Чернильный мир

Дождь больно бил по телу, да лило, как из ведра. Ветер призывно гудел, ломая верхушки деревьев. И в свете этого всего он окончательно сходит с ума?! Изображение на спине едва больно укололо, но не более. Оно всё так же грело организм, спасая от переохлаждения. — Иди, Чонин! — перед лицом уставшего и измученного писателя показался светлый огонёк, будто кусочек луны находился прямо перед ним. В этом ночном аду это было единственное, что вообще помогало проходить сквозь сошедший с ума лес. — Поторопись! Действие моих сил не безгранично! — кто-то торопил, стараясь говорить чётко и понятно. — Иди быстрее, как только можешь, и дойдёшь до небольшого домика. Он будет немного… пугающим, и вид его не внушает доверия. Но заходи, не бойся, там тебя ждут! Его ждут? А-а, так он себе тут придумал и группу поддержки? Очень смешно. Но когда дождь полил ещё сильнее, в небе показались аж несколько кривых молний, а припозднившийся гром раскатами прошёлся по лесу, даже Чонин ощутил эту ужасающую вибрацию, мгновенно решив, что терять нечего. Он старался идти быстрее и быстрее, но сильные потоки воздуха будто специально не давали ему шанса на жизнь. Спину всё так же грело, татуировка каким-то непостижимым образом спасала его ситуацию и отодвигала на задний план то, что на улице, вообще-то, холодно. Изображение даже действовало на него одуряющее, тепло разливалось по организму, и даже захотелось лечь и спать, тем более, что писатель ну никак не создан для таких путешествий. И, несмотря на творившийся вокруг кошмар, возникло дикое и почти непреодолимое желание лечь тут и заснуть. Хотя бы чуть-чуть… — Не смей! — рявкнуло где-то над ухом, стоило только Киму прикрыть глаза. — Если поддашься, то умрёшь! Иди давай, уже осталось совсем немного! Слегка проснувшись, Чонин прикрывал рукой достоинство, а другой пытался не запутаться в мокрых ветвях деревьев. Так он шёл уже десять минут, и отчаяние встретить хотя бы отдалённо напоминающее тот злополучный домик возрастало в геометрической прогрессии. Но кусочек света настойчиво маячил перед глазами, привлекая внимание, и заставлял через силу идти. Он был как надежда, озаряющая уставшему путнику душу. И когда спустя ещё полчаса пути Ким ничего не обнаружил, ему захотелось заплакать как дитя и завыть волком в унисон с собственной песней деревьев. Глаза устали смотреть только на огонёк, а тело отказывалось слушаться, ноги безумно ныли от исколотых ступней. Можно уже проснуться? Источник света начал останавливаться, и Чонин встал следом, дрожа от холода. Татуировка больше не грела, и это означало, что если он прямо сейчас ничего не найдёт, то умрёт прямо тут! Глаза постепенно привыкали к темноте, и он чуть не заплакал уже от радости, когда совсем недалеко между двумя большими стволами могучих деревьев показался огонёк света. Кинувшись туда, совсем забыл о боли и несчастьях, выпавших на его долю. Приблизившись к строению, двери он не обнаружил. Вообще в такой темноте мало что можно было понять и найти, но даже так он понимал, что это «здание» было больше полуразваленной халупой. Складывалось ощущение, что ещё чуть-чуть, и это строение снесёт ветром. — Сюда! Услышал Чонин чей-то крик и попытался пойти по звуку, огибая деревья, стараясь не зацепиться за могучие и толстые корни переплетённых деревьев. На другой стороне оказалась дверь, которую даже при свете дня невозможно было найти, что говорить о такой темени, и человеческая фигура, нетерпеливо замявшаяся у входа. Наконец оказавшись рядом с незнакомцем, тот даже слишком шустро помог Киму зайти внутрь. Тут же мгновенно стало тихо и тепло. Писатель жадно рассматривал убранство комнаты, давая возможность своим глазам вылезти из орбит. Он-то думал, что тут будет настоящая лесная хатка, а на деле оказалось всё очень даже современно, удобно, и даже местами стильно. Несколько зашторенных металлопластиковых окон, заштукатуренные и поклеенные бежевыми обоями стены, диван, пару кресел. Обеденный стол, стулья, ковры. Даже посудомоечная и стиральная машинки имелись! Господи, куда он попал?! — Не паникуй, — посоветовал парень, который помог ему зайти в сие жилище. Лица не было видно, чёрный капюшон скрывал его. А вот вторая личность, которая стояла прямо перед ним, себя не скрывала. Её рыжие волосы были знакомы, прищуренные карие глаза с интересом глазели на гостя. Тут Чонин понял — это та самая девушка! Это она задала тот самый первый вопрос на конференции. Именно она! — Смотри, узнал, — рассмеялась незнакомка, кидая взгляд на своего приятеля. — Да сними ты уже этот капюшон! Незнакомец не ответил, и в полном молчании капюшон полетел вниз, представляя высокого, утончённого… Исина! — Чжан Исин?! — хрипло воскликнул писатель, забывая даже дышать. Что тут вообще происходит? — Так, давайте все разговоры на потом? — недовольно проговорила девушка, тряхнув головой. — А ты — давай бегом в душ! Опомнившись, писатель стыдливо спрятал ладонями всё, что было на всеобщем обозрении. Он так изумился, увидев девушку и молодого человека, что совершенно забыл каким образом вообще сюда попал, в каком виде представал перед ними. Но пока он приходил в себя, ему дали полотенце и силком отправили купаться. Предоставили одежду, будто те поковырялись в его шкафу. Надо сказать, что Чонин не без наслаждения оказался под горячими струями. Его, конечно, удивляло, что ванная отвечала всем современным запросам. Да возникало такое ощущение, что какую-нибудь квартирку в многоэтажке спёрли и втиснули в этот полуразваливающийся домик. Впрочем, Ким уже давно перестал осознавать всё происходящее, ибо устал пугаться, удивляться, потом снова пугаться, а потом снова удивляться. В конце концов, он уже двадцать четыре часа нормально не спал и не ел! Наскоро помывшись, вытеревшись, быстро натянул одежду, даже трусы на свой размер нашлись, и вышел из ванной. Чонин облегчённо выдохнул и осторожно направился на кухню. Шёл на ощупь, совершенно не зная планировки, но, пока он блуждал, понял одно — этот дом оказался гораздо больше, чем показался на первый взгляд. Евро ремонт, современные картины и бра, шкафы и тумбочки. Всё это было очень странно, пока он не зашёл в одну из комнат, совершенно случайно. Его челюсть поцеловалась с полом, когда увидел раскрытый чемодан, лежащий на кровати. Его собственный! Подскочив, принялся рыться в вещах и понял, что он действительно принадлежит ему, ибо как раз недавно собирался в поездку. Быть писателем не значит только писать книги, но и участвовать в разных мероприятиях, и не всегда в собственной стране. В глубоком ужасе и потрясении Ким резко обернулся ко входу, замечая стоящую в дверях серьёзную рыжеволосую девушку. Она молчала, понимая, что с мужчины и так достаточно необъяснимого. Для этого она и пришла сюда, чтобы всё разъяснить, дать понять, что они не враги. — Чонин, успокойся, — медленно проговорила девушка. — Меня зовут Со Ронэ, — Ким ошеломлённо уставился на знакомую, начиная понимать всю иронию ситуации. — Ты прям как персонаж моей книги, даже, если подумать, похожа на него, если бы была парнем, — хрипло отозвался писатель во все глаза рассматривая девушку. — Чонин, пожалуйста, послушай, — попросила Со, поднимая руки перед собой. Она хотела успокоить его тем, что пока ему доступно. — Ты же помнишь, что в твоей книге я являюсь вампалом? — писатель заторможено кивнул. — И как ты помнишь, я добрый персонаж? — Значит… — чуть притормозил писатель, пытаясь осознать всю глубину слов, — ты правда вампал? Да ещё и девушка?! Я ж тебя делал парнем! — Ну, прости, — улыбнулась особа и хихикнула, пытаясь снять напряжение. — Я могу обращаться в белого волка и владею магическими способностями. — Такой я тебя не описывал, — вспоминая персонажей книги, протянул мужчина. — А ты какой-то оборотень-гибрид. — Не-ет! — недовольно прошипела девушка, закатывая глаза. — И ты туда же, блин! Нет, я просто белый гигантский волк, у которого удвоенные клыки. — Знаешь, звучит как-то жутковато, — передёрнул плечами писатель, вглядываясь в реальный плод его фантазии. — И волк, и колдунья… Я так много выпил? — схватился за голову мужчина, пытаясь придти в себя. — Со, бесполезно пытаться связать его книгу с нами, всё равно это частично правда, — раздражённо вставил своё слово из ниоткуда взявщийся Исин, вытирая голову полотенцем. Он был в растянутых трениках и длинной футболке. Чонин завис. — И вообще, Ронэ, давай кушать. Мне и так скоро идти, а там меня же ни фига не кормят. Как мне спасать всех на голодный желудок? — Ладно, не бубни, — сморщилась Со, но стоило ей взглянуть на гостя, как на лице расцвела улыбка. — А ты пошли с нами. Поешь, да и расскажу тебе что тут вообще происходит. Чонин напряжённо смотрел удаляющимся фигурам вслед и оглянулся. Тут была комната, а за окном — буря. Даже если очень хочется сбежать отсюда, не получится. Возвращаться в тот ад Ким не горел желанием, да и желудок слишком сильно показывал, как хочется кушать. Хорошо, пусть травят, но хотя бы приятной смертью погибнет. Ну, и заодно послушает, что тут происходит, и насколько сильно на него действует вино. Он спустился вниз, а нос уже уловил различные ароматы. Посреди гостиной стоял большой круглый дубовый стол, три стула, приборы для трапезы и, разумеется, сама еда. Исин уже во всю уминал поздний ужин, Со же сидела молча и с умилением рассматривала довольное лицо её друга. — Присаживайся! — пригласила за стол Ронэ, накладывая на тарелки. — Ты голодный, знаю. Чонин сел за стол и тут же понял, насколько сильно его мучает голод. Не помня себя от радости, кинулся есть всё, что есть на столе, даже не задумываясь поблагодарить его спасителей. Боже, разве еда может быть настолько божественной?! Но в то время, пока писатель думал о том, как жизнь чудесна, Чжан уже закончил есть. Он внимательно смотрел на кушающего мужчину, внутренне поражаясь насколько сильно они похожи. — Ну что ж, Чонин, — начал «журналист», и мужчина остановился, серьёзно смотря на парня. — Я должен тебе объяснить, зачем ты здесь и какова твоя миссия. — Окей, — Ким отложил приборы, вытер губы салфеткой и сложил руки на столе. Он дрожал, но эту предательскую дрожь пытался скрыть под напускным спокойствием. Он всё ещё искренне думал, что это сон. — Я внимательно слушаю тебя. — Ты понял, что попал в собственную книгу? — осторожно начала Со, затаив дыхание. — Ну, я понял, что ты — выдуманный мною персонаж… — чуть помедлив, Ким, пытаясь собраться с мыслями. — А ты, Исин? — Я Фамильяр, Чонин, — сдержанно ответил парень, вздыхая. — Я твой дух. Писатель замер. Что он только что сказал? Дух? Его дух? Каким таким образом? Нет-нет, этого не может быть! Это какая-то ошибка. Потому что по задумке Фамильяр, вообще-то, доброе существо, благотворно влияющее на своего хозяина. Впрочем, они даже должны были быть скорее друзьями, чем отношения «хозяин» и «подчинённый». Да какой он ему хозяин, если он не из этого мира?! Он должен быть духом Ничона, как и задумал Чонин. И теперь им же придуманный персонаж пытался убедить в обратном. Это всё и так выглядело как абсурд, а ещё тут пытаются навязать свою философию. Впрочем, как успел заметить писатель, совершенно нечаянно отмечая мелкие детали, Исин отвечал основной задумке — статность, гордость, целеустремлённость, кое-где хитрость, если это было нужно. Это сейчас Чжан почти спокойно себя вёл, но на самом деле персонаж был гораздо глубже, если кажется на первый взгляд, что он поверхностен. Напускное спокойствие скрывало горячее сердце, а дивные карие глаза, которые сейчас показывали обеспокоенность, умело скрытый восторг и воодушевлённость, были в лучшие времена задорными, дерзкими, манящими. — Мой? — не понял Ким, подозрительно глянув на сидящего. — В смысле, мой? Ты дух Ничона, я же так задумал… — Ты знаешь, что Фами — это дух, который магически связан с его хозяином, то есть с создателем. Он является частичкой души, обладает собственным сознанием, телом и магическими способностями, — продолжила Со. — И? — недоуменно спросил мужчина, не понимая, что пытается девушка ему донести. — Нет, он и правда ничего не понимает, — не отрывая своих глаз, поражённо выдохнула Ронэ, переводя свой взгляд на неподвижно сидящего Исина. Мужчина не встретил женского взгляда, всё всматриваясь в офигевшее лицо Чонина. Время от времени Чжан усмехался и даже чуть улыбался. — В принципе, он тогда был слишком мал, чтобы что-то понимать… — тихо прошептал фмильяр. Писатель переводил свой взгляд с одного лица на другое, понимая, что суть от него ускользает, как песок сквозь пальцы. А ещё упомянули его маленького… То есть его знали, когда он был ребёнком? Сам он подобным похвастаться не мог. Что за бред?! — Скажи, ты никогда не чувствовал, что в собственном мире не в своей тарелке? — смотря прямо ему в глаза, спросил Исин, чуть наклоняясь. Его глаза заблестели, и отчего-то Чонин почувствовал, как они захватывают его, и сокрытая в них глубина манила. В эту же секунду в голове начали возникать кадры из жизни, будто кто-то любезно дал ему возможность вспомнить самые необычные случаи из его жизни. Вот он у себя в комнате сидел посреди разорванной пуховой подушки, и почему-то маленькие белые невесомые пёрышки летали по комнате. Это было настолько волнительно, что сердце Чонина затрепетало, хотя воспоминание глубинное и давно забытое. Теперь же он в старшей школе. Тот парень-задира, который обижал понравившуюся Киму девушку, так злил и бесил, что когда этот хулиган в очередной раз стал доставать особу, находясь возле какого-то кабинета, неожиданно раскрылась дверь и больно ударила парня. Тогда сам юный писатель списал всё на сквозняк. Теперь появился кадр, как он по-чёрному пил с друзьями. Окончание школы прошло. Студент. Именно тогда в последующее утро он набил себе тату, которое не смог свести. Как ни пытался. Его вырубило от одного глотка алкоголя, и в последствии воспоминания дали сбой… Но перед внутренним взором мужчины предстал… Исин! Молодой и высокий парень поднял вырубленного Чонина, а друзья вокруг стояли и не двигались, кто в какой позе был. Значит, он остановил время?! Но последующее поразило его ещё больше: оказавшись на руках у Чжана, они тут же переместились в комнату Кима. Положив спящего на кровать… Чжан медленно склонился над мальчиком, заправляя его прядь за ухо. С трепетным чувством в груди он коснулся его щеки и улыбнулся. Чёрт возьми, как же они похожи с Ничоном! Одно лицо, один взгляд, один тембр голоса. Это было чарующе, это было волнительно. Но времени восхищаться доброй душой мальчика, который от душевного одиночества выпивал, пряча боль в алкоголе, не было. Исин всё это время следил за ним, пытался помочь как может, но жить на два мира — сложно. Раньше было проще, но стоило в королевстве сменить власть — Ничона как подменили, и теперь частые отлучки не оставались незамеченными. Именно сейчас Чонину нужен был Исин, но как помочь, когда всячески мешают? Ещё и вытягивают всю магическую силу, пытаясь всё контролировать. Но выход Чжан нашёл, недаром он был фамильяром, даже особенным, чем сам и гордился. Единственный путь — это перестать блокировать магию татуировки Змееносца, дать волю накопившейся силе. Время от времени она вырывалась, когда мальчик либо сильно злился, либо искренне радовался. Но теперь время пришло. Он перевернул спящего парня на живот и попытался стянуть с него футболку, но получилось только задрать её до шеи. Впрочем, этого оказалось достаточно. — Unspanne þás mægþ — тихо прошептал Чжан, медленно, не спеша проводя ладонью по спине вдоль позвоночника. Постепенно, подобно бумаге, впитывающей воду, на коже начали появляться разные рваные символы. Чонин протяжно застонал, но не проснулся. Исин знал, что не все заклинания безболезненны, и просто приложил руку к голове, нашёптывая успокаивающие слова… — Значит, это тату ты мне сделал?! — пришёл в изумление писатель. — Зачем? — Она была дана тебе с рождения, — спокойно, но весомо ответил Исин. — Дело в том, Чонин, что ты хотя и пришёл из того мира и являешься его частью, но он не твой родной. — Ты сбрендил, — не поверил Ким, перепугано подскочив со стула, заставляя всё стоящее на столе упасть. — Ты что такое несёшь?! Этого просто не может быть! — Фами, да ну-у?! — офигев, выдала девушка, во все глаза уставившись в абсолютно спокойного парня. Будь тут пожар, он бы спокойно допил чай и только тогда вышел из горящего здания. — Ты мне об этом не говорил! — Есть вещи, которые говорятся в определённое время и место, Со, — философски заметил Исин, возвращая свой взгляд на молчавшего Чонина. — Да, Ким, то, откуда ты пришёл — не родное для тебя место. А вот наш мир, как раз-таки, твой родной. Ты родился здесь. — Да откуда тебе это известно?! — раздражённо выкрикнул Чонин, пугаясь сказанных слов. — Ты-то откуда можешь это всё знать?! Да это место я придумал! И вы все, — он указал рукой на пару, — плод моей фантазии. И мир, который придумал Я, — тут он ткнул себя пальцем в грудь, сглатывая, — не может быть моим родным. Сказать, что мужчина был напуган — ничего не сказать. Мало того, что тут несли откровенную глупость, так ещё и пытались заставить поверить в эту чушь! А как спокоен Исин?! Это спокойствие раздражало, а ещё и то, ЧТО он говорил. — Я знал тебя маленьким, — отпивая глоток чая, спокойно выдал фамильяр, и находящаяся рядом Со просто рухнула на стул. — Понимаешь ли, Чонин, в чём дело… Ты не придумал этот мир, и как бы ты не старался это отрицать, в глубине души сам знаешь, что это правда. Ты же всегда видел все сюжеты во сне, не так ли? — Чжан невозмутимо улыбнулся. — Во сне твоя волшебная сила, данная тебе при рождении, давала возможность видеть свой родной мир, находиться в нём, будучи незамеченным другими. Татуировка Змееносца усиливала твои способности, и с возрастом ты, сам того не понимая, копил в себе всю магическую мощь. И ты просто не представляешь, на что способен. Чонин стоял, боясь что-то сказать. А всё потому, что Исин каким-то образом узнал все его тайные мысли, сомнения, чувства. Сам он и правда недоумевал от того, что сны слишком красочные. А как легко давалось описывать всех существ?! Кому-то было трудно всё это придумывать, писать, расписывать, а ещё логически обосновывать, но ему, почему-то, давалось это относительно легко. И высоко развитая интуиция часто выручала его, если всё заходило в тупик. Именно поэтому луг, на котором он оказался, не был ему незнаком. Во снах все путешествия начинались именно там. Он привык, что невидим для других, его не могут ни поймать, ни пощупать. Но если во сне ему казалось всё нормой… А, может, это очередной сон? Подумав об этом, Чонин облегчённо выдохнул и даже улыбнулся. — Я думаю, это сон. Новая ступень, и потому я придумал в нём вас, а то как-то надело быть незамеченным другими. — Хорошая попытка, «писатель», — рассмеялся Исин, вставая из-за стола. — Но нет, Чонин, это реальность. Все твои книги — это на генном уровне всплывшие воспоминания, и всё, что ты, якобы, придумал — это наша история. Все описанные тобой персонажи — реальные люди, существа, — лицо Чонина снова приняло зеленоватый оттенок. — Твоя татуировка защищала тебя на протяжении многих лет, и я тебя прятал до сегодняшнего момента. — Прятал от кого? — сипло выдавил из себя окончательно испугавшийся Чонин. — Помнишь, от тебя убежало то зелёное существо? Это был дубовик. Злобное, обитающее в кронах и стволах деревьев. Предлагал тебе еду, кров, потом собственноручно бы убил. И они никогда не сдаются, их чары настолько сильны, что отказаться просто невозможно, насколько бы ты силён не был. Знаешь, почему он не стал ждать твоего ответа? — Почему? — тихо прошептал писатель. — Ты в своей книге писал про Ким Ничона — короля одного из тобой, якобы, придуманных королевств, — Исин обошёл стол и встал напротив замершего мужчины. — Так вот, он — твой брат-близнец.