Часть 6
5 апреля 2017 г., 19:50
Hidden Citizens — Beware Of Darkness
«Да здравствует стадный инстинкт!» — подумала я, наблюдая за разношерстной толпой, дрыгающей руками и ногами. Молодежь, половина из которых явно попали внутрь по поддельным документам, энергично двигалась на танцполе, не силясь попасть в ритм играющей музыки. Особенно забавно выглядели расфуфыренные девушки в откровенных нарядах, пытающиеся повторить откуда-то подсмотренные соблазнительные телодвижения на длиннющих шпильках. Стоит ли описывать то, насколько это комично выглядело? Пожалуй, нет. Час «безудержного веселья» пролетел незаметно, особенно для меня, приросшей к табурету у барной стойки, со стаканом воды, который любезно наполнялся по мере необходимости барменом. За этот час я успела раз десять обругать себя за поспешность и отсутствие должного самоконтроля. Нет, чтобы хоть с минуту извилинами пошевелить, прежде чем ляпнуть: «Да, конечно, Уоррен, хорошая идея. Я с радостью пойду с вами в клуб!» Вэнди, радость моя, напомню тебе, ты терпеть не можешь подобные заведения. Так изволь теперь объяснить, какого черта ты продолжаешь отсиживаться в осточертевшем тебе заведение да еще и одна. Вместо того, чтобы разгребать ту кучу добра, что свалилась тебе на голову? И стоит ли упоминать ту маленькую, совершенно крохотную деталь, которую, я надеюсь, ты ошибочно проигнорировала. У меня ни на секунду не возникло вопроса «А с чего это меня вообще позвали с собой?» Кучка мутантов, из которых ты едва знакома с Уорреном (к слову, вы с ним даже не общаетесь, а эти мимолетные пересечения на территории Института не в счёт). Так что, моя дорогая, под категорию «друг» ты определенно не попадаешь. А как тебе тот дивный момент, когда на объекте твоего обожания повисла та смуглая красотка? Кажется, вы тут недавно с ней так и не пришли к консенсусу, кто же всё-таки должен уступить дорогу в коридоре. Кстати, дерзостью ты бы проблему не решила. Зато обрела в лице этой барышни как минимум соперницу. И что касается её намерений по отношению к нашему крылатому блондину — вопрос пока оставим открытым. То, что они куда-то на пару ушли ещё ничего не значит. Подперев щеку рукой, я попыталась отыскать глазами лица своих товарищей, но мигающие разноцветные лампочки мигом свели все мои попытки на нет. Не лица, а сплошные цветастые силуэты, не сильно отличающиеся друг от друга. С каждой минутой моё решение отправиться в город развеяться казалось мне всё менее удачной. Точнее, неудачным здесь было, пожалуй, только одно — выбранная мною компания. Уоррена с его друзьями определенно стоило покинуть сразу, как только я поняла, что веселиться мы будем порознь, и мне достанется общество совершенно посторонних людей. Желание встать с насиженного места и вернуться в Институт всё более походило на навязчивую идею. И что странно, мой внутренний голос был целиком и полностью «за», явно радуясь, что его обладательница в кои-то веки соизволила включить мозги и воспользоваться ими. Но что-то более настойчивое, чем моё желание, продолжало упрямо удерживать меня на месте, уверяя, что я поступлю очень нехорошо, улизнув из клуба по-английски. Совесть и воспитание. Частенько из-за этих двух я поступала не так, как хотелось мне, а так, как велит воспитание и позволяет совесть. И как бы упорно я их не игнорировала, в конечном итоге все равно шла у них на поводу, ощущая, как одна и вторая шевелятся и скребутся внутри, напоминая о себе. Убедив себя в необходимости встать с насиженного места, я, на онемевших от долгого сидения ногах, двинулась в сторону веселившейся толпы. Крутя головой из стороны в сторону и протискиваясь между телами, стараясь при этом не получить локтем по лицу и не оказаться затоптанной, я успешно перебралась на противоположную сторону клуба. Тяжелой вздох вырвался из груди от понимания, что путь был пройден напрасно. Итак, самое время подвести итоги и выяснить, что мы имеем. Шансы, что я найду здесь хоть кого-то, кто мне нужен — нулевые. Прескверное стечение обстоятельств никак не содействует моему и без того слабому желанию поступить порядочно. Мда, это абсолютно точно «фулл хаус» моего сегодняшнего вечера. Без сомнений.***
Что может быть прекраснее узкого переулка, с еле живыми фонарями, жуткой вонью и шипящей на посторонних кошки? Правильно, разве что вон тот бездомный у стены рядом с мусорным контейнером, которого я, кажется, разбудила своим появлением. Бурча и бранясь, тело, не поднимаясь с земли, поменяло своё положение и вновь заснуло. «Молодец, Вэнди, просто браво! Легкие пути не для нас». Чувствуя, как холодный воздух проскальзывает через рукава под куртку, я невольно съежилась, стараясь не застучать зубами. Была у меня мысль вернуться в клуб и воспользоваться основным выходом, но захлопнувшаяся за мною дверь красноречиво все разъяснила, явив взору гладкую, без каких-либо ручек, поверхность. Скверный переулок оканчивался где-то метров через пять, но как ни странно атмосфера, царящая вокруг, волновала меня в самую последнюю очередь. Особенно зная, что есть места намного хуже, чем небольшая запущенность на внешней стороне клуба, для меня более актуальной темой был вопрос: как и на чем вернуться в Институт? С финансами у меня негусто, а значит такси или попутка не вариант. Автобус — стыдно признавать, но я без понятия, какой транспорт мне подходит, да и не поздновато ли для него? К моменту, когда я вышла на хорошо освещенную улицу, плана, как и идеи, у меня не было. Если поразмыслить ещё чуток и взглянуть стервозной правде в глаза, у меня не было вообще ничего. Я как тот бомж у стены из красного кирпича — только я пока ещё чутка посвежее, а вот сильна ли наша разница во внешности — тот ещё вопрос. Могу представить, как бы сейчас хохотал Максимофф, окажись он рядом. Сколько бы тем для подколов у него появилось, узнай он все подробности сегодняшнего вечера. Особенно если учесть, что он как будто в воду глядел, с умным видом говоря, что затея с походом в клуб паршивая, и время, которое я вознамерилась там потерять, можно было бы провести с куда большей пользой. Возможно, скажи мне подобное, к примеру, Джин или Курт, я бы задумалась над услышанным. Но то был Питер. Питер Максимофф, который, развалившись на диване, возомнил, будто бы знает лучше меня что хорошо, а что не очень. Выходит, что он был прав, а я слишком упряма, чтобы увидеть благие намерения, которые теперь, как мне кажется, имели место быть. Минуя очередной трехэтажный дом и перебежав через дорогу, я внезапно, даже для себя, остановилась, привлеченная яркой неоновой вывеской. До боли знакомая надпись на хорошо знакомом круглосуточном магазинчике, с обшарпанной дверью, обклеенной наклейками из жвачек. Сидящий на витрине «Кот счастья», в сопровождении незамысловатой мелодии с азиатским мотивом — по-прежнему на своем посту, глазеет на прохожих. Как меня могло занести в район, где я не так давно жила, — не стоило пытаться понять. Зато стоило попытаться извлечь из этого выгоду. Какой бы крохотной она не была. Встав у подножья лестницы когда-то родного дома, я, по детской привычке, запустила руки в карманы куртки, рассчитывая найти ключи, которых там, конечно, не было. Тёмные глазницы окон второго этажа смотрели на меня сверху вниз, вселяя чувство неуверенности. Молча прогоняя. Не было ни плотно задернутых штор, ни низко опущенных жалюзи. Было лишь понятно, что квартира пустует. Все моменты из прошлого, что были намертво связаны с этим зданием, вырвались из темницы моего сознания, срывая с петель двери своих клеток. Короткий миг колебаний, казалось, тянулся долгие несколько минут, подпитывая пробудившийся страх. Я не понимала, зачем продолжаю приближаться к источнику своих малых кошмаров, в то время как следовало бы бежать как можно дальше от этого места. Желательно стерев из памяти дорогу сюда. Парадная дверь всё такая же — со сломанным замком; она протяжно застонала, поддавшись толчку, позволяя сделать мне ещё один неуверенный шаг, впуская внутрь. Шумно дыша, я медленно начала подниматься по деревянной лестнице, изредка скрипя половицами. Как и ожидалось, дверь в нашу квартиру была опечатана. Суд давно позади, виновный был посажен, а мой дом по-прежнему выглядел как место преступления. В носу противно защипало. По привычке закусив внутреннюю сторону щеки, я подлетела к двери и начала яро сдирать многочисленные желтые ленты. Картинка перед глазами поплыла от застывших в них слез. Каждую сорванную желтую полоску сопровождал мой злобный комментарий. Каждое слово несло в себе частичку горечи моей потери. Моё прошлое и моя нормальная жизнь были сорваны моими же руками и брошены на грязный пол. Прислонившись к прохладной дубовой двери, я уже не пыталась сдерживать слезы. Сил на это уже просто не осталось, к тому же поплакать в гордом одиночестве никто не вправе запретить. Особенно если ты давно этого не делала, и тебе это действительно необходимо.***
Квартира совершенно не изменилась с того дня, как я здесь была в последний раз. Общая картинка, конечно, походила на разгром после грабежа, но парa часов и лишних рук мигом бы устранили весь этот беспорядок. Не знаю, что так хотели найти федералы, но надеюсь, что проделанная ими работа вкупе со стараниями не были напрасными. Пройдя к эркеру, расположенному на противоположной стороне от входной двери, я всмотрелась в ночные улицы, невольно вспомнив, как однажды на этом же самом месте стоял отец. Как у этого же самого окна его заковали в наручники и увели из квартиры. А теперь у этого окна стою я, не зная, что мне делать. Интересно, может ли эта ночь стать ещё хуже? — Я, конечно, не дока*, но разве проникновение на место преступления не судебно наказуемо? От внезапно раздавшегося голоса я невольно подскочила на месте, ощутив, как сердце в груди проделало кульбит. Живот неприятно скрутило и я судорожно стала соображать, что делать, полагая что на мою несдержанную возню на лестничной площадке отреагировали чуткие соседи. Крутанувшись на пятках, я решила применить то единственное, что умела делать лучше всего — импровизацию. Выкрутиться из сложившейся ситуации перед соседом не должно было составить никого труда. Меня здесь все хорошо знают, и надеюсь помнят, а жильцы в последний раз менялись, когда я ещё пешком под стол ходила. Быть может за то короткое время, что я обитала в Институте, дом приобрел настолько скверную популярность и кому-то захотелось поселиться там, где зверски орудовал маньяк-мутант? Впрочем если это так, то я даже не удивлюсь. Среди людей водятся те ещё шизики, которым страсть как нравятся всякие извращения. Приняв невозмутимый вид, я шагнула в сторону, стремясь разглядеть незнакомца в полосе света, что струился через окно от уличного фонаря. Но как бы я не напрягала глаза, все усилия были напрасны. Казалось, что тени специально окутывают его, скрывая лицо и прочие детали. — Хах, а вы, значит, как законопослушный гражданин, решили меня об этом уведомить и должно быть не забыли позвонить в полицию? — голос не желал звучать ровно и твердо; этот тип в тени от чего-то сильно напрягал, и дело было не в риске быть арестованной, хотя я сильно сомневалась в том, что он куда-то звонил. Глухо засмеявшись, мужчина шагнул из тени, ступая прямо на освещенный участок пола, давая мне возможность себя разглядеть. — Пожалуй, на то, чтобы зваться законопослушным гражданином, у меня не хватит наглости. Я почувствовала, как от улыбки, коснувшейся лица незнакомца, внутри у меня всё похолодело. В его внешности не было ничего такого, что могло бы внушить страх или опасение. С виду он был как все шатавшиеся по улицам люди, но в то же время что-то в приказном тоне велело мне сматываться, напоминая, что внешность бывает крайне обманчива, и что сейчас именно тот случай, когда глазам верить нельзя. — Признаться, когда твой отец сказал, что ты рано или поздно сюда явишься, я отнесся к его слова скептически, — последнее слово донеслось уже из тени, в которую вернулся мужчина, пропадая из поля зрения. От услышанного меня медленно стала охватывать паника, и я отчаянно пыталась успокоиться, слыша грохот собственного сердца в ушах и чувствуя, как неприятно щемит в груди. «Твой отец» — эти два слова снова и снова звучали у меня в голове, не оставляя места для сомнений. Быстро устремив взгляд туда, где, предположительно, мог скрыться незнакомец, я зачем-то шагнула поближе к свету, будто бы это могло мне как-то помочь. — Вы… — голос предательски срывается, и я делаю глубокий вдох, рассчитывая таким образом успокоиться. — Вы знаете моего отца? Шумно сглотнув, я достаточно быстро поняла каким глупым был мой вопрос и что тянуть время в экстренных ситуациях я совершенно не умею. Сперва до меня донесся звук шагов тяжелых ботинок, а затем показался и их владелец. — Совершенно верно, — пристальный взгляд, устремленный мне в глаза, заставил медленно пятиться назад, не прерывая зрительного контакта. — Скажу даже больше. Меньше часа назад я с ним разговаривал и пообещал, что если Вэнди окажется здесь, то я всенепременно приведу её к нему. Прежде чем я успела что-то понять и вообще предпринять, пол под ногами зашевелился и точно ковер, резким рывком выдернутый из-под ног, опрокинул меня на лопатки. От удара при падении из моей груди вырвался хриплый стон, а боль, которая должна была ощущаться лишь в спине, так же пульсировала в ушибленном затылке. Коснувшись пола, я почувствовала как что-то шершавое перекатывается у меня под ладонью, слегка покалывая кожу. «Песок? Откуда здесь взялся песок?» Как оказалось, времени на размышления и принятие происходящего варианта у меня нет. Рассеянная подо мной масса внезапно зашевелилась и, перекинувшись с пола на меня, стремительно стала расползаться по телу. Каждая моя попытка оторваться от пола или смахнуть песок только усугубляла ситуацию, и казалось бы моё сопротивление вызывало у того агрессию. Словно песок был живым. — Не советую рыпаться, этим ты делаешь хуже лишь себе, — назидательно посоветовал мужчина, опускаясь на корточки. Я в очередной раз попыталась высвободиться, но всё тщетно. Незнакомец, по-видимому, был осведомлен относительно моих способностей, а так же о том, каков их предел. «Малышка Вэнди не представляет угрозы, если соблюдать дистанцию и не попадаться ей на глаза». Уставившись в потолок и ощутив резкий прилив усталости (пожалуй, впервые за последние несколько лет), я, без лишних "вяков", сделала так, как мне было велено. Не рыпалась. Я молча слушала шуршание песка, чувствовала, как он шевелится, как он царапает кожу лица. Чувствовала, что вот-вот полностью окажусь под ним. И мне было страшно. Малышка Вэнди боялась, что она навсегда останется в плену у зыбучих песков.
Примечания:
*Дока — знаток, специалист
