Эта пуля для тебя

POV Итачи Эту ночь я вновь провёл без сна. Все мысли вертелись о том, что время утекает, словно вода сквозь мои пальцы, а я ничего не могу сделать, чтобы его остановить, замедлить или что-нибудь придумать, чтобы убить заказчика до того, как мне придётся навести пистолет на родного брата, который под вечер совсем затих, не показывая ни гнева, ни беспокойства, ни ярко выраженной злобы, словно смирился. Смирился с тем, что его держат взаперти, приковав одну руку к батарее. Привык к тому, что его насильник, его брат, лишь молчит на его огрызания, шипения и просто проклятия. Понял, что бесполезно что-то кричать, доказывать, бессильно злясь на меня и весь мир. Сломался? Нет. Затаился? Вполне. Пару раз щёлкнув зажигалкой, которую я поднёс к сигарете, что была у меня во рту, я перевёл взгляд в окно. Всё, что мог, я проверил, даже облазил всю базу данных корпорации «Праздник» вдоль и поперёк, но ничего, кроме даты заказа, я так и не выяснил. А он был сделан в тот же день, когда его и привёз Дейдара. Ровно шесть дней назад. И у меня осталось двадцать четыре часа, чтобы выяснить, что это за тварь, которая покусилась на самое дорогое, что когда-либо у меня было в жизни, иначе в игру уже вступят другие люди, точнее «орудия». Не думаю, что прятаться самому и укрывать брата от кого-то вроде Хидана или такого же Пейна есть смысл. Нас просто убьют. Хладнокровно и без всяких вопросов. Хотя нет, меня ещё могут помучить напоследок, чтобы понять, отчего я отступился от долгожданного ветерка свободы, от обязательств, крови и выбитых пушкой мозгов. Наверное, действительно, это глупо человеку, вроде меня, для которого не писаны законы, как и семья с её уставом, вот так вот хвататься за последнее, что осталось в этой пустой и гнилой жизни. Но ведь это есть. И это что-то невообразимое, когда я его вижу, когда я понимаю, что он жив, что он цел. Я… счастлив? О, да, госпожа Фортуна, не смотря на такой вот Ваш подъёб судьбы, я всё равно счастлив, что провожу время в компании с человеком, который пусть и ненавидит меня всеми фибрами своей души. По крайней мере, тут я уверен, что смогу защитить его. Ну или хотя бы попытаться. Облизнув кончиком языка пересохшие губы, я выдохнул сигаретный дым в открытое окно. Погода на удивление была спокойная. Лёгкий снег медленно падал с затянутого тучами неба. Не было ни ветра, ни завываний. Всё словно ждало спада того напряжения, которое испытывал я за эти дни. Я валился с ног. Хотелось лечь и уснуть. Просто упасть к Саске на матрас и, прижав его к себе, насладиться крепким сном без сновидений. Но… увы, сплошное «но» в этой жизни. О, братишка, и как посмел я тебя желать? Чем таким выделились мои предки, что я теперь несу этот крест? Или судьба-негодница и тут предугадала мои дальнейшие грешки? «И почему я так одержим сначала навязчивой идеей быть ближе к нему, потом взять, а теперь и не отпускать?» - про себя усмехнулся я, потушив сигарету о подоконник, а после поглядел сверху вниз на взъерошенные, как и всегда, волосы братца, который не удостоил меня взглядом, лишь брезгливо поморщил нос, когда до него доходил запах скуренной мной сигареты. - Замёрз? - тихо поинтересовался я, всё же я был в свитере и джинсах, в отличие от того же парня, который был одет более легко. Ответа не было, как и следовало ожидать. Если иметь хоть немного наблюдательности, то можно было без труда понять цикл поведения моего глупого брата, что вынашивал сейчас очередной план побега, мести там, или моего как бы убийства, а после провала такового, он будет вновь шипеть, ёрничать и разбрасываться оскорблениями, обидами и возмущениями капризного ребёнка, которым Саске ни в коем случае не являлся, но при этом делал, как «царь и бог» своего возраста. - Помнится мне, когда я тебя имел, ты был более разговорчив. Мне повторить, или вспомнишь и без этого, как работать языком? - задал я новый вопрос, на который уже получил полный невыражаемой злобы взгляд, от которого невольно по спине прошёл холодок. Каким ты мне, Саске, взглядом душу травишь, даже жить как-то расхотелось. Шучу, конечно. Если бы это был мёртвый взор, всё было бы куда страшнее, а так… пройдет, забудется. - Сдохни, - бросил мне в итоге брат, отводя глаза, когда наши взгляды пересеклись. - Я тебя тоже люблю, - промурчал я. Всё же даже это пожелание скоропостижной смерти было для меня важнее, чем пропущенные вызовы от Дейдары у меня на телефоне. Странный он какой-то, ещё утро, а уже пять раз успел набрать меня. Неужели уже соскучился? На лице у меня проскочила кривая гримаса. Нет, не спорю, секс с Тскури впечатляет, но кому нужна, пардон, растраханная дырка, когда есть тот, кто к сердцу и душе ближе, пусть даже, он плюётся ядом, задыхаясь пеной изо рта. В этот момент мальчишка не то до глубины души оскорбленный моими словами, не то просто желая как-нибудь ещё задеть меня за живоё, вновь краем глаз прошёлся по мне, а после, открыв губы, но так ничего и не сказав, отвернулся к стене, пока я поглядывал на него поверх волос, что упали мне на лицо, так как я не успел их ещё перевязать в хвост. Отойдя от окна, я сел за стол, на котором по-прежнему лежала папка с данными моего брата. Нескольких прочтений мне хватило, чтобы знать текст наизусть на каждой странице, но толка в нём не было. Словно я и так не знал, где учится он, живёт, одевается. Единственное, что, пожалуй, зацепило моё внимание на миг, что в графе «семья» я отсутствовал. Не то, чтобы меня это как-то напрягало, ведь три года меня, как Итачи Учихи из рода Учиха не существует, но ладно там, на словах, на деле или просто в моих унылых мыслях за бутылкой вина, но документы берутся из общей базы данных города или от самого заказчика. Неужели, меня нарочно кто-то убрал из списка, дабы Пейн не заметил подвоха? Хотя даже в этом случае, я уверен был, что мысля у него-то проскочила насчет того, что что-то тут не так. Нас дурят, товарищи. Я задумчиво склонил голову на бок. Отчего-то я впервые ухватился за ту мысль, что босс может быть и сам замешан в этом. Смысл только? Поставить меня на место? Указать моё положение? Дороги назад нет ведь, да? Тогда поставим вопрос ребром, почему именно брат? Не мать, не отец, не даже дядя, с которым я пересекался за прожитые года хоть? Я не припоминаю тех безумных мгновений, в которые на меня могла нахлынуть идея о том, почему бы и не поведать миру о том, что я отрёкся от своей семьи, как и она от меня, но при этом мысль о сексе с младшим братом меня весьма вдохновляет. Вдыхает жизнь, так сказать, в мои серые будни, что стали одной мутной массой из кровопролития, бесполезного существования и разложения внутри и снаружи. Что моя не богоугодная любовь к нему сгоняет меня в могилу, как и всех моих жертв, например. Как и то, что общество никогда не примет то, что не понимает, не воспринимает, отказывается признавать, ибо это отличается от привычных идей, вложенных в их головы. Поддавшись какому-то невидимому толчку, я открыл папку в разделе фотографий, где был запечатлён Саске в центральном парке, кафе и около школы. Всё это было зимой. Этой зимой. Кто-то делал снимки совсем недавно. Может быть даже на прошлой неделе. Если даже не в один день. - Я есть хочу, - подал голос объект моих мыслей, холодно осведомив меня о том, что кидаться в меня едой или разбрасывать предложенную ему пищу, больше не в интересах голодного подростка. - Я много чего хочу, но видишь, как сложилась моя жизнь, - произнёс я в ответ, но всё же встал со стула и прошёл на кухню, дабы придумать, чем можно накормить мальчишку. - Ты сам к этому пришёл. Сам. А теперь ещё и рушишь мою жизнь. Тебе мало тех, кого ты убил? - послышалось из другой комнаты, пока я открыл одну полку, где оставлял какое-то печенье. - Конечно, мало, - кивнул я, невольно вспомнив, как комок отвращения к самому себе застрял в горле, когда я на просмотре новостей об одном из своих убийств, видел рыдающую пожилую женщину, что прижимала к себе умерщвленного мною её сына. Какого-то жалкого политика, редкостного куска говна, если честно, судя по нарытому мною тогда материалу. Но эти слёзы, эта материнская боль заставила меня выключить видео и потушить собственную убогость выпивкой и сигаретами.- Видеть, как от одной пули, одного выстрела рушится чья-то жизнь, а порой и не одна, так романтично, знаешь ли, - пренебрежительно ответил я, взяв коробку с шоколадным печеньем и бутылкой сока, что прикупил ещё в самую рань, пока Саске спал. - Прям так и хочется снять какую-нибудь ночную Маркизу де Помпадур, чтоб на луже крови воздать хвалу Амуру и Афродите, - продолжал я как ни в чём не бывало, пройдя в комнату, чтобы отдать принесённое подростку, - А какой я кайф ловлю от крови девственниц, - для достоверности сей истории даже глаза пришлось закатить. – Мрак, в общем,- под конец шепнул я, оставив угощение на матрасе, пока сам вернулся к ноутбуку и документам. - Ты ещё за всё поплатишься,- изрёк брат, взяв свободной рукой печенье и с хрустом откусив немного. Я знаю, красавчик, что ты сладкое не с наслаждением употребляешь, но ешь, что дают. - Главное, чтобы в этот момент я не видел твою нахальную моську поблизости, - оставалось мне пожать плечами. Всё-таки разговор с самого начала не ладился, да и о чём мы можем говорить? Как ты жил там со своими родителями, Саске? Дай-ка догадаюсь, мать как тень бродит по комнатам, чуть ли не покидая дом и вовсе. Папаша построил кирпичный забор вокруг нового наследника, стоя на страже его блестящего будущего, которое должно быть оправдано тиранией, деспотизмом и полной подчиненностью объекта. Знаю, проходили. Ничего не меняется, даже если бы Саске родился девочкой, всё бы всё равно было так же, только его бы ещё в утробе у матери обручили с каким-нибудь сынком из коллег Фугаку, а так же паранджа и секс только после свадьбы. Заебись, жизнь. Все о такой мечтают, небось. Что ещё можно спросить? Как дела в школе? Отличник. Лауреат на престижное будущее. Друзья? Двое. Блондин-болтун и девка, что площе стены. Что-то я знаю по себе, что-то пронаблюдал, что-то подчитал из папки. - Я буду в первых рядах, - расслышал я слова школьника, который вошёл во вкус перепалки, что была нашим чуть ли не самым длинным разговором за последние три года. - ...среди обиженных и оскорбленных, - прокомментировал я. - Где и твой дружок будет, ты ж его, похоже, не удовлетворяешь, раз на меня накинулся, мразь, - процедил Саске, закрыв бутылку с соком, после того, как попил. Я и сам не заметил, как ухмылка пролезла сквозь маску равнодушия на моём лице, после чего подошёл к братцу, который, сам не понимая, подошёл к той теме, которую лучше было бы не поднимать, однако я ответил той же монетой, совершенно забыв о своем главном деле. Глаза в глаза, сталь на сталь. - Поэтому я выбрал замухрышку-девственника, чтобы тому и сравнить было не с кем? - У меня есть девушка,- прошипел братец, посмотрев на меня из-под чёлки. - Ты с ней не спал, глупый маленький братец, - сразу отрезал я, приблизившись к родному лицу ещё ближе, глядя, как изрядно порозовели щеки мальчишки, наливаясь краской. - Да и не целовался, скорее всего. - Откуда тебе знать?! - с вызовом бросил Саске, крепче сжав бутылку у себя в руках. - Так ты не умеешь же, - как и в детстве провоцировал я юношу на подвиги, только там было всё куда проще, вроде собранного пазла или выученного урока. - Или докажешь обратное? Я ожидал чего угодно: ядовитое фырканье, пинок, огрызание в сторону моей распутной жизни, хоть плевок в лицо, но никак не то, что брюнет сам прильнёт своими губами к моим. Столь чувственно и пылко, что я даже чуть момент ответа не проворонил, но едва я ощутил вкус любимых губ, как парень отстранился, тут же ехидно скривив рот, на что мне оставалось только принять очередное поражение от младшего брата. Сначала душа, потом сердце, тело, разум. Что ты ещё у меня отберёшь в личное пользование, гадёныш? - Что ж, признаю, за то время, что я к тебе приставал и целовал, ты чему-то от меня научился, - заметил я, поднимаясь с матраса, чтобы не сорваться и не дать сладкому соблазну пройти штурмом по телу. Всё же сейчас не лучшее время, чтобы вновь потревожить тот страх и ужас в сердце юноши, если он поймёт, чем обернулась его выходка с поцелуем, когда я потребую большего. В ответ в меня полетела бутылка, благо, рефлексы, - и я увернулся, а сок попал в стену, благополучно впечатавшись в неё. Решив, что это вполне честно, я вновь прошёл к ноутбуку, чтобы найти подтверждение или опровержение своим более ранним мыслям, которые мне не давали покоя, однако до их осуществления необходимо было сделать ещё кое-что ещё. На этот раз моей целью стала комната, в которую я редко когда заходил, так называемый склад. Там я обнаружил чёрный вместительный рюкзак, который был куплен на тот случай, если мне предстоит очередной билет в другие страны. Миг настал, осталось только наполнить его. Вернувшись обратно в комнату, я стал под пронзительным взглядом брата закидывать в сумку вещи, начиная от поддельных документов, а так же подлинников, и заканчивая тем, что под округлившиеся от удивления глаза Саске, я вытащил половицу из под стола и начал пачками доставать доллары, которые мне платили за каждую жертву. Кровавые деньги, однако, не пахли, но и не имели для меня ценности, поэтому капитала, что я выгреб из-под полы в рюкзак вполне хватило бы для роскошной жизни до её конца, вместе с квартирой на Манхеттене, лексусом и «вешалкой» с длинными ногами и большими глазами. При этом наличкой тут было не больше миллиона, остальное добро я просто переводил на карту, дабы потом перевести как-нибудь сей клад на пожертвование в детские дома, приюты для животных или богадельни. Может быть, это и не искупило бы мои убийства, но хоть и помогло бы чему-нибудь, кому-нибудь, быть может. Застегнув рюкзак на молнию, я обратился к своему сотовому, дабы напомнить одному родственнику, о том, что у него есть племянник, и даже не один. - Мадара? - услышал я баритон Учихи на другом конце связи. - У меня к тебе просьба есть. Последняя. - Просьба? Да ещё и последняя? - хмыкнул на другом конце мужчина, а после более серьёзно поинтересовался: - Тебя попросили убить президента? - Если бы его, - пробормотал я в трубку. - Я бы тебе не звонил. - Ты мне звонил с просьбой всего один раз. И этот раз был связан с тем, что я презираю и ненавижу более всего, - протянул Мадара. - Надеюсь, на этот раз вляпываться в семейство Учиха мне больше не придётся, а то не отмылся до сих пор, - брезгливо осведомил меня родственник, питая не меньшую неприязнь ко всему клану, как и он к нему. - Бинго, - тихо оповестил я мужчину о том, с чем может быть связана моя просьба. - Саске? - роковое имя в ответ, на что я лишь усмехаюсь в трубку, а после, убирая пятернёй волосы с лица, бормочу: - Мне. Лично. - Где он сейчас? - в голосе дяди слышатся уже тревожные ноты. Всё же, несмотря на то, что Саске относился к тому циничному семейству, которое дядюшка терпеть не мог, тут даже он понимал, к чему всё клонится. - У меня. - В твоём гадюшнике? Ты бы хоть прибрался прежде, чем братишку в гости звать, - резюмировал Мадара. - Сидит на матрасе, прикованный к батарее, - продолжил я будничным тоном, а чуть погодя, добавил: - А позавчера я изнасиловал его на столе, перед этим избив. Реакция Саске, как и Мадары, была вполне предсказуема. Один сжался в своём углу, сдвинув колени и затаив дыхание, при этом побелев на глазах, пока другой, что висел на другом конце телефона, присвистнул, а после осуждающе зацокал. - Молодой человек, это не клуб анонимных насильников, чтобы ты мне звонил за исповедью, а если ты так хвастаешься, то рад за тебя, мечта всей жизни сбылась, что дальше ты делать намерен? Судя по тому, что ты звонишь мне, рука прибить личинку Фугаку у тебя не поднимается? - Да ты сегодня прямо блещешь умом и сообразительностью, - огрызнулся я, вновь посмотрев на мальчишку, который, хоть и был погружен в себя, но не пропускал ни слова из сказанных мной невидимому собеседнику. - Не тебе же все награды собирать, - подметил Учиха, после чего более напряжённо произнёс: - И каким образом ты планируешь вывернуться на этот раз? Ты же понимаешь, Итачи, что либо ты убиваешь его сам, либо убьют вас обоих. По мне так пусть прибьют младшего, он всё равно не жилец, - жестко сообщил Мадара.- Это не моя прихоть, но если выбирать, то я бы предпочёл, чтобы хоть один племянник у меня остался в живых. Из того, что ты мне завуалировано сообщил, то тебе дали заказ убить собственного кровного брата. Лично. И поверь мне, если ты его не убьешь, ему мозги выбьет кто-нибудь другой. Выбор у тебя невелик, собственно говоря. - Ты наивно полагаешь, что я боюсь смерти? - лишь ответил я, осмысливая сказанное Учихой. По сути, он рассуждает трезво, в отличие от меня, ибо мои душа и тело давно отравлены той самой безумной любовью к младшему брату. - Я полагаю, что ты умный парень и спокойно встретишь её лицом к лицу, при этом скорее пронаблюдав, как бесы из «Праздника» потешатся с Саске, а потом прикончат его, а следом и тебя, как только узнают, о том, что ты не можешь лишить жизни того, ради которого свернул на этот путь, ради которого выживал, ради которого существовал, словно зная, что рано или поздно тебе придётся ещё раз прикрыть спиной своего младшего братишку, - проговорил Мадара. Секунду-другую, послушав молчание в трубке с моей стороны, дядя устало пояснил: - Но даже если мне удастся спрятать его в какой-нибудь невзрачной деревне, ты понимаешь, что тебя больше не будет? Ты понимаешь, что после окончания срока тебя без разборок просто застрелят, может быть даже твои дружки? Ты хоть пораскинь мозгами о том, что будет с Саске, когда он узнает правду? - Я понимаю. Мне нужно лишь время, - хрипло сказал я, потерев веки, а после глянув на наручные часы, где время сократилось ещё на пару часов. - Ты бредишь… какое время? Бежал бы ты из страны вместе с ним, на какой-нибудь Юпитер, - пробормотал Мадара, видимо уже устав бороться с тем, что я его никогда не слушаю. - Слишком очевидно. Мне поэтому и нужен кто-то из твоих людей, - пояснил я. - Ладно-ладно, предлагаю часов в одиннадцать тогда на набережной, где мост и пристань, помнишь? - сдался Учиха. - И не опаздывай, - хмыкнул я, а после мягко прибавил: - Спасибо. По окончанию разговора я сразу же взял с кресла остальную одежду брата, которую кинул ему на матрас, предварительно сняв с него наручники. - Что ты задумал? - сдавленно спросил брюнет, даже не двинувшись с места, когда я сам стал одеваться по погоде, заодно проверяя патроны в оружии, которое вложил во внутренний карман пальто. - О чём ты там договаривался? - новый вопрос, пока я собирал хвост, лениво собирая волосы. - Ответь мне! - юноша встал передо мной, загородив собой выход. - Если собираешься меня убить и замести за собой следы, так не будь трусом и сделай это сам, раз ты такой кровожадный киллер! - перешёл на крик парень, озлобленно глядя на меня, пока я, лишь склонил голову на бок, и однотонно сказал: - Оденься, иначе замёрзнешь. Не знаю, что там нафантазировал себе мой глупый братец, но вполне могу догадаться, это не сложно, если вспомнить то, что я говорил Мадаре. - Итачи… - произнёс юноша, потеряв свою храбрость и бодрость под моим меланхоличным и мрачным взглядом. - Зачем? - Так надо, - лаконично ответил я, повесив себе на одно плечо рюкзак, а после стал около двери, выжидая, пока братец всё же оденется. - У тебя всегда на всё один ответ, - вздохнул парень, нервно поведя плечом. - Так надо… кому только надо это всё? - Просто оденься и следуй за мной, больше от тебя ничего не требуется, - повторил я, проигнорировав очередной вопрос, что Саске метнул в меня, словно нож, который воткнулся совсем рядом, ещё бы немного и… - Меня убьют? - тихо, даже как-то вяло спросил брюнет, подойдя к своим вещам и став без энтузиазма их одевать. - Ты или твои шестёрки? - С чего это тебе жить так расхотелось? - в ответ спросил я, несколько нахмурив брови, всё же слова брата были слишком близки к истине. - Как будто меня спрашивали, хочу ли я жить, - пробормотал юноша, завязывая на шее свой шарф. - Как будто меня вообще когда-нибудь спрашивали… А знаешь, - Саске поднял на меня взгляд. - Я хочу жить. Но без той грязи на теле и в душе, в которую ты меня втоптал, ублюдок. Как тебя Земля носит, - поморщился под конец парень, с отвращением кинув на меня мстительный взгляд. А действительно, как?