Тринадцатая

…Вот уже и Саша, как по традиции дешевого мыльного сериала, оборачивается вслед за мной, застывая в не меньшем ступоре. — Ольга? Нет, конечно, он обращался не к голубоглазому мальчику, а той сварливой девушке моего возраста, более крупного телосложения, с темными, кудрявыми локонами, роскошно ниспадающими на плечи. В том, что любимый знал эту незнакомку, не оставалось сомнений. Да их, в общем-то, и не было. — Оля? — нет, мать мальчика заинтересовала его куда больше. Надолго ли… Да и какая разница… Ужас плачевности моего положение уже воплощался в сознании более и более чудовищными картинами недалекого будущего. Блять! — Саша…. — а она узнала его. И, казалось, была не менее растерянна. — Ты что здесь делаешь? — Да я здесь с девушкой… — заикаясь, начал Сашка, а я усмехнулась — победно настолько, насколько могла, из последних сил хватаясь за край уходящей надежды. Разбитой и убитой о дно пропасти ее слов. — Я тут с сыном. Взглядом — тотчас опущенном и будто утонувшем в зеркальной синеве. — Привет, — не нужно было сомневаться — он, как в замедленной съемке, опустился на корточки, готовый, кажется, если не подбросить ребенка до небес, то для начала крепко пожать руку. — Привет. Я Саша. Дядя Саша… — я не помню, когда слышала в голосе любимого было столько нежности и трепетности. Даже при разговоре со мной. Это еще сильнее оголило нервы, заставляя закрыть лицо руками, как бы отгородившись от безумия. — Саша. — голос ребенка звучал восторженно. — Прям, как моего папу. Которого нет. Да, мам? Как мне еще не стало плохо! Словно отгородившись ото всех и происходящего, я стояла в стороне, отчаянно пытаясь создать иллюзию своего несуществования. — Да, — видимо, не ожидавшая женщина была не менее растеряна и не знала, куда ей деваться и что делать. — Даня, пойдем. Поздно, нам нужно домой… Ух… А она, может, не такая плохая. Интересно, а что у них было? Хотя, доказательство собственной персоной стоит перед нами. Ох…остается надеяться, он не бросил ее, узнав о ребенке. Или того хуже — с ребенком. Хотя, глядя на эту недолгую, но полную идиллию, я сомневалась все меньше и меньше… Да, малыш чудесный. Согласна. Конечно. Он ведь так похож на него. Чистая копия… Не надо проводить никаких экспертиз… Как же я хотела подарить эму малыша! Такого же. Чтоб обязательно сын. И чтоб обязательно был похож на него. Чтоб были голубые моря глаз, в которых также можно утонуть — сразу и навсегда… Но, видимо, не судьба. Видимо, за меня это сделал кто-то другой. Другая. Дикие капли рвались из глаз, но реветь было нельзя ни в коем случае… — Сынок, пошли! — а тетка-то с гонором. Может, и к лучшему. Хотя, малыша жалко. — Мама. А можно дядя Саша придет к нам? — Конечно, — кивнула девушка, а я, вдруг отойдя от шока, промолвила: — Я могу отойти. Если вам надо поговорит… — что я творю? Но она ведь правда уведет пацаненка. К великому горю для него и Сашки. Да, пожалуй, я действительно слишком люблю его и хочу, чтоб он был счастлив. А видать, без этой маленькой голубоглазой копии это будет теперь невозможно… В жизни все бывает — надо бы понимать. А мой любимый медиум, невероятным усилием оторвавшись от малыша, обратился к девушке сдавленным голосом. — Ты дашь телефон? Потом поговорим… Она кивнула. Походу обошлись малой кровью. Хотя, взгляд ребенка не оставлял сомнений. — Мама. А как же… — Тихо сынок. Вы еще увидитесь, обязательно. Обещаю. — Обещаем, — улыбнулся Саша, весело помахав ему вслед, и обращая, наконец потрясенный взор ко мне, верно, стоящей белой, как мел. — Мэри, я… — он опустил глаза. Почему-то мысль об измене волновала меня меньше всего. Да и возраст ребенка позволял так думать. Хм…странно. Такая же реакция, как у Варюшки на меня. Стоп. Она-то точно не моя дочка! А здесь. Все возможно, конечно, но… Таких совпадений не бывает! — Я все понимать, Саш, — кивнула я, делая слабую попытку взять его за руку, понимая, что от недавней идиллии не осталось и следа… — Пойдем. Надо идти, — нет, я не хотела домой, где меня ждал нелегкий и неприятный разговор. Я делала все по инерции — как и бывает, когда терять уже нечего и остается только одно…

***

Сначала было долгое, тревожное молчание. А потом все же последовала эта старая, забытая история, тяжелым камнем упавшая с любимых уст. Как и следовало полагать, все было банально и грустно. Незадолго до участия в «Битве экстрасенсов» Сашка влюбился. Ольга была, что называется, роковой женщиной, за местом в сердце которой стояла немаленькая очередь. Как ни странно, в конце концов, она добралась да него, занявшего место рядом с роковой и, стало быть, стервозной красавицей. Которой ничего не стоило совсем скоро выбросить его в утиль. Парень очень переживал, начав даже прикладываться к алкоголю, и только поддержка друзей, да Битва вернули его к жизни. Где он и встретил меня. И жил себе припеваючи, не зная о существовании ребенка. Которого, она почему-то не убила циничным медикаментозным способом. И это, конечно же, было к лучшему. Для него-то — кому она позволила видеться с ребенком! Что ж, хорошо. Моего мнения тут никто не спрашивает, да я и так не могу быть против. Саша любит детей. А я…не можешь дать — так сиди в сторонке. Вот мне и осталось только молиться и искренне верить, что он не забудет за новым счастьем старое. То есть, меня… Да, наверное, я ревновала. Обидно, знаете ли, когда любимый смотрит на кого-то еще таким взглядом. Непривычно. Все-таки, правильно Бог не дал мне детей. Я б поди стала ревновать к нему собственного ребенка. Бред. Но как же больно это видеть… Мне и не пришлось. Когда приходило время, Саша просто уходил, еще долго советуясь со мной, какую ему взять с собой машинку. Будто бы я в этом деле спец. Но нужно было поддерживать его и говорить, как же я счастлива. Да и в общем-то была. В какой-то степени. Ведь он счастлив. С ним…остается надеяться, еще не с ними. Хотя, Слава Богу, ничего подобного я не чувствовала. Да знаю я, что он любит меня. Но, блин, как же так?

***

Это был один из тягостно-привычных дней. Я вернулась домой после очередного, изматывающего испытания. Ох, еще и эта Битва до кучи. Без нее и правда было б легче! Все-таки, прав Саша. Я знала это всегда. Я хотела выиграть. Время и маленький-маленький шансик. И сразу же проиграла. И проигрывала каждый раз, видя лицо Шепса, с упоением рассказывающего о своем маленьком сынишке, будто бы он знал и воспитывал его с самого рождения. Мое сердце сжималось, но нужно было выдавливать улыбку, каждый раз отпуская его «на праздник жизни». — Данька такой веселый. Забитый малость, ну это даже к лучшему — зато, может по струнке ходить. Мужская рука ему нужна. Жаль, он столько лет рос без отца, — в очередной раз восторгался любимый, пока я с миной официантки в дорогущем ресторане ставила на стол еду. И так очередной фестиваль «сын Шепса и все-все-все» — объявляется открытым! Но неожиданно он замолчал, воззрившись на меня внимательным, не обещающим ничего доброго взглядом. — Мэри…я тут подумал, — он опустил глаза, будто не решаясь. Не тяни же. — Я так счастлив, что в моей жизни появился Данька, — уф Слава Богу. А я уж боялась…- И я подумал…давай все-таки вернемся к нашей теме. Спокойно поднося вилку ко рту, я резко дернулась. Только не… — Может, и нам всерьез подумать об этом? Что плохого в ребенке? Представь, он будет похож на нас обоих. Будет называть тебя мамой, меня папой… Представляешь, какой это кайф? Я-то знаю! Наш общий ребенок — это все, что мне нужно для счастья. Хотя, конечно, я не брошу Даньку. Ну давай… Я застыла. Просто и намертво, кажется, понимая смысл фразы «вся жизнь пронеслась перед глазами». Неимоверный ужас скрутил существо спазмом, не сравнимым ни с каким физическим. Отмахиваясь на все его перепуганные взгляды, я бросилась прочь, найдя временное укрытие в маленькой ванной. — Мэри, с тобой все хорошо? — неистово и взволнованно спрашивал он, продолжал атаковать дверь ванной. — Да, — нужно отвечать. С трудом сдерживая слезы, нещадно утираемые новыми струями воды. Хрена с два. Не помогает. Да я и не надеялась. Просто нужно было выждать время…подумать. И решиться. Смысла тянуть, видимо, уже нет. И этот посланный Богом или Дьяволом ребенок послужил той отправной точкой, за которой простирается Конец. Пустота. И бесконечность кругов Ада, которые я упрямо меняла на те же самые круги Битвы. Видимо, зря. И быть может, я выйду победителем из Битвы. Но главное сражение будет проиграно. Да. Тем не менее, нужно было что-то решать. И возвращаться — пока он не вызвал мне скорую. А значит, нужно сказать правду. Видимо ничего другого не остается. Быть может это поможет — помогает же чистилище грешникам? Согласно традиции. Я поймала себя на мысли, что мне уже все равно, что будет. Что сделает или скажет Шепс в ответ на мое признание. Будь, что будет. Я настолько устала, что мне, наверное, все равно… Наконец, я все же вышла из ванной, тотчас угодив в объятия любимого медиума. — Мэри, солнышко, что с тобой такое? — не на шутку взволнованный Саша целовал каждый сантиметр моего лица, видимо, надеясь узнать температуру. — Я…в порядке, — оттолкнуть его не получалось. Быть может, хотя бы получится сказать. — Саш, нужно серьезно поговорит… — Тш….давай отложим все разговоры на завтра, — невероятным образом я уже оказалась на его руках — по пути в спальню. Умом, всеми извилинами здравого смысла я понимала, что нужно сказать, но все остальное — абсолютно упрямое — уже таило и плавилось от его слов, нежных и крепких объятий… — Ляг….и все будет хорошо. Обещаю… — как же приятно ощущать на своей талии его руки. И невыносимо думать о том, что я могу совсем скоро лишиться этого… А значит, разговор подождет. А пока. — Саш. — Тш…что такое? — его шепот полился в шуи. — Что болит? — Ничего. Просто поцелуй меня, а…пожалуйста… — мольба в голосе переходит в горячую влагу… — Тш… моя девочка… — миг, и его губы собирают капли с моего лица, двигаясь мягче, увереннее, найдя мои губы и увлекая в новое неизведанное блаженство, противостоять которому не было ни сил, ни смысла…

***

Всю ночь я не смогла сомкнуть глаз. Может, эндорфин, разыгравшийся из-за неожиданной, как всегда невероятно-чувственной, близости… Кого я обманываю? Последней. И это упрямо не давала спать. Нет, я должна была объясниться. Решиться. Нельзя так долго обманывать любимого человека! Пусть даже ради его блага. Нельзя. Я не могу больше позволять ему лелеять мертвые надежды на светлое будущее, в котором, как он думает, будем я, он, и наше маленькое продолжение. Я должна… Только, как решиться? Не сдрейфить. Не сорваться снова. Не умереть прямо там… Блин…должен же быть какой-то более гуманный выход. Гениальная, вместе с тем простая идея озарила мозг — точно! Нужно написать! Нужно написать ему письмо, в котором я расскажу все, как есть — ничего не забыв и не утаив. Психологи же советуют делать так — да и Саша не раз говорил. Выплесну напоследок свою грязную душу. Может светлее станет. А, неважно! Аккуратно соскочив с постели (ничего, что часы показывали 4 утра), я не менее осторожно отыскала листок бумаги и ручку. Что ж, по старинке. Но лучше так, чем никак. Несколько минут, как мне казалось, а на самом деле больше часа, и пара слезливых страниц готова — это и есть то, над чем я мучилась долгие годы, наконец-то изложено в понятной и простой форме. Безумно хочется сжечь, скомкать, выбросить в мусорное ведро… Нет! Так нельзя! До утра я точно не дотяну. Тем более, что уснуть вряд ли получится. Наспех натягивая одежду, но пока не взяв свои вещи, кроме сумочки, я пулей вылетела на улицу — сонную и едва готовую к встрече с первыми зомби-работниками… Холодно. Да и черт с ним. Плохо, что не курю. Говорят, от этого легче. Не в силах придумать ничего лучше, я просто побрела в неизвестном направлении, что называется, куда глаза глядят… Наконец они наткнулись на ничем не примечательную лавку. Машинально, словно под действием гипноза, я устроилась на ней в попытках согреться и подумать, что же будет дальше. А что? Реакция Саши может быть самой разнообразной. Вплоть от шока до…не хочется даже думать. Наверное, ему не нужно в ближайшее время попадаться на глаза. Пусть лучше сам все обдумает. А потом… Не хочется даже и думать. Но дело сделано. Остается ждать результатов. Будь, что будет… — Эй! — громкий крик вывел меня из забытья. Он разбудил бы мертвого. Ее точно. Нет, я не могла бы его не узнать — властный, суровый с нотками едва заметной мягкости. Как и знакомый до бои лик Жрицы Культа предков, тотчас представшей перед глазами. — Ты долго сидеть собираешься? Ждешь пока в Памятник превратишься? Или в Снежную Королеву? — Королеву. Как мы читали… — Варюшка… воспоминание о светлой девочке заставило кровь затеплиться в жилах и выдавать слабую улыбку. — Мне не холодно. Нет… — Ага. Как же! — Райдос, как всегда была непреклонна. — А подхватишь воспаление, и ага! Ни победы, ни светлого будущего. — Мама, а что такое воспаление? — Воспаление, доченька, — плохо. Это болезнь такая. — все-таки, как ей идет эта мягкость в общении с дочерью. Так, стоп! А что они с ней делают? Что здесь делает она? Вопрос застал врасплох, заставляя изумленно оглянуться по сторонам… — Видишь, Мэри? — маленькая ручка обвила два тонких пальчика. — Пойдем домой. Заболеешь. — Домой. Куда домой? — нет, мне нельзя домой…или… куда зовет меня Варя? — Сюда! — в подтверждении моих слов, маленькая ручка указала на подъезд… у которого я приземлилась! Не в силах поверить, я изумленно открыла рот. Нет, не может быть! — Ну, что пошли, красавица, — голос Райдос-старшей привел в чувство. — Банька, чаек и постелька снова ждут тебя! Или, что у нас еще по программе?