Другими словами

Они сидели на покинутой карусели возле унылой детской площадки на окраине города и ели гамбургеры. Мопед, припаркованный у песочницы, тускло поблескивал в свете мерцающих фонарей. Несколько мелких панков со скейтами оккупировали бетонную лестницу за баскетбольной площадкой и изобретали всё новые и новые способы того, как лучше отбить себе яйца. Сквизгаар и Токи наблюдали за ними, посмеиваясь каждый раз, когда кто-то из ребятишек наворачивался. Тот факт, что сейчас согруппники сидели вместе, ели вместе и смеялись вместе, заставлял Токи чувствовать себя предателем по отношению к самому себе… но он не мог вспомнить, когда в последний раз сидел и смеялся вот так вот, запросто. Это было клёво. Клёвая поездка… Может быть, Сквизгаар и не был таким уж мудаком… Ну, разве что слегка. Токи проследил, как швед закончил с первым бутербродом и достал второй, тщательно проверяя его на наличие горчицы. В третий раз… Токи отхлебнул «Маунтин Дью» через трубочку и спросил: — Почему ты не есть горчица? У тебя на он аллег... аллергия? — Что-то вроде то, — ответил Сквизгаар. — У меня быть аллергия на кинза. Иногда они класть её в горчица. Я не хочет ни малейший шанс, — он повернулся к Токи и посмотрел на него слегка испуганно, как будто жалея, что сболтнул нечто лишнее, чем Токи не преминул бы уколоть его в будущем. Токи неожиданно улыбнулся. Совсем не злой улыбкой. — Получается, ты совсем не быть неуявизм… неуязвимый. Сквизгаар слегка расслабился. — Йа. Каждый иметь свой слабый-ость… Ты хреново играет, я имеет аллергия на кинза… — …сволочь ты быть, Сквизгаар. Сквизгаар усмехнулся. Токи против своей воли расплылся в ухмылке. Он любил вот так цапаться. Беззлобно, по-дружески. Это было здорово. Притворяться друзьями было здорово… — Я сначалый хотеть машина или мотоцикл, — сказал Сквизгаар, глядя на скутер. — Почему же ты тогда не купить они? Вместо ответа Сквизгаар вынул из заднего кармана свой кошелёк — черный, кожаный, с черепами, пристёгнутый цепочкой. Открыл его, выдернул оттуда какую-то карточку и невозмутимо протянул её Токи. На карточке была фотография Сквизгаара лет шестнадцати и какие-то надписи на шведском. Токи, хмурясь, откусил кусок сэндвича. — Я не понимает дэто… — Это быть права, дурачина. — Я знать дэто без тебя, придурок. Что с ними быть не так? — Они быть только для мопед… Я не имеет права на машина. Токи поиграл карточкой в руке. — Почему нет? Сквизгаар пожал плечами. — Никогда не нуждаться в них… — Хм… — Токи перевёл взгляд на открытый кошелёк. О нет, чёрт! Из прозрачного кармашка на него нагло смотрела совершенно идентичная кредитка Сквизгаара. Каков ведь ублюдок… Заставил Токи унизиться дважды за вечер, в то время как мог сам заплатить… И не только это — вышеупомянулый ублюдок осмелился, блять, называть Токи ребёнком, когда у самого не было «взрослых» водительских прав… У Токи чуть пар из ушей не пошёл от злости. Он хотел столько всего высказать прямо сейчас, но от накатившего гнева у него отнялся язык. — Ты быть лица примерятель… лицемер, — выдавил он мрачно. — Да, я быть, — согласился Сквизгаар. — Что бы не произойти, не влюбляйся в меня. Я только разбить твой сердце. Токи, смутившись, сунул карточку обратно в руку шведа. — Пойти нахуй, Сквизгаар.