Мистер Сыщик: Парадокс времени

***

Таррел смущенно мялся у порога комнаты, которую занимала Пейдж в мотеле « У Билла». Было раннее утро, и Майкл боялся, что разбудит напарницу, постучав в дверь, но он уже не мог бездействовать, и так всю ночь провертелся без сна на кровати в компании тревожных мыслей. Парень снова занес кулак для неуверенного стука, но вздохнул и обреченно опустил руку. Он уже собрался было развернуться и уйти, но дверь вдруг резко распахнулась, и Таррел еле успел увернуться от удара о косяк. - Майк? – Пейдж выглянула с проема и с удивлением воззрилась на друга, - ты уже не спишь? Заходи… Помедлив мгновение, парень зашел внутрь и очутился в уютной светлой комнате, насквозь пропитанной утренней прохладой. На смятой, усыпанной крошками с хлеба, постели лежала развернутая газета, кактус в керамическом горшке возвышался на подоконнике настежь распахнутого окна, а на маленьком деревянном столике безобидно расположились остатки бутерброда с колбасой. Майк сел на край кровати, посмотрел на часы и с недоверие спросил: -Ты хоть спала сегодня? -А ты? – Пейдж повернулась к нему. Таррел заерзал на постели и пожал плечами. -Я так и думала, - ответила девушка и жестом указала на газету, - вот, смотри, вчерашний выпуск. На заглавную новость погляди. Таррел взял «Albuquerque» в руки и пробежал заголовок глазами: «Дело о пропавшем бриллианте: расследование продолжается! Внештатный корреспондент Хейли-Джин Таннен провела собственное расследование, в ходе которого пришла к выводам, что сотрудник полиции Нью-Йорка Зак Фостер, как говорилось ранее, вероятно утонувший в реке, жив и совершил кражу алмаза. А ограбление в ювелирном магазине было тщательно спланированной операцией, которая, однако, пошла слегка не так, как нужно…» -Что?! - Таррел в гневе отбросил газету и повернулся к напарнице. Его лицо пылало от ярости. –Это же бред! Клевета и ложь! -Да, - Пейдж осторожно положила руку на плечо друга, - я не сомневаюсь, но… -Что но? – резко перебил Майкл. -Нам нужно встретиться с этой корреспонденткой, чтобы… -Выбить дурь из ее головы? -Майк, она ведь не знает нашего Сыщика, а всего лишь выполняет свою работу. И я уверена, что если бы она знала Зака получше, так, как мы, никогда бы о нем подобного не подумала… Никто бы не подумал! – Пейдж на мгновение умолкла и тяжело вздохнула. Она отвернулась к окну, легкий ветерок трепал ее распущенные волосы, и девушка продолжила, - как бы там ни было, Хейли считает, что Зак жив, поэтому мне бы очень хотелось переговорить с ней, понять ход ее мыслей. -Ты несешь чушь, - пробурчал Таррел, - еще вчера ты рвалась в местное отделение полиции, а уже сегодня оно уходит на второй план, уступая место бредням сумасшедшей журналистки! -Это зацепка, - настаивала на своем Пейдж, тыча пальцем в газету, - я не думаю, что мы смогли бы узнать нечто новое перерыв даже тысячу полицейских отчетов, и ты это прекрасно понимаешь! -Но вчера… -Еще вчера мы сомневались в том, жив ли Зак, боялись смотреть правде в глаза… Но эта корреспондентка уверена, что Сыщику удалось спастись, что с ним все более чем в порядке, и я должна узнать, на чем основывается ее мнение! Секунду Майкл смотрел подруге в глаза, после чего обреченно вздохнул и спросил: -Ну, и кто будет договариваться с этой женщиной? -Не волнуйся, - лицо Пейдж просветлело, - я все устрою. Корреспондентка мисс Таннен – невысокая стройная мексиканка с густыми черными волосами и загорелой, словно лесной орех, кожей – зорко поглядывала на приближающихся молодых людей – мужчину и женщину. Это с ними у нее была назначена встреча в парке в полдень. Здесь, в тени деревьев было сравнительно прохладно даже в самый разгар жары, как сейчас, хотя девушка все равно предпочла бы встретиться где-нибудь в кафе за стаканчиком коктейля или чашечкой холодного зеленого чая. Причем обязательным условием было бы наличие кондиционера в заведении. Однако место встречи выбирала не она, а странная парочка. Как они сказали, у них есть сведения по поводу дела о бриллианте, а значит, игра ведется на их условиях. -Вы Хейли-Джин Таннен? – подойдя ближе, резко спросил молодой мужчина в клетчатой рубашке. -Можно просто Хейли, - улыбнулась журналистка, но расположение парня к ней не изменилось, так что уголки ее губ медленно опустились. -Меня зовут Пейдж Соммерс, это Майкл Таррел, - произнесла спутница угрюмого типа, - мы договаривались о встрече. -Да, вы сказали, у вас есть для меня важные сведения. Не тратьте попусту мое время, будьте любезны, давайте сразу приступим к делу. -Вы правы, - девушка достала свой значок и произнесла, - мы двое – детективы Нью-Йоркского отдела полиции и по совместительству напарники Зака Фостера. Вы писали о нем в газете. Мгновение Хейли широко распахнутыми глазами смотрела на собеседников, после чего отступила на шаг, затравлено оглядываясь по сторонам и слегка испуганно сказала: -Я не работаю с копами, - теперь девушка начала понимать, почему эти двое выбрали для встречи именно парк, причем в такое время. Сейчас здесь не было практически никого. -Правда? – Таррел шагнул вперед, несмотря на то, что напарница отчаянно хватала его за рукав, - тогда как вы посмели написать такое?! – Он сунул журналистке под нос газету. – Вы оклеветали сотрудника полиции, хорошего человека, который столько раз спасал жизни людей, что вы и представить себе не можете! Вы его совсем не знаете, он бы никогда так не поступил! Я требую опровержения! -Серьезно? Ну, тогда пусть он сам его и напишет… - девушка испуганно замолкла, когда Майк вдруг сделал шаг в ее сторону и яростно заскрипел зубами. Он словно стал казаться выше, массивнее и угрожающе, пальцы парня сжались в кулак. Пейдж в растерянности наблюдала за происходящим; она потянулась было вперед, чтобы вмешаться, но пылающий взгляд Таррела, брошенный через плечо, остановил ее попытки. Соммерс никогда не видела напарника таким. -Возможно, - глухо зарычал Майкл, - он погиб при исполнении, как герой, а вы только зря оскверняете его память. Он пытался задержать грабителя, а вы обвиняете его в краже! Да как у вас еще язык не отсох! Я всегда знал, что желтая пресса коверкает факты, но не думал, что настолько! Будь Зак жив, он бы вряд ли обрадовался вашей статье, но так как его здесь нет, я… -Будь он жив? – Хейли осторожно отступила от зло настроенного парня, - так вы считаете, что он мертв? -Я бы очень хотел думать иначе, но, - Майкл пристально посмотрел в глаза девушке, - вы полагаете, я не прав? -Да! – уверенно произнесла Хейли и, повернувшись к Пейдж, повторила, - Да!

***

Я сидел в общем зале гостиницы за гладким деревянным столом, покрытым белой кружевной скатертью, вдыхая аромат копченой буженины и жареной картошки. Было обеденное время, и я, поправив манжеты рубашки, дабы их не запачкать, собрался приступить к еде, попутно слушая своих собеседников. Торсон как раз рассказывал, кто такой этот Ганс, а Паола тихонько пила чай, периодически обмахиваясь веером от невыносимой жары. Похоже, девушка быстро переняла привычки высокородных леди. Сегодня на ней красиво сидело ситцевое платье персикового цвета; удивляюсь, сколько у нее в запасе нарядов? А ведь в первую нашу встречу она была одета, как мужчина. -Ганс Фитцджеральд – немец, бродячий артист, - говорил Торсон, накалывая на вилку кусок сочного мяса; его запах приятно щекотал ноздри, - он путешествует по всему миру, зарабатывая своими песнями и игрой на скрипке. Он не задерживается долго на одном месте, однако в Ливерпуле он провел импровизированных концертов больше чем обычно и, кажется, я знаю что, а вернее, кто, тому виной. Торсон положил на стол черно-белое фото, на котором я узнал молодую маркизу Кемпбел, рядом со светловолосым мужчиной в шляпе. На его шеи висела та самая золотая цепочка с кулоном, что я нашел в спальне неверной жены. Женщина, улыбаясь, глядела в камеру и теребила своей рукой в белой перчатке край роскошного драпированного платья. На лице мужчины в слегка потрепанном смокинге и черных брюках с шелковыми лампасами читалось безразличие. -Где ты взял снимок?- воскликнул я, и чуть тише добавил, оглядываясь на посетителей за соседними столиками. - Это же самый настоящий компромат! Паола мгновенно отбросила веер, выхватила фотокарточку из рук Торсона и внимательно изучила ее. -Славный малый, - протянула девушка, рассматривая Ганса, - правда, я не совсем уверена, что он любил Мэлори так же сильно, как она его. -Но скрипач подари маркизе дорогое украшение, - заметил я, - может на снимке парень и изображает безразличие, однако, я уверен, за этим скрывается нечто большее. Девушка смущенно потупила взор. Ее вдруг очень заинтересовали чаинки в фарфоровой чашке, а я пристально смотрел на нее еще с мгновение, после чего обернулся к Майклу: -Ты знаешь, где сейчас этот Ганс? -Да, выступает в придорожной гостинице «Жареный гусь», что в четырех милях от города. Я не знаю, сколько он там пробудет, но в любом случае направляется в противоположную от Ливерпуля сторону, так что нам нужно спешить. -Думаю, если камень был у него, то музыкант уже продал алмаз кому-нибудь. Крыша над головой, еда и вода важнее для человека такой профессии, чем какая-либо дорогая безделушка. Бродячие артисты не шибко ценят золото и бриллианты. -Все любят драгоценности и этот парень не исключение, - фыркнула Паола, - особенно, если вещь памятная. Может, у тебя в Нью-Йорке всем и плевать на алмазы, но не здесь. Я полагаю, Ганс до сих пор хранит кулон, а также и алмаз, если камень у него. -Ты считаешь меня неправым? – я прищурился. -Я думаю, Ганс и в глаза бриллиант не видел. Даже Мэлори не подарила бы любовнику такую драгоценность, да и муж мог спросить с нее алмаз: что бы она тогда делала? - девушка хмыкнула. -Ладно, - ухмыльнулся я и обратился к Торсону, - Майкл, ты можешь отвезти нас на встречу с Гансом? Там мы и поглядим, как вытянется лицо Паолы, когда окажется, что она заблуждалась. Девушка фыркнула. Казалось, прикоснись к ней сейчас и можно уколоть палец. -Конечно, - радушно молвил Торсон, - я хочу быть в числе тех, кто первым найдет камень и наконец, вернет его законной владелице! К гостинице «Жареный гусь» мы добрались еще засветло. Здание было кирпичным, двухэтажным; над дверьми висел старый треснутый фонарь, а вывеска, изображавшая аппетитно приготовленную птицу, обещала вкусный завтрак, обед и ужин. Окна первого этажа были распахнуты настежь, и оттуда лилась приятная мелодия. Кто-то играл на скрипке. Я поправил рубашку и коротко постучал в дверь. Паола и Торсон поглядывали на меня, стоя у повозки; я метнул в них взгляд, но тут мне открыл мужчина – дородный, пузатый человек средних лет с редкими, зачесанными назад, черными волосами с проседью и хлипкой бородкой. Его руки были испачканы чем-то липким и красным… Вином, понял я спустя мгновение, уловив сладковатый запах алкоголя. -Добро пожаловать, - добродушно произнес мужчина, - чем я могу вам помочь? Вы хотите снять комнату? Перекусить? Дать отдохнуть лошади с дороги? Гостиница «Жареный гусь» и в частности я, Карл Бишоп, к вашим услугам! -Спасибо, - пробормотал я. Понятно, что хозяин завлекает новых постояльцев и с радостью примет любого, но не каждый бы рискнул прийти сюда. Мне бы точно не хотелось останавливаться здесь. Достаточно только взглянуть на прислугу в уже давно пожухлых передниках, на не мытые, засаленные столы, на грязный, чем-то забрызганный деревянный пол, как желание ночевать здесь совершенно пропадает. Вы только представьте, какие могут постели в заведении с подобной чистотой. Соседство с клопами и пятнами мочи на простынях?! -Мы ищем этого человека, - приблизившись к нам, сказал Торсон, держа в руке фотографию, - нам известно, что мужчина здесь. Это он играет на скрипке? -Да, - с вызовом молвил толстяк и упер руки в боки, - и что? Зачем вам мой музыкант? Он развлекает публику и зарабатывает себе ужин! - Нам нужно просто поговорить с ним, - поспешил ответить я, - всего несколько вопросов и мужчина сможет продолжить свое выступление. Мы старые знакомые мистера Фитцджеральда. Хозяин гостиницы насторожено обвел нас глазами и заявил: -Не похожи вы на его знакомых, особенно ты, со странной прической. Ну да ладно, я дам вам минут пять, все равно ему нужен перерыв, после чего этот малый должен будет продолжить свое выступление. «Он ведет себя так, словно Ганс его собственность!» - подумал я, но вслух ничего не сказал. Толстяк бросил на меня подозрительный взгляд и пропустил всех троих в гостиницу. -Если, - прошептал мне на ухо Торсон, - Фитцджеральд и впрямь получил от маркизы камень в подарок, то он еще не продал его, иначе не торчал бы здесь, работая за еду. По общему залу разливались прекрасные звуки игры на скрипке. Загорелые шершавые пальцы бродячего артиста уверенно сжимали смычок, быстро скользящий по струнам, подбородком парень прижимал музыкальный инструмент к плечу, а нога его в старом ботинке отбивала ритм о пол. Молодой мужчина стоял на возвышении – подобии сцены – и выученными движениями создавал мелодию; она текла по воздуху, западала в душу, затрагивая в ней самые сокровенные струны. Парень только разыгрывался, но когда он запел… Бархатный голос заполонил всю залу, он взмывал до потолка и опускался до басов. В комнате, казалось, не существовало больше никого, кроме Ганса, прекрасного тембра его голоса и чарующих звуков скрипки. Я никогда не видел столь вдохновленного человека. Его зеленые миндалевидные глаза были полузакрыты и устремлены вверх, словно к небу, на лбу парня выступила испарина, русые волосы влажными пасмами спадали на плечи и лицо. Они мешали бы взору, если бы парню было не все равно, тот был словно не здесь, не в этой придорожной гостинице, даже не в этом мире. Он увлекся песней - балладой, которую я раньше никогда не слыхал. Утонченные дамы, отважные рыцари, обаятельные разбойники оживали в его устах. Речь музыканта была то плавной, то быстрой, динамичной и медленной. Неискушенный слушатель мог сидеть, разинув рот от восхищения. Я стоял, оперившись о дверной косяк, не в силах промолвить и слова, оторвать взгляд от великолепного певца… Не часто встретишь такое завораживающее зрелище. А этот артист, к тому же, был совсем близко, стоял всего в пяти метрах от меня, выступая перед обыкновенными людьми с такой живостью в глазах, что не вызывало сомнений – он дышал музыкой. Паола стояла рядом со мной, не сводя глаз с Ганса. Ее взгляд был полон неподдельного восторга, и я начинал понимать, почему музыкант так пришелся по душе миледи Кемпбел. Но, в конце концов, баллада подошла к завершению и очарование немного потускнело, представив взору вымотанного молодого человека, который с усталым вздохом вытер пот со лба тыльной стороной ладони, убрал назад волосы и вопросительно посмотрел на хозяина гостиницы. Тот жестом подозвал певца сюда и, откланявшись перед слушателями, хотя они не соизволили даже поднять на него взор, Ганс приблизился к нам, держа в одной руке свою верную спутницу – скрипку, на которой я заметил авторскую подпись. -Чем могу помочь, джентльмены, леди, - слегка поклонился музыкант. -Вы Ганс Фитцджеральд, - скорее утвердительно, чем вопросительно произнес я. -К вашим услугам, - молвил мужчина. - Я Зак Фостер, - преставился я и, обернувшись к хозяину гостиницы многозначительно посмотрел на него, - мы могли бы поговорить с Вами наедине, мистер Фитцджеральд? Дело серьезное и не терпящее отлагательств. -Почему бы вам не пройти в мою комнату, - спокойно произнес музыкант, обращаясь к нам троим. Мы послушно прошли за мужчиной на второй этаж. Он отпер ключом старую дверь (мне бы без труда удалось выбить ее, захоти я этого) и нашим взорам предстала крохотная комнатушка, размером с кладовую. Туда еле вместилась одна кровать и маленький столик. На полу лежал относительно новый ковер желто-бурого цвета, чем-то забрызганное зеркало в медной раме висело на серой стене напротив постели. -Присаживайтесь, к сожалению, это все что я могу вам предложить, - Ганс указал жестом на кровать, а сам остался стоять из-за нехватки места. -Вы знакомы с миледи Кемпбел? – начал я. -Естественно, я знаю ее, - невозмутимо произнес Ганс, - а в чем дело? -И что вас связывает с маркизой? – спросил Майкл, показывая музыканту фотокарточку, но тот совершенно не изменился в лице. Я могу лишь позавидовать его выдержке. -Откуда у вас этот снимок? – спросил мужчина, не выказывая ни малейшего волнения. Его дыхание было тяжелым, но равномерным. - От небезызвестного лица, - ответил Торсон, - которому милейшая Мэлори поручила фотокарточку на хранение. Я уверен, вы понимаете, о ком идет речь. Мистер Ричардсон любезно представил мне доказательство вашей связи с маркизой, приправив его, к тому же, очень интересным рассказом. На мгновение невозмутимость спала с лица артиста. Уж не знаю, о ком говорил Торсон, но этот человек был хорошо известен Гансу. Настолько, что парень взволновался за его участь. -Ричардсон… Он в порядке? – нервно спросил музыкант. -Жив-здоров, - молвил Торсон и добавил, - но убедительная просьба рассказывать нам всю правду, если вы хотите, чтобы с ним и дальше ничего не приключалось. Я с удивлением глядел на Майкла. Кто этот Ричардсон? Как он на него вышел? Друг не рассказывает, каким образом находит сведения, я раньше и не интересовался, но то, что происходило сейчас, в этой комнате, меня слегка пугало. Мне почему-то резко перехотелось знать, как Торсону стало известно о Гансе. -Что вы хотите знать? По-моему, вам и так уже все известно, - он снова стал спокоен, словно удав. Лишь глаза парня неестественно сверкали. -Как долго, - вступил я в игру, - вы тесно общались с миледи Кемпбел? -Почти полтора месяца. Позавчера я покинул город, сейчас направляюсь к себе на Родину. С маркизой мы расстались навсегда, я не намерен больше встречаться с замужней женщиной и, честно говоря, ее судьба меня мало вдохновляет. Мы и встретились лишь только потому, что нас познакомил… -Ричардсон, - перебил музыканта Майкл. -Да…миледи грезила обо мне, ну, что же я мог поделать? Я тихо фыркнул, а Торсон, очень заинтересованный в находке алмаза, когда мы подобрались так близко, продолжал сыпать вопросами: -Если вам было все равно на чувства миледи, тогда зачем же вы подарили ей кулон? И сами, - Майкл указал пальцем на цепочку, выглядывавшую из-под ворота рубахи Ганса, - носите точно такой же? -Но разве я мог поступить иначе? – пожал плечами молодой мужчина, - ведь Мэлори так любила меня! Настолько, что подарила это. И Ганс протянул свою левую руку, на указательном пальце которой, поблескивало великолепное золотое кольцо с красным, переливающимся на свету, рубином. Музыкант снял драгоценность и протянул нам; с внутренней стороны перстня я прочел надпись: «Forever and ever» (на веки вечные). Я в изумлении уставился на кольцо. Да, мистер Фитцджеральд не мог сам приобрести его, ведь стоимость такой вещицы наверняка баснословная. И намного дороже кулона. Однако кто бы мог подумать, что бродячий артист все еще не продал это кольцо! Он хранит его, а значит что-то чувствовал к миледи Кемпбел; по крайней мере, женщина подарила ему много приятных воспоминаний, и это факт. Я попытался упорядочить свои мысли, как вдруг услышал голос Торсона: -И это все? Больше ничего миледи вам не дарила? Не поручала на сохранение? -Побойтесь Бога, мистер, - насмешливо произнес Ганс, - мне на сохранение? Я же бродячий артист! -Я знаю. Но если вы солгали… О, мне сразу станет известно, не забывайте, вы у меня, вместе с вашей дорогой любовницей, на коротком поводке. -А с кем я имел честь разговаривать? – пристально смотря в глаза Торсону, спросил Ганс. -Это не имеет значения, - произнес Майкл, поднимаясь с кровати, - беседа окончена. Я с досадой последовал примеру друга, и уже взялся было за ручку двери, когда Фитцджеральд остановил меня всего несколькими словами: -Он не здесь. Я обернулся и наткнулся на невозмутимый взгляд зеленых глаз. -Алмаза, который вы ищите, здесь нет и никогда не было. Вы ведь его ищите, не правда ли? Мэлори Кемпбел пусть и была влюблена в меня, но она не настолько глупа, чтобы отдать мне фамильную драгоценность. Думаете, я единственный, кому женщина могла доверять? -Откуда вы узнали о бриллианте? – удивленно спросил я. -Я видел телеграмму маркизы. От Себастьяна, - Ганс пожал плечами и отвернулся к окну. Он больше ничего не скажет. Мы вышли из душной гостиницы наружу, но легче от этого не стало. Воздух стоял густой и влажный, небо заволокло тучами - вот-вот должна была начаться гроза. Где-то вдали прозвучали негромкие раскаты грома и с юга подул прохладный ветерок, заставляя тонкие стебли растений склониться под его порывами. Может, хотя-бы благодаря дождю несносная жара спадет, хотя мне в это мало верилось. Торсон изогнул бровь и с недовольным видом посмотрел вверх. Пожалуй, ему не очень хотелось быть извозчиком в такую погоду. -Может, подождем в гостинице, пока пройдет дождь? – предложила Паола. -К тому времени наверняка стемнеет, - возразил я, - ты хочешь добираться домой в ночной тьме или вообще остаться в «Жареном гусе» до утра? Мне это заведение не внушает доверия, как и его хозяин. -Я согласен с Заком, - добавил Торсон, - может гроза нас и не настигнет. Но тут раздался оглушительный грохот, казалось, небо попросту взорвалось, рассеченное на две части сверкнувшей молнией. Она разрезала свинцовые тучи, словно нож масло и секунду спустя исчезла. Тут же хлынул ливень, точно кто-то резко перевернул на нас сверху ведро с водой. Крупные капли с шумом падали на землю, ветер неистово хлопал створками окна, впуская в гостиницу дождь и порывы воздуха. Где-то в сарае испуганно заржали лошади, а Торсон бросился к своей повозке, прямо под ливень, отвязывая коней и пытаясь увести их в помещение. Животные встали на дыбы, чуть не затоптав собственного хозяина, и мы кинулись ему на помощь. С большим трудом нам удалось загнать лошадей в конюшню. Я еле перевел дыхание. Мы все ужасно вымокли, хоть и находились на улице каких-то пять минут. Двери сарая ходили ходуном, казалось, ветер хотел порвать их на части. Я резко потянул ручку на себя, а Паола помогла задвинуть засов. Снаружи разразилась настоящая буря, благо здесь, в помещении было сухо и уютно, пахло специфическим, только лошадиным запахом сена и овса. Некоторые животные испуганно ржали, другие лишь поднимали головы на звук, продолжая жевать мягкими губами сухую траву. На мордах последних читалась укоризна за то, что мы потревожили их покой. -Бррр, - Торсон отряхнулся и, стащив с головы шляпу, скрутил ее, выжимая всю влагу. Паола затрясла головой, так что капли полетели во все стороны. Ее прическа благополучно распалась, платье прилипло к телу… Она была похожа на мокрую облезлую кошку! Я не сдержал смешок. Девушка с возмущением уставилась не меня, но неожиданно ее губы тоже расплылись в улыбке. Я вдруг понял, какой жалкий, наверное, имею вид и рассмеялся в голос. Паола подхватила, залившись звонким смехом и совсем скоро мы все втроем хохотали над собственным идиотским положением. Нет, ну правда, мы ведь не остались переждать грозу в гостинице, как и хотели, мы ждем пока она закончиться в конюшне! Отсмеявшись, я устроился на сеновале, прислушиваясь к шуму грозы, и спросил Торсона: -Майкл, ты ничего не хочешь нам рассказать? Тот замер, стягивая с себя промокший ботинок, и с удивлением уставился на меня. -Кто такой Ричардсон? – настойчиво спросил я. - А, вот ты о чем… Это друг Ганса Фитцджеральда, они учились в одном церковном хоре вместе… -Все-то ты знаешь! -Я основательно подошел к делу! Я решил начать со знакомых Мэлори Кемпбел, но не тех, кто близко общается с Себастьяном. Я, правда, думал, что узнаю о Гансе от какой-нибудь графини в салоне, но оказалось, что лучшим другом маркизы, а также исповедником является Эдвард Ричардсон, отец Ричард. -Да, но как ты… Ты насильно…, - я не мог подобрать слов. -Конечно, так просто у священника тайну исповеди не вытянешь, но, если ты думаешь, что я причинил ему вред, - Торсон покачал головой, - я думал, ты лучшего мнения обо мне. Существуют иные способы выведать правду помимо насилия. Я внимательно посмотрел на Майка и добавил: -Ну ладно. А ты уверен… в смысле, ты не спрашивал Ричардсона, что он знает об алмазе? -Он не у него, если ты об этом. -Да? С чего ты взял? -Ну, он все-таки священник… -Это не аргумент, - досадливо поморщился я, - миледи могла дать ему камень на сохранность… -Он бы не взял, - вздохнул Торсон, отец Ричард считает камень проклятым. Об алмазе давно ходят легенды, как такая, например: тот, кто завладеет бриллиантом, сможет обмануть реальность, но поплатиться за это своей жизнью. Или вот: граничит с жизнью и смертью проклятое сияние алмаза, но надежда на второй шанс никогда не покинет того, кто им владеет. Я не понимаю, что это значит, наверняка полнейшая чушь, однако некоторые верят в нее. Я сглотнул и попытался остановить дрожь, пробежавшую электрическим током по телу. -Бред сумасшедшего, - я изобразил на лице усмешку. - Это лишь легенда. Хотя, может какая-то доля истины здесь есть, - задумчиво добавил Торсон. -Несомненно, - нетерпеливо перебила нас Паола, - но, может, оставим сказки на потом и решим, что нам делать дальше? Мы застряли, не имея ни малейшего понятия, где может быть алмаз! Ох, как же мне все это надоело! Как же я хочу домой, где тепло, уютно и безопасно! Слова девушки стали словно переключателем в моей голове. Мысль блеснула подобно яркой лампочке. Эврика! Будто сквозь вату, я слышал, как Торсон говорил Паоле что-то о том, зачем она вообще приехала в Ливерпуль, но я был далеко от их разговора, от гостиницы, от раскатов грома на улице… Джонатан Кемпбел! Маленький, больной, обожаемый матерью мальчик, что умел говорить языком взрослых. На его пальце блестело кольцо с алым рубином, точно такой перстень был и у Ганса! Могу поклясться, что с внутренней стороны кольца Джонатана выгравирована надпись, как и у музыканта. Ну конечно, кому же еще, как не любимому чаду, мать подарит фамильную драгоценность! Попросить Джонатана показать «безделушку» будет делом, возможно, не легким, но я чувствую, что нахожусь на финишной прямой. Возможно, совсем скоро я увижу дом…если конечно хочу этого. Мои размышления прервал удивленный голос Паолы: -Зак, ты куда собрался? Я стоял, держа в руках поводья одной из лошадей Торсона. -Да, что это с тобой? На улице же самая настоящая буря! Ты спятил? – воскликнул Майкл. -Я поеду домой, - улыбнулся я, в глубине души понимая, что выгляжу странно и совершаю самый необдуманный поступок в своей жизни. -Да тебя молния пришибет, кретин, - прошипела Паола, - я не для того тебя вытаскивала из… -Успокойся, - перебил я девушку, - мы увидимся вечером в гостинице, обещаю. Я… понял, где искать бриллиант и немедленно отправляюсь туда. -Хочешь, чтобы вся слава досталась тебе?! – в деланном возмущении воскликнула девушка, - ты же не думаешь, что мы отпустим тебя одного? Как только дождь закончиться все вместе и поедем…куда там? -Я могу оказаться не прав! – отчаянно пытался отговорить я друзей ехать со мной, - и не хочу, чтобы вы тоже со мной таскались… -Глупости, - рассердился Торсон, - втроем мы управимся лучше в любом случае… Нет! Я не мог позволить им следовать за мной! Если я найду алмаз у мальчика, то это еще не значит, что я верну его миссис Свон! А Паола, Майкл…. Это все усложняет! Проклятье! Внезапно совсем рядом с сараем ударила молния, и лошади испуганно заржали, повставали на дыбы. Воспользовавшись всеобщим замешательством, я дернул засов. Дверь с громким хлопком распахнулась настежь, порыв холодного ветра влетел в помещение, а я вскочил на испуганную лошадь, и поскакал на улицу, криками подгоняя животное. Капли воды били мне в лицо лицу, грива кобылы хлестала по щекам, мешала смотреть вперед. Хотя, на расстоянии 5 метров уже невозможно было что-то разглядеть из-за стены дождя. Я успел пожалеть о своем безрассудном поступке, тем более что раненое плечо ныло и холод пробирал до костей. Я вымок, словно собака еще около сарая, а теперь, мчась вперед, рисковал подхватить простуду или что похуже. Но меня гнало желание попасть домой. Я понял, насколько сильно соскучился по родным краям, по любимым людям, друзьям, по шуму автомобилей на улицах Нью-Йорка, в конце концов, по собственной жизни! В темном небе блеснула молния, и грохочущие раскаты грома прозвучали, казалось, прямо над моей головой. Лошадь испуганно заржала. Зря я не остался в конюшне переждать бурю. Но я не мог позволить Паоле и Майклу следовать за мной… Они помешали бы мне вернуться, отдали бы бриллиант Ирен. Мысли о том, что я никогда больше не увижу или своих друзей, или любимую женщину совершенно сбивали с толку. Я не представляю, что должен сделать с алмазом, чтобы попасть домой, но в любом случае это означало предательство, кражу… А я не хотел видеть лица Паолы, Торсона, миссис Свон, искаженные болью. Они будут считать меня сбежавшим вором, ненавидеть… Ну и пусть! Они и близко не представляют, как мне сейчас тяжело! Проклятье, мне не стоило так привязываться к своим спутникам! Я был уже на грани и готов повернуть назад, когда увидел знакомые ворота. Поместье маркизы! Прикинувшись одиноким, несчастным путником, я умолял разрешить мне переждать грозу в их доме. У меня был настолько жалкий вид, что дворецкий смилостивился надо мной, увел лошадь в конюшню, а мне велел ждать в парадной, ничего не касаясь, однако, и даже не садясь на диван. Чернокожий седовласый мужчина вышел ко мне и любезно подал полотенце, сообщив, что ко мне скоро выйдет маркиза. Он предложил мне стул, но я отказался. Из залы доносилась знакомая мелодия: Джонатан играл на рояле. Так что я, не медля ни мгновения, проследовал туда, отмахнувшись от возражений слуги. Мальчик плавно нажимал на клавиши. Красивая музыка разливалась по комнате. Я подошел ближе, стараясь не испугать ребенка, и лишь смотрел на него, на его уверенные движения, на перстень. -Вы замерзли, мистер? – внезапно обратился ко мне Джонатан, не отрываясь от игры. -С чего ты взял? – спросил я. -Так Вы ведь дрожите, - мальчик прекрати игру и повернулся ко мне, - да Вы же вымокли! Попали под грозу? -Да, - усмехнулся я под пристальным взглядом маленького лорда. -А я Вас помню, - вдруг произнес мальчик, - Вы мистер Фостер, не так ли? -Да, приятно знать, что меня не забыли, - я улыбнулся и спросил, - сколько тебе лет, Джонатан? - 5 июня исполнилось одиннадцать, - ответил ребенок, - а что Вам за интерес? -У меня племянник чуть младше тебя, - соврал я, - и у него скоро День Рождения. Но вот незадача, я совсем не знаю, что бы ему подарить. Рональда трудно удивить. -Я на свое одиннадцатилетие получил дорогой подарок, - довольно произнес мальчик. Все любят говорить о своих любимых вещах, - мама купила мне деревянную лошадку, но очень просила, что бы я был с ней осторожен. И говорила, что она пригодиться еще и моим внукам! Хотя, если честно, сомневаюсь, что когда-нибудь стану дедушкой, это ведь нелепо! Седые волосы мне не пойдут. -Да, ты прав, и знаешь – искренне воскликнул я, - такой подарок отлично подойдет! А главное, игрушка замечательная, на долгую память! Ты не мог бы показать мне лошадку, чтобы я знал, какую лучше покупать? -Конечно! – с легкостью согласился Джонатан, направляясь к лестнице, - пройдемте в мою комнату. В детской было довольно уютно: мягкая кровать с множеством подушек, на стене висело семейное фото, на полу простирался бежевый ворсистый ковер. Вся мебель в комнате мальчика не имела острых углов: округлый комод, стол под окном, опирающийся углами в стены, плотное покрывало на постели также скрывало углы. Джонатан не должен был пораниться, по крайней мере, не здесь. Ребенок показал мне лошадку, стоявшую около коробки с игрушками, и довольно улыбнулся. Я же не мог свести с коня глаз. Игрушка была довольно мила: выполнена из темного дерева, рельефно вырезано и седло, и морда, и глазки… Но привлекло меня совсем не это. Да, я не ошибся в своих суждениях, миледи Кемпбел именно сыну даровала фамильную драгоценность! В узде лошади, проходящей по лбу, блестел пятиконечный алмаз. Это был именно он! Вставлен в игрушку, на самом видном месте! Казалось бы, такую ценность женщина должна прятать наилучшим образом, но она, наверное, посчитала, что никто не подумает на безделушку в деревянной лошади, что та стоит невероятных денег. Хотя, она и права. Не догадывайся я заранее, где искать алмаз, и не помыслил бы, что тот здесь, не поверил, что это именно он. Вдруг с первого этажа донесся знакомый женский голос. Мэлори Кемпбел спустилась к гостю и удивлялась его отсутствию. Совсем скоро она узнает, куда я пошел и поймет, что задумал, если не глупа… Нужно действовать быстро. -Джонатан, - попросил я мальчика, - спустись вниз, пожалуйста, позови свою маму. Передай, что мистер Фостер хочет обсудить преимущества подарка для ребенка. Малец кивнул и покинул комнату. Я не сомневался, что миледи всполошиться и все поймет, услышав слова сына, но мне уже будет как-то все равно. Я достал из кармана штык-нож – единственное оружие, которое я носил с собой после встречи с незнакомцем, пытавшимся изрезать меня на куски – и ловко, а главное, быстро, извлек алмаз из уздечки игрушки. Камень был прекрасен. Да, это был он, переливался цветами радуги, всевозможными оттенками, холодной тяжестью покоился в моей ладони. Вдруг я услышал, как внизу вскрикнула женщина и что-то разбилось о пол. Джонатан все рассказал матери, а значит, пора делать ноги. Я бросился к окну и резко распахнул его. Что же, высота примерно метров 7-8, к конюшне бежать еще метров пять… Это с условием, если я останусь в живых, или хотя бы не получу травму после полета. По спине пробежали мурашки, а в голове вспыхнуло воспоминание… Нет, НЕТ! С усилием я отогнал его. Это не тот случай! Сзади раздались быстрые шаги и шуршание платья. Ну вот, дождался, маркиза была совсем близко! Я крепко сжал алмаз в ладони и прыгнул… Мой полет был непродолжительным, но за это время множество мыслей промелькнули в моей голове. Не скажу, что прям-таки вся жизнь, как перед смертью, однако… Кусты смягчили мое падение, хотя и изрядно поцарапали кожу. Я приземлился на ноги, но тотчас же подвернул правую лодыжку и рухнул лицом вниз, еле успев подставить руки. От резкого движения острая боль, горячим копьем, пронзила плечо. Алмаз выпал с ладони и затерялся где-то в грязи, дождь хлестал не переставая, а где-то сверху доносились вскрики. Я повернул голову к окну и увидел маркизу: на бледном лице страх, волосы растрепаны. Бежать, не останавливаться! Я пошарил рукой по земле и наткнулся на камень. Есть! Поднявшись сначала на колени, а после на ноги я резво заковылял к конюшне. Маркиза больше не выглядывала с окна, она наверняка попытается меня остановить, но пусть не думает, что ей это удастся. Близость алмаза, надежда вернуться домой придавала силы, и пусть я выглядел, словно оборванец – грязный и насквозь промокший – камень словно подарил мне второе дыхание. Я быстро добрался до конюшни и распахнул дверь. Лошади, завидев меня, затопали копытами, но я не обращал на них внимания. Лишь со всей возможной резвостью я вскочил на животное, которое и привезло меня сюда. У дверного проема показались силуэты дворецкого и слуг, но мне было на них плевать, пусть только уберутся с дороги! Я летел верхом, и люди расступались передо мной. Они не выдерживали натиска, решили, что я не остановлюсь, растопчу их и даже не замедлю ход. Миледи Кемпбел выбежала на крыльцо, но успела лишь проводить меня отчаянным взглядом. Я же скакал только вперед, без остановок. Наконец-то свинцовые тучи рассеялись, и на небе появилась луна. Дождь прекратился, гром замер где-то вдали. Буря утихла, оставив после себя сломанные ветки и даже стволы деревьев, сожженные молниями куски полей, где больше никогда ничего не родит, огромные канавы, наполненные дождевой водой, грязь, непроходимые дороги и множество луж. Конь продолжал мчать галопом, брызги воды под его копытами летели во все стороны. Я остановил лошадь лишь завидев знакомую гостиницу. Я не стал подъезжать к ней: просто смотрел, как в окнах Паолы зажегся свет, а мимо дверей «Гордого англичанина» снова, пошатываясь, прошел нетрезвый седой мужчина, почесывая бородку как у Барбароссы одной рукой, и обхватив бутылку виски другой. Я глубоко вздохнул. Ну, вот и конец моему приключению. Уже сегодня я вернусь домой, без сомнения. Я очень хочу назад, к своей жизни, друзьям, работе, семье… Но отчего же так тоскливо на душе? Я засунул руку в карман и достал камень. Холодный алмаз лежал на….СТОП! Я повертел камень в руке. Проклятье!!! Это был не брильянт, а обыкновенный камень, которых пруд пруди на дороге! Не веря своим глазам, я ощупал его, внимательно рассмотрел… Хотя, что там было рассматривать! Камень черной грязной грудой покоился на ладони. Он не блестел, не переливался в свете луны, а совершенно размок и выпачкал мне пальцы! Внезапно перед моим взором возникла картинка: я прыгаю с окна, лечу, падаю, камень выкатывается с моей ладони… Проклятье! Алмаз так и остался в поместье Кемпбел, валяется где-то в грязи под кустами!! Я со злостью забросил камень прочь и закричал, откинувшись на спину лошади. Животное обеспокоено заржало и повернуло ко мне морду. Проделать такой путь, под дождем, в грязи, стремительно лететь вниз со второго этажа… и все зря?! Шанс попасть домой был так близко! И что теперь?! Я не могу сейчас вернуться обратно в поместье, они все там на ушах стоят! Надеюсь, маркиза решит, что я все же умыкнул алмаз, и не станет его искать у себя! Проклятье!!! Я зарычал от бессильной злости. Завтра же отправлюсь снова в поместье, рано утром. Проберусь к тому кусту, отыщу алмаз и… Внезапно плечо пронзила жгучая боль. Что за ерунда? Я сел и понял вдруг, как сильно устал. Тело ныло от невероятной скачки, кроме того, я ощущал себя очень грязным и потрепанным. Да, все это стоит отложить на завтра, сейчас мне нужна лишь теплая ванная и мягкая постель. Однако стоило мне только переступить порог своей комнаты и сделать два шага, как я понял, что меня там поджидают… и отнюдь не с благими намерениями. Затылок пронзила острая боль и ноги подкосились.