Тринадцатая

— Мне пора, — ну вот и все. Теперь уж точно. Странно, но теперь я не ощущала того груза, той невыполненности долга, лежащей на сердце тяжким бременем. Словно сейчас я сделала все, что должна была и остался заключительный шаг в сторону двери. И все равно почему-то было неловко. Как ни крути, я обязана этой семье массой веселых моментов и счастливой, искренней улыбкой — впервые за это долгое, нелёгкое время. И, кажется, меня ждал ещё один в милом личике Райдос младшей, несущейся с листочком в руке. Это был обычный рисунок, выведенный простой детской рукой. От души — и это самое главное. Моим глазам предстала обычная идиллическая картина — черной женщиной, видимо, была сама Жрица Культа предков, держащая за руку свою маленькую художницу и…нет?! Либо мои глаза мне лгут, либо… Я иду по другую сторону, также держа ее за руку! Нет, то, что я полюбилась малышке — сразу и безоговорочно — я вполне могла предположить. Подумаешь… Невинный рисунок, повествующий о ее сегодняшних впечатлениях. Что же заставило меня так насторожиться, подняв взгляд на Викторию, тотчас неожиданно опустившую глаза вниз — на свое маленькое чадо. — Варя… — Ничьего-ничьего, — нужно было спасать ситуацию. И валить, пока все не стало еще хуже и запутаннее, или я не осталась в этом гостеприимном доме на ПМЖ, благополучно вписавшись в семейку Райдос… Семейку. Кстати, а почему не в полном составе? Где ее муж? Да, вообще, что она делает в этом прогнившем сердце России, благополучно оставив надменную Северную столицу? Но спрашивать уже нет смысла. И если Вика не рассказала, значит, не хочет, чтоб я знала это. Есть вещи, которые совсем не нужно знать посторонним. Посторонним. «Так, Мэри» — я тряхнула головой, — «Вот что еще, а? Не хватало тебе здесь еще прописаться.» Всеми силами стараясь сгладить намечающийся конфликт, я схватила сумку, раскланиваясь в последних реверансах. — Спасибо…за все…до свидания, — а что еще нужно было говорить? Наверное, этого мало — нужно было поизысканнее — по крайней мере, не так коряво. Ай, ладно. Еще переживать. Нужно уходить — как можно быстрее и дальше, пока это маленькое, упрямое солнышко не побежало меня догонять за горизонт…

***

Непереносимое ли природное упрямство или магия Жрицы Культа предков, но я решила последовать ее совету, наведавшись к гинекологу в свободное от съемок время. Была, не была. Хуже уже не будет, а лучше…нет, пусть я на 99 процентов была уверена в том, что не могу иметь детей, во мне упрямо теплился пресловутый единственный процент той маааленькой надежды, огарком дотлевающей в душе. Может, ошибка? Может, что изменилось за два с половиной года? Да и, мало ли чего могли выдумать наши доблестные медики? Не знаю, зачем мне этот мазохизм, но вот я, как дура, сижу в ожидании результатов анализов, упрямо закрывая сумочкой безбожно дрожащие колени. Ну, бывают же чудеса. Иногда…когда-нибудь. Раз в жизни. Когда очень хочешь. Когда готов на все ради… Вердикт доктора просто убил. Все надежды в одночасье рухнули вниз, разбившись о суровую реальность строгих слов. «У вас тяжелый случай». «Лечение бесполезно». «Ищите другие варианты». Я возвращалась домой никакая. Слез не было. Зачем? Слезы — когда больно, когда невыносимо, когда хочешь выплеснуть свою боль. Боль прошла давным-давно — умерла в те самые страшные дни в моей жизни, найдя укромную могилку в самом дальнем уголке сердца. А на что я надеялась? Того и следовало ожидать. Тебе же говорили! Ярость, такая спасительная ярость ударила в кровь, последней осиленной эмоцией. Зачем я только послушала эту Райдос?! Должна же была понимать, что моя главная конкурентка — эта темная ведьма — не может желать мне добра! Но ведь…кто ее заставлял тащить меня к себе домой, звать на прогулку?! Ах, да — Варя. В конце концов, не я забрала у нее победу! Да и она могла действительно не знать о том, что у меня нет шансов. А что? Так…вполне разумный совет взрослого, мудрого человека. Ох, Райдос, Райдос… Зачем же ты не подключила свои способности? Впрочем, ладно. Наверное, мне действительно некого винить. Мой выбор мой крест — так, кажется, говорится. Моя судьба.

***

Это испытание закончилось, как обычно поздно. Усталые и матерящиеся через слово организаторы, бесконечно споря о том, стоит ли продолжать или перенести на завтра, все же остановились на втором варианте. А мне оставалось лишь одиноко ждать такси, всей душой надеясь не нарваться на местных гопников или того хуже — «любимых» коллег. Яркий свет озарил глаза. Я была тотчас парализована — коконом нежных сетей, в которых попала так давно и без надежно. Навсегда…как казалось… Но я сумела вырваться. Я старалась противостоять и сейчас — вдыхая сладкий кислород, которого не может быть в море… Но не море этих магнетически-притягательных глаз. — Мэри, — я очнулась, когда он схватил меня за руку, безапелляционно потащив к машине. — Что ты делать? — нет, нужно было вырваться. Нужно бы… Необходимо. — Увожу тебя подальше от твоих заморочек и от этой Битвы! — он и впрямь силком тащил меня в нутро знакомого до боли салона. Ну, а что, я хрупкая, беззащитная девушка! Да я не очень-то сопротивлялась. — Нет… Я быть в Битва. Я участвовать. Я победить! — набрав крупицы последних сил, я сделала тот самый рывок, увернувшись в самый последний момент. — Ты понимать?! Я взрослая! Я сама решать, что делать! Я… Все слова исчезли — испарились, растворились, где-то на дне океана — не солью, а невероятной сладостью. Его родных, долгожданных губ, бросающих в беспамятство каждую клеточку тела. Будто послушная морская волна, успокаивая, залечивая раны на истерзанной в кровь душе. Затягивая, заживляя. Вот так и трещины. Вот и не осталось следа. А только теплота ласкового берега и тихое, блаженное умиротворение, граничащее с забвением… Всего плохого. Этих разлук. Которых будто и не было. А были только губы. И родные руки, ловко уместившиеся на моей талии. — Ну что…лучше? Медленная, но темпераментная эстонская женщина, — вот его улыбка топит последние, не сдающиеся льдинки. — Саша ты…ты…как это у вас говорят. Убить тебя…чуть-чуть. Мало, да? — надеюсь, мой взгляд наглядно свидетельствует о том, что я готова воплотить угрозу в жизнь. — Обязательно! — Саша совсем близко. Его дыхание согревает шею, а руки ласковой дорожкой проходят по волосам. — Мэри, солнышко. Давай все забудем. Терки, разборки. Давай прекратим этот детский сад и будем решать все мирным путем. «Давай» — кажется, я способна на все. Его глаза полны непередаваемой нежности, и я не могу не поверить. Не согласиться. Не сесть с ним в машину, строя редкие планы на будущее. Светлое…нет… А черт с ним! Сегодня я счастлива. А для счастья оказалось нужно так мало…все-таки, как хорошо, когда у тебя есть человек, который любит тебя и не оставит в трудную минуту, при всех твоих тараканах и обстоятельствах. Вот зачем нужны споры — чтоб понять всему истинную цену. «Большое видится на расстоянии» — так, кажется. Есенин, о котором я не знала, до 14-той Битвы. Как много она мне дала. Я не могла представить. А моя задача удержать все это. А там уж…страшные слова доктора снова всплыли в голове….Впрочем, они не казались столь страшными. Время еще есть. И Саша, наверняка, не будет об этом заикаться. Пока. А значит — нужно жить и наслаждаться. Столько, сколько можно. Сколько придется…

***

Время шло не заметно. Вот и последние теплые деньки остались позади, но впереди ждало еще много хорошего — бабье лето, мой День Рождения и…много счастливых моментов… С Сашей они не могли быть другими! Хоть лето, хоть зима, хоть грязь и лужи. Главное, чтоб лето было в сердце — а там уж можно построить любой календарь. Этот воскресный денек выдался ясным и солнечным. Не изменяя своим традициям, мы решили пойти в наше любимое, не слишком дорогое кафе — где так любили проводить время в «золотое» время нашей 14-й Битвы, обсуждая испытания и строя планы на будущее, кажущееся такими призрачными и нереальными. Как же давно это было, а мы будто бы те же самые — молодая эстонская девочка и красавец медиум — сидим за столиком, заказывая блюда. Он, естественно, что посытнее и попроще, а я все тщательно копаюсь в меню в надежде избежать чего-нибудь вредного и нерастительного. И вот…играет тихая музыка и его бездонно-голубые глаза. Что еще может быть нужно? Нужно говорить какие-то красивые высокопарные слова, а я не могу, четко осознав — все, что я не скажу, будет либо банальным, либо…я просто не смогу правильно сказать, а Шепс будет смеяться над моим навыком владения русским. — Мэри, — как же хорошо, что любимый начала сам. А мне остается лишь поудобнее уместиться и внимательно слушать. — Между нами столько всего было в последнее время, — Саша говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Просто я хотел, чтоб ты знала. Что бы между нами не происходило. Какие бы слова не срывались с моих уст… Ты значишь для меня очень, очень много, — скулы заострились от напряжения и в какой-то момент мне показалось, что он с трудом сдерживает слезы. Нет. Спасем мир от потопа! — Саш, — моя рука накрывает его руку. — Не надо…ты понять…что минуты проведенные без тебья…были, как часы. Время будто остановиться. И я действительно рада…что ты у менья есть… — нет, чтобы кто ни говорил, как бы мы не ссорились — он это самое большое счастье, что есть у меня на земле. Я никогда не устану благодарить Бога за то, что он послал меня на ЭТУ Битву, в этот сезон… Он поднял взгляд — его светлая улыбка была больше любых слов. — Мэри, спасибо…не ожидал, что так выйдет. Но я победил не тогда, когда держал эту руку, а в тот момент, когда прижимал тебя к себе за талию. Я, правда, отдал бы тебе эту стекляшку… — Нет, нет, нет! — я отстранилась, едва не поперхнувшись. — Рука твоя. Мы это обсуждать. А моя ещье ждет меня… Я заметила, как напрягся мой любимый медиум. — Саш, — быть может, сейчас не самое время, когда все только наладилось. Но об этом нужно поговорить, как можно скорее, тем более, что официант принес мне салат. — Я буду участвовать, Саш. И это не обсуждаться. Красное лицо Шепса наглядно отображало степень отношение к сему заявлению. — Начинается, — выдохнул Сашка, отвернувшись от блюда. — Ты же сама говорила, что я твоя главная победа? Или? — он прошелся по мне подозрительным взглядом. — Я тебя уже не устраиваю? Другого соперника закадрить хочешь? — Зачем кадрить… У меня уже есть, — ну пусть порадуется. Надо ж комплимент сделать. — И еще у меня ест цель. Я сказала. Надо ее добиваться. Шепс закипал все сильнее, сжимая губы, с которых, видимо, уже рвался нехилый поток нецензурных слов… — Зачем тебе цель? Ты уже доказала всем, на что ты способна! Мне, всей стране, отцу. Что еще нужно? — его голос стал тише, ласковее, словно бы он надеялся свести все на «нет». Но вот уж, нет! — Саш. Я понимать, ты переживать. Тебе не нравится это. Но понять. Это мой пут. Моя победа. И мой выбор. Прими это, пожалуйста, и давай закроем это тему. Я твоя девушка, но не твоя собственность. Я хотеть сама решать…я иметь право… Судя по его заострившимся до предела чертам, он был крайне не согласен с моим заявлением. Что ж, его право… — Ладно…делай, как знаешь…просто ты не забывай. Я переживаю все это вместе с тобой. Я буду мучиться тоже… Я закатила глаза догадываясь, что он имеет в виду. — Нет. Ты быть радоваться и гордиться. Что твоя, девушка победител. Или…ты в меня не верить?! — Верить, — он обреченно улыбнулся, беря в руку стакан и изо всех сил стараясь превратить обреченную улыбку в торжественно-искреннюю. — За мой будущий «победител»! — За мой теперешний любимый победител! — вот и вечер вроде бы спасен. И вопрос решен…

***

Мы уходили из кафе, когда вечер вступил в полную силу. Подвыпившие посетители то и дело попадались на нашем пути, некоторые из которых даже пытались оказывать знаки внимания, не обращая внимания на идущего рядом Шепса. Не придавая значения такой наглости, мы упрямо шли вперед, когда детский плач привлек наше внимание уже у двери. — Даня! Я же сказала, не реви. Люди смотрят. Кто ты — мужчина или рева? Весь в отца, а… — голос женщины находящейся в нескольких метрах не казался знакомым, как и энергетика. Но что-то заставило меня обернуться — четко и намертво вдруг утонув в знакомом море безбрежно синих, по-детски удивленных или восторженных глаз. Его глаз…