Окрестности отношений

Слабый становится сильным, а сильный — слабым. Август — Почему я такой дурак? Иджон лежал в своей кровати, глядя в пустоту; утром пробивало на самокопание, особенно утром свободного от тренировок дня, поэтому обнаружив соседнюю кровать пустой, а стрелки часов бегущими к полудню, мысли без контроля стали вырываться наружу. И ему хотелось даже приободрить себя, вспомнив японский промоушен. Недопоцелуй в машине, заставивший парня трепетать, как конченного фаната, нежные объятия в отеле, от которых становится радостно и одновременно грустно. Но: «Ты ведь для меня как младший брат, Иджон-а» даёт звонкую пощёчину, возвращая в реальность. — Почему до дрожи в руках он так нравится мне?

— Тебе холодно? Кёниль смотрел прямо, словно ничего не произошло, а затем наклонился к лицу макне, оставляя минимум адекватного расстояния, и, не встретив никакого отвращения, впился в его губы. — Иджон-а, я волнуюсь за тебя, понимаешь? — Это нормально, что что-то не так, можешь всегда поделиться со мной.

— Ненавижу его, как же я его ненавижу. Заставляет меня чувствовать себя таким жалким. — Иджон так устал быть влюблённым в человека, который игнорирует в нём парня и видит лишь макне, о котором необходимо заботиться. Кёниль слишком добр с ним, и от этого хочется выть. — Лучше бы он продолжал встречаться с Джехо, всем было бы легче. Ненавижу этого дурака, — пробурчал парень, поднимаясь на ноги и совсем не замечая присутствие ещё одного человека на пороге комнаты. — Что? — Громко спросил Кёниль. — Что? — Макне поднял глаза и растерянно уставился на Кёниля, вставшего в дверях. — Доброе утро, — прохрипел он, чтобы сбавить неловкость. — Что ты до этого сказал? — Не отступал парень. — Что я до этого сказал? — Иджон не долбился головой об стену перед сном, просто лёг под утро. — Продолжал встречаться с Джехо? — Голос Кёниля был полон возмущения. — Я чего-то не знаю? В этот момент Иджону захотелось сказать: «У тебя нет права лезть мне в душу, даже если ты заботишься обо мне. Ты сделал столько всего для меня, но это не то, что мне нужно.» — Ты о чём, хён? — Иджон бы ни за что не сказал ему правду. — Я о том, что ты сказал пару минут назад. Не прикидывайся идиотом, так трудно сказать, что, блять, это значит? — Кёниль был настолько вымотанным, что с трудом смотрел на макне, выплевывая слова с еле сдерживаемой злостью. — Ничего это не значит, хён. Всё нормально. — Что вообще имеет для тебя смысл, Чан Иджон? — После секундной тишины разъярённый Кёниль подошёл ближе и сказал: — То есть это для тебя ничего не значит? Почему ты такой, скажи мне? Давно ты такой? — Какой такой?! — Иджон кричал в ответ. — Давно ты спишь с ним? — Спросил Кёниль, просто глядя в чужие глаза. — Ты совсем крышей поехал? — В глазах Иджона было лишь непонимание, такое, какое обычно бывает у родителей, заставших своих детишек-конфеток за порно. — Отвечай. — Кёниль затих. Его гордость кричала ему уходить отсюда, но этого было недостаточно, чтобы покинуть комнату, в которой был кто-то особенный. — Ты подслушивал? — Я в своей комнате был, это твоя оплошность. — Кёниль прошёл к своей кровати и занял место у изголовья, глядя на макне, стоящего напротив. — Почему ты решил, что я сплю с ним? Ты думаешь, мне нравятся парни? — Иджон почти засмеялся, но прикусил губу, опуская глаза. Ему было страшно услышать ответ, потому что, возможно, Кёниль догадался о его чувствах и молчал всё это время, выжидая момент для унизительного разоблачения. — Разве нет? — Парень медленно вздохнул и продолжил: — Ты говорил, что влюбился в парня помнишь? Я помню. Кто же это был, Иджон-а? Может быть, Джехо? До ушей Иджона донеслась самодовольная усмешка. — Мне пришлось сказать это, чтобы узнать, что ты думаешь об этом. — Ты врал? — Удивлённо спросил лидер. — Погоди, зачем? — Я же сказал тебе, зачем. — Ты мог бы спросить напрямую о том, как я отношусь к геям. Погоди, с чего ты вообще хотел узнать это? — В глазах Кёниля читалась легкая паника. — Я видел, как ты целовал Джехо. — После этой фразы внутри лидера вспыхнула искорка. — Не было такого. — В зале. Тренировочном, — Медленно произнёс Иджон. — Я… Иджон, на самом деле, это он. — Кёниль растерялся, пытаясь найти слова, но при этом стараясь сохранить спокойствие. Лишь бы не выглядело так, что он оправдывается. — Ему нужна была поддержка, а я не мог отказать, потому что... это ведь Джехо. — С нежной улыбкой сказал Кёниль, отчего Иджон сжал зубы. — И поэтому вы целовались? — С недовольством высказался младший, что не ускользнуло от глаз лидера. — Это было давно, практически два года назад. Мне было жаль его. — Кёнилю было противно от того, что он всё-таки оправдывается перед младшим, хотя на это нет причин. Кроме одной. — Факт остаётся фактом. Вы целовались. — Иджон стоял на своём, повторяя одно и то же. — Ты придурок? — Кёниль хотел сказать, что поцелуй с Джехо не имел смысла, однако Иджон ещё не пересёк ту черту, после которой Кёниль раскрылся бы перед ним полностью. — Что? Это я что-ли со своим другом сосусь, чтобы поддержать его? — Иджон был полон возмущения. — Вообще-то, да. — С усмешкой произнёс лидер. — Не было такого. — Было. На балконе. Помнишь? — Кёниль сделал несколько шагов к Иджону, чтобы видеть в мельчайших деталях как меняется лицо парня от нахлынувших воспоминаний. — И в отличие от поцелуя с Джехо, тот мне понравился. — Я думал, что ты забыл всё к утру. И я знаю, что вы не играли, ты ничего не проигрывал Джехо. — Младший ликовал внутри, разоблачая ложь Кёниля. — И что из этого вытекает? — Мило спросил лидер, совершенно не переживая. — Что ты хотел этого? — Несерьёзно произнёс Иджон, представляя, что Кёниль сейчас засмеётся и замнёт разговор шуткой. — Бинго. — Однако, всё случилось с точностью до наоборот. Иджон не знал, что сказать, лишь глядел в ответ на старшего. Тот казался спокойным, но в то же время слегка взволнованным, что смутило макне. Ему показалось, будто Кёниль ждёт реакции на сказанное, но младший был способен лишь на то, чтобы слышать звук биения своего сердца. Не больше. Он столь долго испытывал тёплые чувства к Кёнилю, будучи уверенным, что старшему нравится кто-то другой, что теперь с трудом мог поверить в сказанное. Молчание младшего позволило Кёнилю ясно осознать, что тогда понравилось не одному ему. Заалевшие щёки говорили сами за себя. Сложив два на два, парень понял: то, что он случайно услышал, не касалось Джехо. Это было о ком-то другом, кто когда-то встречался с Джехо. Встретившись с Иджоном взглядом, он грустно улыбнулся, ведь на него смотрел тот, кому он меньше всего хотел портить жизнь. Кёниль был практически уверен, что стоит ему ещё немного ослабить свою выдержку, как их взаимоотношения станут иными. Отношения в группе едва ли не лучшая причина, чтобы прекратить существование проекта. И не все фанаты отреагируют так же позитивно, как та фанатка, которой Иджон признался, что любить можно людей любого пола. — Теперь я странно себя чувствую, когда знаю, что ты думаешь, — негромко произнёс макне. — Будто побывал в твоих мыслях. — Он говорил это лишь потому, что не мог терпеть неловкой тишины. — Извини, что подумал, будто ты спишь с Джехо. Теперь я знаю, что тебе нравится другой человек. — Лидер сгрёб в объятия младшего и нежно потрепал каштановую макушку, ощущая приятное тепло спокойствия, кутающее его какие-то жалкие несколько секунд. Ответные объятия служили знаком того, что извинения были приняты. С трудом. Иджон боролся с желанием сбежать куда подальше, лишь бы не стоять рядом с непозволительно приятным и любимым человеком, и спросить старшего, кого тот посчитал объектом его любви. Конечно, он не сбежал, но и не задал волнующий вопрос. — Я буду молчать, пока ты сам не захочешь поделиться, но знай, я всегда буду ждать этого разговора. До старости. — Излишне важно сказал Кёниль, отчего Иджону стало смешно и в какой-то степени легко. Если бы Кёниль проникновенно выговаривал каждое слово, выдерживая зрительный контакт, младший точно бы рехнулся. «Спасибо за то, что понимаешь меня.»