вены / трубы

Идея новогодней маскарадной вечеринки Джэхёна совершенно не радует: он долгое время не может подобрать необходимый для себя костюм — всё не так, всё не то, и всё не там — и в конечном итоге натягивает на свою шею, под воротник чёрной рубашки, дешёвую белую тряпку (якобы колоратку). Тэён в этот момент на свою голову, к слову, оказывается рядом, тяжело или скорее даже замучено выдыхает и говорит, что для подобного якобы грандиозного праздника можно было бы и постараться — подобрать что-нибудь и поэффектнее, и в целом получше. Однако Джэхён его, конечно же, совершенно не слушает и всю привычную в свою сторону критику пропускает мимо ушей. После, он, наконец-то, обувается, внимательно скользит по своему отражению в зеркале взглядом и задумчиво хмыкает, потому что священник из него, честно говоря, никакой. Тем не менее, более не задерживаясь в своей квартире (на самом деле это просто Тэён начинает его требовательно поторапливать), Чон выходит со своим лучшим другом на улицу и добирается до пункта назначения где-то за полчаса пешком. Сегодняшнее мероприятие проходит в доме у Юты: у него большая площадь, много выпивки и никаких родителей или других назойливых личностей (к примеру, тех же соседей) поблизости; — в общем-то, идеальное место для подобной шумихи, которая, естественно, началась успешно без них. Джэхён этому, к слову, совсем не удивляется и первое время пытается привыкнуть к бушующей пьяной толпе: громкая музыка неприятно бьёт ему по ушам, а желудок отчего-то совсем не воспринимает никакой алкогольный напиток — вот же ублюдская тварь. Чон потому устало вздыхает и думает, что вечеринка — какое-то откровенное говно. Хотя бы потому, что лучший друг, тот самый Тэён, его бросает ещё в начале и тащит японца с воодушевлением за ближайший угол. Зачем — он, честно говоря, даже не хочет представлять. По крайней мере, сделать это он и правда не пытается вовсе, и в какой-то момент его внимательный взгляд вообще натыкается на знакомую невысокую фигуру и на кошачьи ушки по обе стороны от чужой светлой макушки. На губах практически сразу же застывает полу-игривая, полу-довольная ухмылка — Тэиля, по своей сути, тихого и отчасти даже застенчивого, совсем непривычно видеть в подобном прикиде: какая-то майка, сетчатая прозрачная кофта с длинными рукавами и крайне обтягивающая худые бёдра джинсовая ткань (семейство кошачьих тому определённо оказывается крайне подходящим). Поэтому, торопливо отрываясь своими губами от стакана мартини и откладывая тот куда-то на стол, Джэхён довольно быстро поднимается вслед за старшим на верхний этаж, оглядывает тёмный коридор и натыкается на полосу яркого света в самом конце — кажется, Тэиль находится в этот момент в самой дальней комнате и забывает за собой закрыть плотно дверь. Наверное, несколько зря. Но не для Чона, конечно же. Последний, напротив, лишь увеличивает свой шаг, довольно быстро сокращает дистанцию и бесшумно заходит внутрь помещения, не привлекая к себе никакого лишнего внимания. И, что странно, Тэиль и правда не замечает чужого присутствия рядом. Тот просто продолжает пялиться куда-то в пустоту (кажется, даже на звёздное небо), вбирает в лёгкие свежий воздух и обволакивает себя серой густой дымкой при протяжённом выдохе — кореец в этот момент непривычно для Джэхёна выкуривает сигарету. Выкуривает и отчего-то этим вполне даже располагает к себе ещё больше. Поэтому брюнет подходит к старшему ближе — почти что вплотную: ладони тут же по-хозяйски оказываются на тонкой талии, а кончик носа — вдоль напряжённой шеи. Всё по-родному и очень привычно. — Не думал, что ты подобным промышляешь, — произносит в конце концов Чон, и Тэиль от его голоса судорожно вздрагивает (хотя, возможно, всё это происходит по причине холодного ветра). — Твои грешки всё равно похуже моих, — спокойно подмечает Мун и затягивается по новой. — Так что, твой костюм тебе совсем не идёт. — Зато твой, котёнок, мне очень даже нравится, — с самодовольной ухмылкой проговаривает Джэхён и скользит кончиком носа выше по шее, вдыхая запах кожи и какого-то мятного геля для душа: Тэиль в этот раз больше не кажется сладким, но, тем не менее, оказывается ему по-прежнему по вкусу. — Это Юта заставил, — равнодушно констатирует очевидный для себя факт блондин и в то же время непроизвольно прикрывает свои глаза, откидывая голову к чонову плечу, потому что в его объятиях оказывается крайне приятно (привычно, тепло и особенно желанно). — Скажу ему спасибо потом, — достигая колючих прядей волос, Чон их кратко целует и теперь по той же дорожке скользит обратно вниз, но уже беглыми влажными поцелуями и горячим почти что непрерывным дыханием. Сигарета в этот миг постепенно догорает, а Чон, наоборот, будто вовсе возгорается. И Тэиль от чужих прикосновений немного напрягается, ничего более не произнося вслух. Ведь им, в принципе, хорошо. В воздухе повисает тихое джэхёново повторное котёнок и хриплое последовательное я люблю. То ли его касаться, то ли его желать (сильно, истошно и до потери рассудка), то ли всего-навсего его любить — брюнет не уточняет. Он просто настойчивее сжимает тэильевы бёдра, теперь уже кусает горячую обнажённую плоть, слизывая вкус светлой кожи ровно по следу собственных зубов, и возбуждается до тягостной ноющей боли в районе живота. Старшему продолжения, естественно, хочется тоже, но он, опять же, ничего не произносит вслух и не предпринимает сам никаких особых действий. Только лишь выкидывает злосчастную сигарету, наконец-то, вниз — за окно на улицу, вжимается своим задом в чонов пах, не сдерживаясь от шумного выдоха, так как широкая горячая ладонь давит ему настойчиво на низ живота, и дёргает одной рукою вверх, накрывая ей чужую макушку и зарываясь пальцами в грубые пряди волос. Джэхён его требовательно целует и в конце концов не выдерживает, резко разворачивая Тэиля к себе лицом. Расстояние оказывается минимальное, а терпение — несомненно, тем более: он тут же срывается, впивается в податливо приоткрытые губы и жадно засасывает их одну за другой, шершавым языком смакуя никотиновый терпкий вкус. Ладонями он заползает под верхний слой одежды и обжигает кожу сначала талии, а после и спины; отчего Мун ту неестественно тут же прогибает, сжимает волосы Джэхёна немного сильнее и за них настойчиво тянет младшего к себе, хотя они и так друг к другу оказываются крайне вплотную. Под кожей всё горит, а оттого желание избавиться от всей одежды лишь нарастает, но— Из коридора внезапно доносятся периодические приближающиеся удары и шёпот. Джэхён вынужденно от Тэиля отстраняется, разворачивается к двери, как ни в чём ни бывало, и буквально через пару секунд сталкивается своим тяжёлым мутным взглядом с целующимися Тэёном и Ютой. Как оказывается, этой комнатой воспользоваться хотели не только они одни.