Настоящее Рождество

POV Джимми Я сижу и сторожу связанных парней уже, кажется, час, куда, ко всем чертям, запропастился Болтон? Они уже начинают продирать глаза, оглядываются напуганно, здесь темновато. Транки отпускают постепенно. Тот, что валяется поближе, кажется, узнает меня. - Джимми? Это ты, Джимми? Что за дела? Какого хрена нас повязали? - А кто вас всех, уродцы, заставлял залупаться на Болтона? Вот теперь получите и распишитесь. - Да ладно, Джимми, он же и тебя достал уже, за столько-то лет, неужели сам не думал избавиться от него? Он же как бешеный пес, ни хрена не знаешь что от него ждать... Развяжи нас, кокнем Болтона и заживем шикарно. Без всей этой стремной херни, - как в душу смотрит, гад. На самом деле я никогда не ловил кайфа с той жести, которую творил Болтон и его приятели. Я байки люблю. Угоняли, перебирали, продавали, отличное было дело, пока я не попал на бабки и не понял, что одному отвечать за все паршиво. И, так уж вышло, что наши дорожки пересеклись, это довольно удобно, когда делить нечего. Я его не оправдываю, в психушку его загребли за дело, вечно он вляпывается в дерьмо, но он всегда пригонял отличные моты и когда надо было с кем-то договориться, был просто незаменим. Хрен знает как, но он умеет влезть в доверие. То, что он творит с девчонками, действительно хреново, их всегда жалко. Но если заводишь себе цепное чудище, будь готов иногда скармливать ему кого-нибудь, со временем я просто отморозился от этого, просто знаю, что когда-нибудь он влетит по-крупному и будет жалеть обо всем, что сделал за свою жизнь. Боюсь даже считать, скольких он замочил за дело или просто так, потому что невовремя подвернулись. Строго говоря, рыженькая продержалась дольше всех, хотя на вид такой цыпленок. Будет жалко, когда он её прикончит, симпатичная. Тем временем придурок продолжает ныть и просить, чтобы я его отпустил. Им всем повезет, если он просто их перебьет, не устроив свою охоту или ещё чего похуже. Всего четырнадцать человек, шесть тут, восемь в соседней комнате, мы ночью всех связали, вкатили им по инъекции и перетащили сюда. Болтону придется где-то искать кучу новых людей, сколько у него осталось адекватов? Четверо? Шестеро? Точно не больше десятка. А я как никто знаю, что он почти на мели из-за сраного отеля. Получаю смс и секунду раздумываю, не принять ли предложение этих уродов, не много тебе одному презентов, животное? Может ещё ленточкой перевязать?

***

POV Рамси Высаживаюсь у Даймонда, оттуда можно угнать отличного зверя для Джимми, в конце-концов, он и его ребята оказали мне охрененную услугу сегодня, вот и удача! Новехонький спортбайк круче любой шлюхи, стоит как полгорода. Дело простое, через несколько минут уже лечу на нем по Готэму, да ты быстрее тачек Бэтмена, крошка. Парень задолбался таскать уродов, но забывает обо всем как только видит мот. У него в мастерской отличный инструмент, чувак, ты же не против, если я позаимствую кое-что? Поднимаюсь в литейный, поигрываю кувалдой. - Ну привет, мудаки, кто у вас тут главный? Морис? Вот значит ты будешь сидеть в углу и все мне рассказывать, а я пока сломаю коленки твоим приятелям на случай, если они попытаются смотаться, - размахиваюсь и со всей дури опускаю боёк на ногу одного из уродов, промахиваюсь конечно, я вам не траханый кузнец, но дело сделано, так он уже ни хрена не сбежит, - мне что, дважды просить нужно? Ненавижу повторяться! - Да мы, мы ничего, это все были просто терки, мы ничего не хотели делать, - его бормотание заглушает крик еще одного подельника, - парни просто психанули, я пытался их остановить. - Пытался, - останавливаюсь, смотрю на него, урод совсем съежился, одни глаза торчат, - ты хреново пытался, Морис, у меня из-за тебя появилась куча траханой работы. Когда машешь какой-нибудь тяжелой хреновиной, маши ритмично, меньше устанешь. Раньше я порой дубасил кувалдой по покрышкам, просто ради разрядки, приноровился так, что могу это делать часами, один хрен, не думаешь ни о чем, но покрышки не орали и хруста не было, а сейчас, кажется, это стало гораздо веселее. Ну как, придурки, нравится? Я оставляю Мориса предпоследним, он уже в форменной истерике. Развязываю его и сую ему в руку веревку. - Давай, мудила, если ты хотел остановить кого-то, валяй. Вот тебе урод на потеху, - он смотрит как баран и ни хрена не понимает, - давай, придуши его, - улыбаюсь как ребенку дебилу, может так дойдет. Стремается, но идет к своему подельнику. Спорить могу, он еще никого не мочил, ворье, мелкий уличный засранец. Ни силы, ни куража, дрожит как осиновый лист. Но все-таки затягивает петлю, и в конце-концов его приятель дергается в конвульсиях. Морис смотрит на меня будто ждет похвалы. Оборзел, засранец? Я показываю глазами на следующего. Тот почти развязался, отбивается, завязывается драка, вот только с разбитыми коленями ни хрена не подерешься, в конце-концов его ждет все та же веревка. Я заставляю Мориса передушить всех уродов в этой комнате, а потом мы с ним подвешиваем их на балках под потолком. Просто так, ради веселья. Перед тем, как идти к остальным, я даю ему перочинный нож, он снова тупеет, лыбится как дебил, ножом он орудует хреново, но достаточно для моих целей. Перетаскивает всех в цех, можно наконец отпустить парней Джимми, споки, ребята, мы тут справимся. Мы вешаем их на руках, живыми, вот тут-то и начинается развлекуха. Тело так устроено, что в нем до хрена интересного, а если урод перестает орать и вырубается, то можно заняться другим. Велю Морису освежевать мертвецов. Моя детка рассказывала мне про выставку, где стоят заспиртованные уроды, трупы без кожи, все такое дерьмо. Мы тут сейчас не хуже поработаем, после такого ни один сраный псих не полезет на меня залупаться. И какого же хрена мы раньше не использовали этот корпус, здесь же полно места. Несколько дней подряд я выбиваю дерьмо из каждого зарвавшегося мудака по очереди, развлекаюсь по полной, одного даже распиливаю бензопилой, видел это в каком-то гребаном фильме, все хотел повторить. На ночь запираю Мориса, а днем, он помогает подвешивать трупы и сдирать с них кожу, мы недурно сработались, он все так же трясется, правда, но какого хрена, я же не фашист, чтобы из-за этого ненавидеть кого-то. Затравить до смерти четырнадцать человек, как выяснилось, непросто, да и остальные дела стоят, пока я тут отвисаю, так что в какой-то момент я просто велю Морису прикончить последнего. Он сворачивает шею, уже вполне прилично, мы вешаем наш финальный экспонат. - Что дальше? - он вытирает руки о джинсы, вся рожа в крови, интересно, я также паршиво выгляжу сейчас? - Ну, если ты думал, что будет хэппиэнд, - меня разбирает смех, - ты слушал невнимательно, - обрушиваю кувалду ему на голову и расхерачиваю череп в кровавую кашу. Придется повозиться, чтобы повесить его самому, но какого хрена, это того стоит. Мертвечина воняет жутко, открываю все окна, дверь на пожарную лестницу, валю оттуда в душ. В голове рефреном крутится приставучая фразочка из старого фильма. Одна работа, никакого безделья — Джек, бедняга, не знает веселья*.

***

POV Санса Первые два дня я бесконечно отвечаю на вопросы родителей. Папа чуть деликатнее, мама хочет знать все подробности, смотрит хмуро и явно осуждает меня. - Я просто беспокоюсь за тебя, родная. Они согласны в одном — Рамси им не нравится, не нравится, что я вру и езжу по ночам на мотоцикле. Из-за него я не сдала экзамены (они бы убили меня, если бы узнали, что меня отчислили совсем), из-за него выгляжу изможденной. И только бабушка обнимает меня как прежде, не смотрит волком и просто говорит, что нужно верить в любовь что бы ни случилось. Я уже не умею верить, просто киваю и улыбаюсь ей. А потом все это отступает, и меня накрывает блаженное ощущение того, что я дома. Я могу рисовать что угодно, могу высыпаться, принимать горячую ванну, могу звонить Джейни и болтать с ней часами о всякой ерунде: об Академии, о её романе с Патриком, о любимых книгах. Я знаю, что работу для клуба никто без меня не сделает, знаю, что Рамси рано или поздно позвонит, но так сладко просто лечь в свою собственную кровать, обнять плюшевого медведя, которому лет больше, чем тебе, и забыться легким лечебным сном. Он появляется внезапно, не дает мне даже собрать толком вещи, бегло здоровается с отцом, и мы уезжаем. Обратно в Готэм, туда, где кажется, никогда не бывает солнечных дней, где меня ждут не дождутся облезлые стены Логова. Я совсем не скучала, мне так хочется просто остаться дома. Почти не разговариваем, едим пиццу перед телевизором, со всеми, под футбольный матч. Ребята выглядят необычно притихшими, теперь их совсем мало. Рамси ведет себя отвратительно (или я просто отвыкла?), пожирает меня глазами, будто забыл как я выгляжу, хватает меня за колени, чуть не лезет под водолазку на глазах у всех, как озабоченный подросток. Когда бабушка говорила про любовь, она точно не имела в виду это. Потом он хватает меня за руку и тащит за собой в другой корпус, туда, в литейный, где я подслушала предательский заговор его подчиненных. Там жутко холодно, как на улице, все окна открыты, он прижимает меня к себе и целует так, что голова кружится, глаза закрываются сами собой, может я была неправа, может я действительно скучала по нему, по крайней мере сейчас я очень хочу, чтобы мы были вместе, неважно, что холодно, неважно, что кто-то может нас увидеть, я просто хочу снова почувствовать его внутри себя, только бы он не скатился на грубости, было так здорово тогда, после «Торквемадо». Сажусь верхом, и просто отдаюсь ритму, стены эхом отражают мои стоны, я знаю, ты любишь когда громко, ничего не забыла, такое не забывается. Я чувствую его руки на своей шее и понимаю, что нежности сегодня не будет. Одеваемся, он смотрит, как я тщетно пытаюсь закрепить порванную лямку бюстгалтера, потом все-таки помогает. - Спасибо, - почему-то это все еще смущает меня. - Тебе спасибо, - ухмыляется, снова как-то недобро, - но вообще мы пришли сюда не для этого. Рамси смотрит наверх, и я впервые, с тех пор как мы тут оказались, поднимаю глаза. Там что-то висит, даже не сразу понятно что именно, внезапно, я чувствую слабый, но явный запах гниющего мяса. - Смотри, что ты сделала, здорово, правда? Ты просто умница, Санса, - он целует меня в щеку, и я кажется совсем забываю дышать.