Город грехов

Все так сложно. Хочется просто провалиться сквозь землю. Рядом с ногой стоят две сумки с огромными деньгами, но теперь кажется, что без них было даже лучше. Хочется отмотать время назад и не поддаваться подростковому искушению каждый раз. Не брать сигарету из изящных пальцев, не вдыхать дым изо рта в рот, не целовать, получая эффект «волшебной таблеточки», не дрочить своему лучшему другу в туалете, и не втрахивать его в эту же кабинку. Но ничего не изменить, и боль никуда не уйдет, если просто закрыть глаза. Так исчезали только монстры в детстве, а теперь они не пропадут. Никогда. Они поселились внутри и шепчут, скребутся изнутри, доставляя ужасную боль, от которой спасет лишь хорошая доза. Но даже та успокаивает только на время, а потом они возвращаются назад с новыми силами… — Больше не хочешь меня? Я противен тебе, да? — Чонгука вырывают из его мыслей. Сзади слышится пару щелчков, после которых комнату на пару секунд освещает крохотное пламя зажигалки. Оно потухает и по комнате разносится запах табака. Ментоловые. Его любимые. Чонгук хочет сказать короткое «нет», но сейчас эта была бы наглая и очевидная для всех ложь. Ему ведь противно, но не от Тэхена, а от себя. Он сам начал это когда-то, сам затеял эту игру, но как только его обогнали, понял — какая же это была ошибка. Только он виноват в этом, но что теперь делать, не знает. — Противен. Можешь не отвечать, — слышно, как рыжий отходит к окну, и делает затяжку, после чего по комнате распространяется новая порция ментолового запаха. Чонгук медленно встает с кровати и направляется в сторону окна. Шаги какие-то слишком тяжелые, каждый дается с трудом. Но брюнет все-таки доходит до конца. Он обнимает Тэхена со спины, обвивая руками плоский живот, и зарывается носом в жестковатые волосы, вдыхая запах. Рыжий сначала никак не реагирует, а потом откидывает голову на чужое плечо, открывая шею. Чон начинает аккуратно, почти невесомо касаться губами нежной кожи, отчего тело под ним дрожит. Тэхен снова затягивается, сильно, почти до фильтра, и не успевает выдохнуть — его затягивают в тягучий поцелуй со странным привкусом. Брюнет отстраняется и приоткрывает рот, позволяя передать ему дым. Рыжий выдыхает и снова кутается в теплые объятия. Чон проводит рукой по спине и опускает ее ниже. Металл неприятно холодит кожу, хотя та и так совсем ледяная — остыла. Пальцы скользят дальше, очерчивая все изгибы, не замечая фиолетовые отпечатки, а чуть ниже ягодицы что-то пачкает их. Чонгук слегка отстраняется и осматривает, что именно. — Блять, Тэхен, да у тебя здесь кровь, — он проводит между ягодиц и чувствует, что и там тоже. — Черт, пошли, я наполню тебе теплую ванну. У тебя здесь все раздолбано. Где ты нашел этих уродов, что даже не удосужились тебя нормально растянуть? В ответ получает лишь тихий смешок. Это бесит. Брюнет ведь действительно хочет помочь, и теперь к жалости примешивается и легкая злость. — Можешь не говорить, но пошли хотя бы помоешься, — Тэхен продолжает курить, даже не сдвинувшись с места. В комнате идеальная тишина, слышно лишь чужое дыхание и стоны за соседней стеной. Это еще сильнее бесит. У брюнета слегка кривится нос, а брови начинают сдвигаться. — Ладно, можешь делать, что хочешь. Но если захочешь лечь в кровать, скинь сначала меня на пол. Потому что мне противно спать на чужой крови. Особенно на твоей, вдруг еще заражусь чем-нибудь, чем шлюхи, вроде тебя, болеют! — выходит слишком резко, в голосе слышится неприкрытая раздражённость. Эти слова, как яд, действие которого не обернуть вспять. И он врывается жертве точно под кожу, быстро распространяясь, заставляя чувствовать тошноту и покалывание на кончиках пальцев. Руки начинают дрожать так, что не сразу удается попасть сигаретой между красных губ. Снова тишина. Лишь стоны за тонкой стеной и сердцебиение. Чон злится и прикрывает глаза, не хочет видеть что происходит, пытается спрятаться. Но не выходит. Он заставляет себя посмотреть вперед, и злость пропадает. Силуэт впереди снова делает затяжку, до фильтра, обхватывает себя одной рукой, держа в другой сигарету, и начинает мелко дрожать. Брюнет хочет заехать себе в грудь, ведь что-то рвется оттуда, почти разрывая мышцы и кожу. Кажется, что даже видны очертания. Адская боль. Но Чонгук находит в себе силы дотронутся до чужого плеча, которое дергается и покрывается мурашками, но не уходит от прикосновения. Рука медленно ползет дальше, выхватывает сигарету, и кидает ее куда-то на подоконник, а после опускается и переплетает свои пальцы с чужими. С минуту все стоят на своих местах, лишь крепче сжимая чужую ладонь, а после Тэхен поворачивается и делает шаг в сторону брюнета. Он падает головой на чужое плечо, закрывая лицо влажными волосами. — Пойдем в ванну? — рыжая макушка лишь несмело кивает. Чонгук мягко улыбается и проводит свободной рукой по чужим волосам, зарывается пальцами. — Идем, — брюнет поднимает голову Тэхена за подбородок и нежно, совсем невесомо, касается своими губами чужих. Без языка, без пошлости. Невинное прикосновение, и ощущение смешивания чужого дыхания, пахнущего ментоловыми сигаретами, со своим. Они так и стоят около окна. Там ужасно холодно, как и во всей комнате. Ледяной ноябрьский ветер пробирается через маленькие щели в старом окне. Но им все равно. Они полностью погружены в темноту глаз другого. Но Чонгук прерывает этот момент, разворачиваясь и направляясь в сторону ванной, не отпуская чужую руку. Тэхен уже не сопротивляется, лишь тихо шлепает босыми ногами. В этом отеле стоит старая ванна, плитка вокруг далеко не самая чистая, но им все равно, ведь раньше все было еще хуже. Вся их жизнь грязнее чем эта ванна, поэтому им абсолютно плевать. Брюнет быстро промывает свою и чужую руку от немного засохшей крови, а после настраивает воду и обнимает рыжего, что сам лезет. На лице появляется легкая улыбка, но на душе все равно неспокойно. Хоть Тэхен и ластится сам, крепко обнимает, утыкаясь лицом в чужое плечо, но Чон чувствует, как трясутся чужие руки, как кожу покрывают мурашки. Возможно от холода, брюнет не может сказать, а спрашивать боится. Не хочет отталкивать своим дурацким любопытством такого мягкого и покладистого Тэхена. Сегодня он позволит себе насладиться этим, в какой-то степени побыть эгоистом и вернуться в прошлое, которое тогда казалось невероятно скучным. Всё время, пока ванна наполнялась, они почти не двигались, лишь изредка снова касались губами чужих. Чонгук сходил с ума от этого, внутри все скручивало от этих прикосновений. Оторваться было просто невозможно, и брюнет снова притягивал к себе Тэхена, который почти не шевелился. Во время этих «поцелуев» глаза напротив были открыты, и как будто смотрели насквозь, но Чон не замечал этого, опуская веки и полностью отдаваясь ощущениям. Казалось бы, что так делать нельзя, игнорировать чувства других, что от этого на душе не может быть спокойно… Но разве можно уходить среди ночи к каким-то незнакомцам, а потом возвращаться и делать вид, что ничего не происходит? Нельзя. Значит и считаться с чувствами такого человека тоже нельзя, вот Чон и не считается. Ванна наконец набирается, даже больше чем нужно, и брюнет выключает воду. Он уже хочет залезть, но рыжий осторожно касается чужого плеча. — Чонгуки, ты можешь принести мои сигареты? — Брюнет вздыхает и уходит за ними. Вернувшись, парень всовывает в протянутую руку пачку сигарет и зажигалку, а сам снимает трусы и залезает в ванну. Теплая вода приятно окутывает замерзшее и уставшее тело, и парень слегка откидывает голову, прикрывая глаза. Руки он кладет на бортики, а ноги разводит, чтобы Тэхен мог сесть. — Ну же, Тэхени, иди ко мне, — рыжий подходит ближе и аккуратно залезает, шикая, когда теплая вода соприкасается с порванной задницей, и садясь спиной к Чону, откидывается на него.Он сползает ниже, чтобы затылок уложить на чужое плечо, и из-за чего из ванной выплескивает вода, заливая пол. Но им как-то все равно. Оба замолкают, и единственные звуки в этой комнате, это звук воды, когда кто-нибудь даже слегка шевелит чем-то; и звук щелчка зажигалки, чтобы зажечь сигарету. Пачку закидывают куда-то в раковину, ведь даже там более сухо, нежели на полу. Рыжий снова начинает курить — затягивается, и, подержав в себе, выпускает кучу дыма. Чонгук аккуратно вытаскивает сигарету из чужих пальцев и тоже затягивается — еще сильнее, чем Тэхен, который повернул голову, смотря на чужое лицо. Брюнет же этот дым превращает в кольца, которые после растворяются в воздухе. — Я всегда хотел научится так делать, — Чонгук начинает говорить, а Тэ в это время быстро пересаживается в противоположную сторону ванны, чтобы видеть чужое лицо. Брюнет снова повторяет процесс. — Просил тебя научить, но ты только усмехался и говорил, что я не научусь так делать, пока не перестану быть слабеньким крольчонком. Лицо Тэхена, которое до этого не выражало эмоций, изменилось — появилась легкая улыбка. Воспоминания тех времен всегда заставляли обоих улыбаться. — Ты до сих пор остался кроликом. — А ты врединой, — Чонгук тоже улыбается. — Однако… — Тэхен берет сигарету из чужих пальцев, затягивается и возвращает её. Держит дым в себе, а потом приставляет палец ко рту и начинает прерывисто выдыхать — с двух сторон появляются кольца поменьше. — Черт, и давно ты так умеешь? — Брюнет затягивается и уже просто выдыхает, без всяких трюков. — Секретик, — рыжий усмехается и откидывает голову. Брюнет просит научить, на что Тэхен отвечает тем же, что говорил тогда, когда они еще учились в школе. Но в итоге Чонгуку удается уговорить парня, и до самого рассвета они сидят в ванной, выкуривая всю пачку сигарет. За разговорами они не замечают, как пролетает куча времени. И только когда пачка закончилась, а глаза уже начинали закрываться, Чонгук предложил пойти в кровать, а Тэхен охотно согласился, ведь после всплеска энергии от кокаина и бодрствования всю ночь, сон был необходим, как сигаретный дым, которым, казалось, рыжий и дышит. Спустив холодную воду, вытеревшись махровыми полотенцами, которые любезно предоставил отель, парни наконец отправились на мятую постель. За окном уже начинало вставать солнце, и в комнате становилось все светлее, но не теплее, поэтому, выйдя из ванны и ощутив ноябрьский холод, парни быстро полетели в кровать, которая уже совсем остыла. Одеяло тоже было ледяным, и Чонгук сразу же притянул к себе рыжего, чтобы согреть и себя, и Тэ. Тот лег на чужую грудь и закрыл глаза, мгновенно засыпая. А вот брюнет уснул не сразу. Не смотря на то, что сейчас все происходит так, как он этого изначально и хотел, события этой ночи не забывались просто так. Однако когда монстры, сжирающие изнутри, снова начали просыпаться, Чонгук успел провалится в сон, перед этим водя пальцами по чужой коже под холодным одеялом. Завтра предстоит сложный день — они ведь теперь совсем другие люди…