Тринадцатая

…Буквы закончились, а глаза продолжали судорожно бегать по бумаге в поиске — надежде. На что-то… Невозможное. Спасительное. Ненужное. Хоть что-нибудь! Но этого не наблюдалось. Ни следа. Ни надежды. Это было все… Все… Все! Осталась лишь тишина. Глухая. Безжалостная. Бездушная. Разбавляемая лишь равнодушным тиканьем настенных часов… Письмо выпало из рук ненужной бумажкой. Уже не дрожащих, как раньше. Онемевших и едва не обратившихся в камень. Как мое сердце — вдруг отмершее и забившееся в диком отчаянии — бесплодном и безотчетном… В душераздирающем, безоглядном призыве. Бежать! Куда угодно… Без оглядки. Без памяти. Спасать! Делать… Хоть что-то. Что могло бы помочь. Спасти. Да неважно что! Как. Главное — как можно скорее! Пока еще есть время. Которого становится меньше и меньше… С каждой минутой. Секундой. Судорожно-рванным вдохом — в пустоту. Словно в том дурацком, кошмарном сне… Нет! Он не может сбыться на яву! Он не может закончиться также! Я должна спастись! Спасти. Извилины продолжали прибывать в состоянии анабиоза, а руки готовили все необходимое к неведомому ритуалу, когда громкая трель звонка врезалась в уши — душераздирающим выстрелом. Контрольным. Решающим. Безысходным. Осталось совсем чуть-чуть. Жить. Дышать… Вот окаменевшая рука принимает вызов. А роковые слова доносятся до слуха. — Вам знакома Райдос Виктория Германовна? — Да… — удивительно, как я могу еще говорить. — Дело в том, что она вместе с мужем разбилась в аварии. Насмерть… Он еще что-то говорил. Кажется… Я не слышала. В этом не было смысла. Одна-единственная мысль парализовала — нет, убила все, что когда-то, еще совсем недавно было мною… Ее больше нет… Просто нет… Нет. Она никогда больше не придет ко мне. Куда-нибудь. Когда-нибудь. Я никогда не поймаю взгляда суровых, шоколадных глаз. Не услышу звуков стального голоса, будоражащего каждую фибру души. Не увижу ее… Такую родную. Любимую. Мою. Так недавно. И так мало… На миг показалось, что я не могу дышать. Все внутри сдавило дикой нестерпимой болью. Кажется, несовместимой с жизнь. Но я жила. Жила!!! Все равно — жила! А она — нет. Нет! Нет!!! Изувеченная душа, скрученная пружиной боли, вдруг вздрогнула, содрогнулась, вырываясь наружу дикими, душераздирающими рыданиями. Которые могли бы побить стекла в окнах. И заставить каждого жителя планеты почувствовать мою боль. Нет! Ее было слишком много. И бесполезно. Эти глупые капли не могли помочь. Не могли ничего сделать. Не могли вернуть ее. Не могли вернуть Вику! Я не помню — не могу помнить, когда и как взгляд знакомых глазок просочился в сознание. Непостижимым образом. Но все же… — Мэри, — звонкий, чистый голос полился в души чем-то живительным, незнакомым. — Ты чего сидишь? Ты чего плачешь? Мама тебя обидела, да? Тихие слова взорвали душу новыми рыданиями. Бедная, бедная девочка! Она не знает, что ее мамы больше нет. Не знает. Как, как ей объяснить? Что я буду теперь вместо мамы?!!! Нет! Это невозможно. Не в силах остановить непрерывного водяного потока, я прижала ее к себе, вдыхая, словно воздух, живительную детскую энергетику. Спасительную. Пожалуй, теперь мое единственное спасение в этой малышке… — Варя, — наконец я нашла силы поднять на нее очи. — Ты не переживай! Твоя мама, она, — как запретить голосу дрожать? — Уехала. Далеко. Я теперь всегда буду с тобой. С тобой, — прошептала я, прижимая ее крепче. Давая себе нерушимую клятву. Я должна жить. Бороться. Несмотря ни на что. Вопреки всему. Ради Варюшки. Ради ее покойной матери. Ради счастья в этих маленьких глазках — Викиных… Любимых. Родных…

***

Не стоит и говорить, что после церемонии похорон и прочих печальных, неразрывно-связанных с ними организационных моментов, об участии в Битве не могло идти речи. Так бы и случилось — я непременно покинула бы проект, если б не видение, посетившее меня перед самым уходом. Видение, в котором Вика в свойственной ей безоговорочной манере приказала мне идти до конца. Прям, как папа. Когда-то. Главное, теперь я знала, что дойду. Должна дойти. Обязана. Тем более, что сестра, заглянувшая в Москву, согласилась посидеть с Варюшкой. Надо сказать, они быстро нашли общий язык, хотя малышка, конечно же, скучает по маме. Что ж… Бедный ребенок. Зато счастливый — пока счастливый призрачной надеждой на то, что мама придет. Совсем скоро. Когда-нибудь. Странно, но и отношения с коллегами наладились. Уж не знаю, сочувствие это или что иное, но даже грозная Шевченко сдала свои позиции, подкалывая меня лишь по-доброму. Впрочем, время шло к финалу, конкуренция обострялась и шанс на победу у Свами Даши был достаточно высок. Но за мной Вика! Со мной Вика. И в этот раз я обязательно одержу победу! У меня просто нет другого выхода… Церемония награждения была назначена, как всегда, на конец декабря. В третий раз торжественный поход по «звездной аллее» с поздравлениями и, казалось, еще более громкими криками фанатов. В третий раз вход в комнату ожиданий и комплименты коллег. В третий раз предсказания самых разных экстрасенсов, пророчащих мне победу. В это сложно поверить, но пришла даже не слишком любимая мною победительница 15-го сезона Джулия Ванг. Которая, более того, решила поддержать меня, недвусмысленно намекая на… мою победу! Пребывая в немалом шоке, я тем не менее сердечно поблагодарила Ванг. А все-таки она неплохая тетка. Хотя два года назад выглядела значительно лучше. Немногие знают, зачем именно эта странная девушка пришла на проект. А уж чем обернулось это желание в итоге…. А вот следующего гостя я никак не ожидала увидеть. Как, наверное, и никто. Все присутствующие пооткрывали рты при виде победителя 14-го сезона и по совместительству моего бывшего возлюбленного Александра Шепса… Мое сердце забилось, как сумасшедшее… Нет не в радости — в недобром предчувствии. Что он задумал? А парень, между тем, неспешными шагами приближался ко мне. Голубые омуты вновь утягивают на свою глубину. Черт! — Мэри… Между нами было много всего. Плохого и хорошего. И я не всегда был прав. Быть может, я поступал по отношению к тебе подло и несправедливо. Но я люблю тебя и, — нет, он опускается на колени. — Выходи за меня замуж… Казалось, весь мир замер. Наверное, это праздничная комната не знала такой гробовой тишины. До сегодняшнего дня. Еще больше открыв рты, люди подняли руки, приготовившись хлопать в ладоши. А глаза Саши были совсем близко — в нескольких сантиметрах. Нужно всего лишь сделать шаг. Меньше — сказать одно-единственное слово. Которое все ждут. В котором не сомневаются. И я должна. Нет! Я не могу так! Пусть видит вся страна. Пусть думают, что хотят! Я не могу! — Саш, — мой голос разбивает тишину, ставшую мертвой. — Не надо…ты менья простить. Я не могу так. Прости. Спрятанное в руках лицо. И тишина, воцарившаяся вновь. И дикое желание провалиться сквозь землю. Бежать. Куда глядят глаза. От взгляда этих зевак, с нетерпением ожидающих чуда. От раздавленного Саши, таящего призрачную надежду на то, что я передумаю. Нет! Напряжение доходит до крайней точки. Кажется, еще чуть-чуть и я задохнусь. Бросив какие-то слова, возможно, не на русском, я вылетаю прочь, найдя долгожданный покой в дамской комнате. Горячие капли застилают глаза. Нужно успокоиться. Прийти в себя и выйти к людям, еще ожидающим чуда. Которого не будет! Слишком много воды утекло. Раньше надо было думать. Я только что потеряла любимого человека! И он об этом знает. Не то время. Не то место. Звук шагов заставил вздрогнуть и ощетиниться. Кто там еще? Самые худшие подозрения подтвердились, когда рядом со мной собственной персоной нарисовалась победительница пятнадцатого сезона. Руки сжались в кулаки. Вот только тебя и не хватало! А Ванг и не думала отступать, подходя ближе и пока не говоря ни слова. — Помнишь, мое послание на финал 16-того сезона? — наконец начала она в свойственно-непредсказуемой манере. Я невольно скривилась. — Конечно. Как же забыть, — да уж, воспоминание о том видео до сих пор бросало в дрожь. — Что ж, спасибо. Ты действительно быть хороший экстрасенс! — гнев летел с моих уст неконтролируемым потоком. Ну и что — сама нарвалась… — Спасибо, я знаю, — Джулия смотрела на меня без злости, с какой-то бесконечной грустью в глубине бездонных глаз. — Но я не хотела тебя обидеть. И я говорила не об этой синей руке. Я говорила о другой победе, — ее голос стал тише, а печальные глаза излучали тот самый, единственно-верный ответ. — Вы победили и проиграли одновременно. Каждой досталось свое. Вы победили обе. Твоей победой стала любовь. А ее — рука. Каждой — свое поражение. По-другому быть не может. Не может у всех быть все. Даже у меня…поверь. Просто поверь. У меня не было выбора. А у тебя он есть, — опустила глаза она, а меня осенило… Нет, не может быть. — То есть, если я отказаться от Саша, у меня быть победа? — я замолчала, читая однозначный ответ в тех же Безднах. — Я этого не говорила. У всего своя цена, — девушка направилась к выходу, сделав мне знак. — Пойдем. Они ждут. Какой же праздник без Королевы? Я закатила глаза, все же последовав за ней. К счастью, дефицит времени не позволил Санта-Барбаре затянуться надолго, и я в составе четырех финалистом семнадцатой Битвы, торжественно вошла в зал. Едва ли живая… Едва ли соображающая, что происходит. Страшные слова Ванг не укладывались в голове. «У всего своя цена». Так. Это что же! Мне нужно отказаться ради Саши. Нет, я ни за что не приму его предложение сейчас, но… Но я не хочу его терять. Слишком многое нас связывает. Слишком. Несмотря ни на что! Взгляд упал на кубок, торжественно и маняще возвышающийся на пьедестале. Нет-нет-нет! Но времени нет. Значит, надо решать… Сейчас или никогда. Напряжение достигло пика. Наконец…