещающе, но я уже сказал, что ты никуда не пойдёшь, - спокойно отрезал я, поднимаясь со стула и направляясь к парню, что уже заметил моё приближение и дрогнул, словно его хлыстом ударили. - Не трогай меня! - тут перешёл в оборону юноша, обогнув стол и тем самым создав препятствие между нами, а учитывая, что позади него была дверь, мой промах был солиден. Но не стоило отступать от здравого смысла: кто побежит в одних носках, джинсах и футболке по улице, где сугробы по колено и ветер завывает свою вечную мелодию? - Я не собираюсь тебя трогать, - вяло отозвался я, осознавая, что мои доводы звучат слабо, как и слова, а, значит, и надеяться, что небольшая потасовка уладится, было большим вопросом. - Тебе всё мало, да? Что тебе ещё от меня нужно?! Ты и так вытер об меня ноги, как смог! - злости брата, как и ожидалось, конца не было, что меня с одной стороны как-то по-мазохистски подталкивало подойти к нему и с жару прижать к стене, чтобы целовать эти губы, что выкрикивают в мою сторону обвинения, в которых, я каюсь, виновен. Странно всё как-то. Словно пропорционально ненависти Саске, я чувствую, что всё больше и больше нуждаюсь в нём, как в кислороде, пище, воде и просто его тепле, которое от меня убегает раз за разом, пока я его тщётно ловлю. - Ты б молча сидел, - натянул я на губы улыбку, держа юношу в поле зрения, однако у парня были другие планы. Я видел, как он вознамеривается при первой возможности сбежать. - Я тебе не игрушка, - выдавил из себя брюнет, схватив что-то со стола и кинув в меня. Перед глазами мелькнуло стекло, и я успел прикрыть голову рукой, однако момент был упущен и мальчишка выскочил за дверь. Я кинул взгляд на пол, где, раскидав по полу остатки сигарет, прокатилась треснувшая от удара пепельница. Вот дрянь. Погнавшись следом, я чувствовал, как в висках начинает стучать кровь, а кашель словно назло атакует именно в этот неподходящий момент, когда я занят погоней за братцем, который, уже пролетев этаж, с хлопком двери выбежал на улицу. Сугробы ему быстро не преодолеть, однако удрать он мог куда угодно, не говоря уже о лесе, что находился сравнительно неподалёку. Выскочив вслед на лестничную клетку, я за десять секунд уже оказался на улице, выискивая дорожку нарушившегося снежного покрова, который был цел. Это поставило меня в тупик. Он вышел из дома. Было два хлопка двери. Он должен был оставить следы. - Саске! - крикнул я что есть мочи на округу, однако от шального ветра это не возымело эффекта. Повторив сию процедуру, я в сомнении огляделся, пройдя несколько шагов вперед и при этом увязнув в одном из снежных комов. Я абсолютно не понимал, куда мог деться брат, который выбежал с форой в два десятка секунд, если не меньше. Я обернулся в сторону дороги, что проходила недалеко, но до нее было в приличных метрах ходьбы, не говоря уже о том, какая редкость поймать тут машину или автобус. Глухой удар обездвижил меня на мгновенье, и пока я соображал, откуда он пришёл, второй уже не заставил себя ждать и пришёлся по затылку с той же силой. Упав лицом в снег, я невольно выругался про себя, когда в глазах потемнело, и тупая боль обрушилась на голову так молниеносно, что я и глаза открыть не мог, разве что прислушиваться к шагам поблизости. - Итачи?.. - нервно позвал меня знакомый голос. Вот оно как. Неужели, Саске, ты умудрился меня провести? А почему и нет, всё же каждый сам решает свою судьбу, и ошибки в неё должны быть включены, как и победы. Мне пришлось самого себя поправить ещё кое в чём. Я не думал, что у перепуганного школьника возьмётся столько сил, чтобы уложить киллера, как и понимания, что так и убить можно. А чем он бил-то? Приоткрыв глаза, только чтобы были видны очертания, я в который раз понял, что всё куда проще, чем я мог подумать. На первом этаже было полно всякого хлама, вроде камня и ломаных досок, одной из которых и воспользовался мой несостоявшийся убийца, который в ужасе от собственного поступка теперь нерешительно стоял, не зная, что предпринять дальше. Я б добил. Честно. Я бы так и сделал, если бы оказался на месте юноши. Но сам Саске медлил, прежде чем присесть на корточки, приложить руку к моей шее и проверить пульс. Притворяться больше не было смысла, и я, превозмогая боль в голове, которая перешла на ощущение, близкое к тому, когда по затылку заезжают кувалдой, перехватил его руку и повалил рядом с собой на снег, предусмотрительно забравшись на подростка сверху, чтоб на этот раз он не воспользовался чем-либо из подручных инструментов. - Если часть своей ненависти ты уже выместил, то может будешь любезен пройти со мной обратно? - смог выдавить я из себя, глядя в полные отчаяния и страха тёмные глаза, на которые уже упали мокрые от снега волосы. - Ты жив... - едва шевеля губами, произнёс мальчишка. - Как ты мог заметить. Да, - подтвердив это, я аккуратно коснулся своего виска, ощупывая повреждения, которые были незначительными, но всё же болезненными. - Я мог тебя убить... - с той же интонацией прошептал Саске, отчего я решил, что он испытывает облегчение, что не взял на себя эту ношу, но тут же отмёл это, глядя в полную жгучей злобы на собственную беспомощность и в частности на меня гримасу на лице школьника. - Я был бы не против, но не сейчас, - словно давая неясные отлагательства собственной смерти, отшутился я, поднимаясь на ноги и увлекая за собой брата, что был бледен и зелен одновременно. Первые шаги дались мне лёгко, так как Саске не упирался и шёл, будучи в шоковом состоянии, пока не пришёл в себя и не начал яростно отбиваться, крича на всю округу и вознамериваясь высвободиться из плена моих рук. Но мне это категорически надоело. На улице было морозно, у меня раскалывалась голова, и ныл затылок, поэтому единственным решением было вновь припугнуть парня пистолетом, но последний был забыт на тумбе. - То, что я затащу тебя обратно - это лишь вопрос времени, а вот что я с тобой сделаю после этого, совершенно непредсказуемо, так что успокаивайся и смирись, - рявкнул я, выйдя из себя, после того, как брат укусил меня за руку. Боль была не слишком уж нестерпимой, как-то из меня кусок свинца вытаскивали без анестезии, не говоря уже о том, что я давно перестал обращать внимание на физическую боль, уступая её место душевной. На краткий миг юноша замер, нерешительно опуская руку, которую приготовил для нового толчка, однако, поддавшись отчаянию и правдивости моих слов, тяжело дыша, отвернул голову, скрыв глаза за тёмной стеной чёлки. - Пошли, ничего хорошего не выйдет, если ты превратишься в снеговика, - процедил я, помня урок с доской и тем, как братец умудрился стащить пистолет. Мне несказанно везло каждый раз. Ведь Саске просто не хватило духу меня убить: будь на его месте кто-нибудь ещё, кто не цеплялся за нитку нашего родства, я уже бы погиб. Хотя с каждым разом брюнет всё приближается к отметке братоубийцы, пусть даже из собственной самообороны. Стоит быть осторожней, ведь никогда не знаешь, как лягут карты и что он предпримет в очередной раз. Будет ли апатично лежать? Или кинется к ножу? Заведя несопротивляющегося и молчаливого школьника в свою берлогу, я прикрыл дверь и проследил за тем, как Саске пассивно себя введёт, словно показывая абсолютное подчинение, которое ему было никогда не свойственно. Замышляет очередной побег, скорее всего. Но на этот раз, пожалуй, стоит предотвратить это в зародышевом состоянии. Переборов кашель, что рвался из груди раздирающим хрипом, я взял наручники и подошёл к парню, который уже уселся на матрас, по-прежнему не поднимая головы и безразлично глядя перед собой. Когда щёлкнули железные запястья, мальчишка словно вышел из своей прострации и оглядел то, что я проделал, а именно, прицепил одну его руку к узкой части батареи, благодаря чему он мог принимать сидячее и лежачее положение, но не мог покинуть свой угол. - Я несколько усложню тебе жизнь, но это пойдёт на пользу нам обоим, - заявил я, когда подросток в нарастающей панике стал дергать рукой, не веря в то, что я так с ним поступил. Жаль, что данная идея не пришла мне в голову раньше, можно было бы отлично развлекаться, наблюдая за попытками брата освободиться или что-то поделать со своим положением, как и теперь. - Что?.. Сними их! Ты не имеешь права здесь меня держать! Ты не имеешь права всё это со мной делать! - разорался юноша, яростно дёргая руку и стирая кожу на запястье. - Если не замолчишь, то мне придётся воспользоваться ещё и кляпом. Ты же помнишь, чем это обернулось в прошлый раз? - ехидно произнёс я, подвигая пакет с игрушками к матрасу, и для убедительности стал лазить в нём свободной рукой, пока другая уже держала шарик с ремнями в ладони. - О, тебе повезло, гляди-ка, - присвистнул я, извлекая агрегат, которым, наверное, Дей давно не пользовался, раз он лежал на самом дне. - Да ещё и с вибрацией, как тебе? - показал я вмиг покрасневшему Саске то, что ему грозит, если он не научится молчать. - Не надо... - тихо пробормотал юноша, сведя колени вместе, при этом выглядя настолько возбуждающе для меня, что с моей стороны было бы преступлением оставить всё как есть и не воспользоваться вибратором, который я держал в руке, чтобы ещё больше подразнить себя. Однако я сдержался, помня, чем это кончилось в предыдущий раз. Как бы мне не хотелось вкусить ещё раз этот плод, пришлось отложить эти мысли до тех пор, пока не появится свободное время, которого сейчас в обрез. - Я не пущу эту игрушку в ход, пока не будет надобности, но раз ты понял, что мои намерения серьёзны, советую просто делать то, что я скажу и отделаешься только испугом, а если тебе ещё больше повезёт, то... и моей смертью, - вспомнил я свои мысли насчёт того, как воспользоваться отведенным мне сроком для защиты этого неблагодарного мальчишки, который не должен знать на то, что иду. Нет, не потому что он может подумать, как это благородно, и попытается мне помешать, этому не бывать, скорее он просто посмеется мне в лицо, так по-своему ухмыльнувшись и дернув плечом, посоветует катиться куда подальше. В этом весь ты, Саске, в этом весь я. Между нами стена, которую я выстроил. Ты не проломишься. Ты не сдвинешь ни один кирпич, пока я наведываюсь в твой тыл и тут же прячусь за своей крепостью. Глупая ситуация и не менее безрассудная. Удовлетворился я тем, что никаких форс-мажорных обстоятельств быть не должно до тех пор, пока я не решу снять с брата наручники. Охранником от соблазнов, начинания с осквернения моей личности, я мысленно назначил ту самую секс-игрушку, что положил на матрас около Саске. Любо-дорого было смотреть, как он, кривясь от отвращения, омерзения и сдерживания своих ярких эмоций отодвигает бёдра и ноги к другой стороне своего места заточения и отводит глаза в другую сторону, лишь бы не глядеть на искусственный член, но при этом каждый раз кидая непрошенный взгляд на него, но тут же отводя, словно в этом было что-то зазорное. Зайдя на кухню, чтобы поставить чайник, я в который раз ощутил неприятный сгусток кашля, словно ждущий того звездного момента, когда я раскрою рот, чтобы была возможность показать себя во всех хрипах и вздохах. Это моя очередная слабость, которую, как и противоречивую любовь к младшему брату, я отказывался замечать до поры до времени, пока не будет поздно. К больницам, как государственным учреждениям, я относился весьма противоречиво. С одной стороны нет ничего плохого в том, чтобы оберегать своё здоровье, но с другой - стоит ли оно того, чтобы в твоём теле кто-то копался, словно трупный червь? Мои редкие посещения людей в белых халатах начались ещё в раннем возрасте. Я точно знал, что надо сделать, чтобы не попасть туда до необходимого срока, вроде ежегодной прививки, на которую меня возила Микото. После нескольких лет работы в столь мрачных «уборщиках», я не потерял данные знания, только увеличивая их, чтобы лишний раз не лезть под скальпель, иглу или капельницу. Но всё же я простой смертный, раз подхватил такую заразу, вроде пули, которую мне было сложно удалить самостоятельно. Следуя совету дяди, я тогда обратился к врачу, что по сей день обслуживает киллеров из «Праздника». Его зовут Сасори. Акасуна Сасори. Ему тридцать пять. Его невысокий рост и совсем детские черты лица могли ввести кого угодно в заблуждение, что перед ними подросток-недоучка, не знающий, как отличить перелом от вывиха. Первое впечатление зачастую обманчиво, и этот тот случай, когда это так. Врачом его сложно было назвать, скорее он магистр медицины, познающий тайны человеческого организма и орудующий скальпелем со стальным блеском в глазах. Сасори можно посчитать абсолютно равнодушным или отвлеченным от всех проблем, видя, как он смотрит пустыми глазами на человека, сразу же давая точный диагноз с последующим методом лечения после беглого осмотра. Он никогда не использует лишних слов. Лишних движений. Эмоций. С обманчиво кукольным видом сей человек единственный, кто дал мне полный анализ моих действий, мыслей и души. Да... Кто бы знал, что копаться в человеческих страданиях врачу приносит такое же эйфорическое удовольствие, как и Хидану лезть на рожон ради убийства. Вскипевший чайник напомнил о себе нудным бульканьем, которое отвлекло меня от моих размышлений о том, о сём и, разумеется о том, что пора бы уже заняться своим здоровьем. Выпить чашку чая, например. Большего я себе позволить не мог, так как не было ни стремления, ни желания. В голове у меня был только брат, что упрямо сводил меня с ума своим поведением и дерзостью, которые хотелось сломить, но при этом и сохранить. В итоге я вновь и вновь возвращался к тому, что следует как можно быстрее разыскать заказчика и свернуть ему шею до того, как убийцы из «Праздника» доберутся до меня с Саске. Кинув в кружку пакетик чая и дольку лимона, я залил это всё кипятком и уставился в разрисованное причудливыми узорами окно, что дребезжало каждый раз от завываний нестираемого ветра. - Кто же ты, мразь? - спросил я сам себя, вглядываясь в непогоду за окном, что побила все свои рекорды за эти дни. Когда я вернулся в комнату, то на меня сразу же уставились два антрацитовых глаза с немым вопросом о том, что я собираюсь делать с их владельцем теперь. Глубоко вздохнув и отставив кружку с чаем на стол, рядом с ноутбуком, я прислонился к столу спиной и, скрестив руки за спиной, стал разглядывать своего братца, что гневно фыркнул, пождав губы и отвернувшись. Забавный такой. - Твоя выходка завершилась сокрушительным и унизительным фиаско, так что советую тебе подумать над своими последующими действиями. У тебя несколько вариантов... - Несколько? - едкая усмешка и уничтожительный взгляд в мою сторону. – По-моему, всё очевидно. Ты сбрендивший извращенец, которому нужна подстилка, а я наивный дурак, который повелся на твою удочку. Вариантов два: либо я сижу тут тихо и слушаюсь тебя, при этом раздвигаю ноги каждый раз, как тебе приспичит, либо ты делаешь тоже самое, но насильно. Смерть в расчет не беру. У тебя кишка тонка. - Даже так, - проворковал я, про себя посмеиваясь глупости, в которую Саске так упоительно верит, что даже не хочется его разочаровывать. - Ну, раз тебя устраивают оба этих варианта, то я так и быть соглашусь на них, а я-то негодяй, хотел тебе кое-что поведать. - Что поведать? Я и так знаю, что ты псих! - выпалил юноша, прикусив губу от бессилия что-либо сделать и от невозможности кинуться на меня, так как батарея и наручники крепко держали его на месте. -Придерживайся этой точки зрения, - закивал я, скользнув взглядом мимо бедёр парня и так ненавязчиво рядом лежащую секс-игрушку. Интересно, а как она будет смотреться внутри моего неугомонного братишки? - Ты мне ничего и никогда не говорил... Всегда прятался, утаивал, убегал... козёл, - перешёл на гневное шипение подросток, качнув сцепленными руками и сделав попытку устроиться поудобнее. - Ни слова не говорил... только врать и мог... а теперь окончательно свихнулся. Ненавижу тебя. Слабая улыбка коснулась моих губ. Наверное, только я могу относить эти пропитанные моральной болью слова к что ни на есть самым чистым чувствам, которые ко мне кто-либо испытывал. Ведь что-то было. Что-то было же, раз столько страданий, жгучей ненависти, что пропитывает душу до слёз, вырывая болезненные рыдания из самых недр сердца. Что-то было, Саске. Вот только бы оно окончательно не погасло до тех пор, пока я не позабочусь о том, чтобы никто до тебя не добрался.