Здесь играют по-взрослому

Стоя перед зеркалом в ванной, Элизабет с ужасом разглядывала синяки под глазами. Прошлой ночью она еще долго не могла уснуть. Из-за переизбытка эмоций и вчерашних откровений большую часть времени она просто ворочалась, обдумывая услышанное и свою реакцию. Раз за разом вспоминала, как пустила слезу на глазах у Наоми, и сердце сразу заходило бешенным ритмом, заливая краской лицо. Однако, в своем чересчур сентиментальном поведении Элизабет винила алкоголь. То, что рассказала Наоми, было очень личным, а их взаимоотношения ещё слишком поверхностны, чтобы делиться подобным. Всё снова становилось запутанным. Но хотя бы поведение одноклассницы теперь можно объяснить. Её холодный отчужденный взгляд, сдержанные эмоции, скрытность — всё это больше не куазалось чем-то странным и необъяснимым. Даже за завтраком мысли о Наоми не покидали рыжеволосую голову. Перед глазами еще стоял её вчерашний образ. В памяти отчетливо рисовался нежный растроганный взгляд, на щеках ощущалось тепло рук, а в ушах стоял успокаивающий шепот её голоса. От всех этих воспоминаний Элизабет становилось очень неловко. А больше всего пугало то, что сегодня она снова с ней увидится, и как себя теперь вести — понятия не имела. «Всё, достало. Хватит уже об этом думать!» — скомандовала сама себе Рыжик, закрывая входную дверь. «Точно, музыка поможет отвлечься» — обрадовалась она собственной идее. Но не успела она ступить и пару шагов, как замерла и, вздохнув, спрятала нераспутанные наушники обратно в карман. — Что ты тут делаешь? — выйдя за ворота, спросила Элизабет у поджидающей её там одноклассницы. — Да вот, вышла слишком рано, решила за тобой зайти, — объяснила Наоми, отталкиваясь от ограды. — Я купила нам кофе, — улыбнулась она, протягивая пластиковый стаканчик. — А вот это — очень кстати, — обрадовалась Элизабет, протягивая руку. — Не выспалась? — Ага… поздно легла вчера, — уклончиво ответила Рыжик и поднесла стаканчик с кофе к губам. Идти в школу в компании Наоми было непривычно, но, спустя какое-то время, Элизабет перестала заострять на этом внимание. Неловкость постепенно отступала, и разговор больше не приходилось вытягивать из себя силой. Некоторые вопросы, конечно, всё ещё оставались под грифом «щекотливых» и «неловких». Чтобы решиться озвучить их, Элизабет пришлось соскрести со стенок все остатки своей отваги. — Тебя не беспокоит, что в школе ходят слухи о твоем отце? — выпалила Рыжик и осторожно покосилась на одноклассницу. — Не-а. Он личность скрытная — это вызывает у посторонних интерес. К тому же, людям нужно что-то обсуждать. За всеми не уследишь и не заставишь замолчать, так зачем напрягаться? — Наоми безразлично пожала плечами. — И всё же, я считаю, это неправильно. Судя по всему, твой отец замечательный человек, а о нем говорят, будто он бандит какой-то, — возмущенно поморщилась Элизабет. — Не бывает однозначно хороших или плохих людей. Для кого-то ты можешь быть самым прелестным человеком на земле, а для другого — оказаться сущим дьяволом. Это как посмотреть. Я вот считаю своего отца лучшим, а до других мне и дела нет, — честно призналась Наоми, и слова её заставили Элизабет серьезно задуматься. Иногда ей казалось, что мудрость Наоми можно сравнить с мудростью вполне взрослого человека. Это одновременно пугало и привлекало. — Элизабет… — Наоми вдруг остановилась перед самыми школьными воротами. — то, что я вчера тебе рассказала — очень личное. Никто из моих знакомых не знает об этом. Я и тебя посвящать не планировала, но раз уж так вышло… мне нужно убедиться, что ты не будешь об этом болтать, — голос Наоми был ровным и строгим. — До вчерашнего дня о моем прошлом знал лишь один человек, и увеличивать этот список я не стремлюсь, — немигающим взглядом она уставились на собеседницу, демонстрируя всю серьёзность своих слов. Под этим тяжелым взглядом Элизабет стало вдруг очень некомфортно, даже боязно. Конечно она никому не расскажет. И совсем не обязательно так угрожающе смотреть. — Разумеется, — как можно серьезней ответила Рыжик. — я всё понимаю. Она и правда очень ценила вчерашнее откровение Наоми и не собиралась о нем распространятся. — Хорошо, — взгляд синих глаз стал мягче. Наоми едва заметно расслабила плечи и прошла на территорию школы. Рыжик спешно засеменила вслед за ней. В кабинете географии царил настоящий хаос. У последних парт пятеро парней с оживлением спорили о видеоиграх, не стесняясь в выражениях. В противоположном углу класса девочки устроились вокруг Стейси — та с важным видом пересказывала последние сплетни из какого-то популярного шоу. Тем временем Тревор — местный бездельник и двоечник — методично выводил на доске очередную неприличную картинку. Его низкорослый приятель устроился прямо на учительском столе и, раскручивая в руках глобус, одобрительно подбадривал друга. Очутившись среди этого балагана, Наоми снова предпочла общество Элизабет, проигнорировав свободное место рядом с Хелен. Усевшись за парту, они предались непринужденной беседе. — Привет! — вполне дружелюбно бросил Стив, проходя мимо их парты. Элизабет замешкалась лишь на мгновение, а затем мило улыбнулась, махнув в ответ. — О, что я вижу? У вас перемирие? — с ноткой удивления прокомментировала этот жест Наоми, проводив парня взглядом. — Вроде того, — неуверенно ответила Элизабет. — Вряд ли будет как прежде, но я всё равно очень рада. — А что между вами произошло? — поинтересовалась Наоми. — Он признался тебе в любви, а ты его отвергла? — шутливо предположила она и попала в яблочко. Элизабет тут же порозовела, широко распахнула глаза и вопросительно уставилась на соседку по парте. — Ты… Откуда ты знаешь? — тихо спросила Элизабет, изумленная такой проницательностью. В ответ Наоми лишь звонко рассмеялась и махнула рукой. — Да тут и угадывать нечего! Это ведь самое распространенное клише. Рано или поздно такое происходит, когда дружишь с парнем, — спокойно объяснила она. — Наверное… В любом случае, я очень некрасиво поступила и рада, что мы больше не враги. — Что бы там ни было, не думаю, что ты переплюнула Стейси. — О чем ты? — нахмурилась Элизабет. — Когда я только перевелась сюда, Стив был ею увлечен, — начала Наоми, понижая голос. — Стейси уже тогда выделялась: красивая, уверенная, вечно окружённая парнями. Естественно, на нашего скромного кудрявого мальчика она не замечала. На мгновение она замолчала, когда мимо прошёл одноклассник. Дождавшись, пока он займёт своё место, продолжила: — На День святого Валентина он всё-таки решился и написал ей трогательную валентинку. Мало того, что она проигнорировала её, так ещё и публично высмеяла. При всех. После этого он окончательно в ней разочаровался и начал её презирать. — Ужас какой! — искренне возмутилась Элизабет. — Не могу поверить, что ты вообще с ней дружила после такого! — она бросила укоризненный взгляд на Стейси, смеющуюся в окружении подруг. — «Дружила» — слишком громко сказано, — отмахнулась Наоми, откидываясь на спинку стула. — Я тогда только пришла и, честно говоря, мне было всё равно, с кем общаться. Она с Хелен проявили интерес, ну и я не стала особо сопротивляться, — пожала она плечами. — А история со Стивом… Да, некрасиво. Но, если честно, это к лучшему. Всё произошло быстро, без лишних иллюзий. Как пластырь — сорвали и забыли. Он сразу понял, кто она такая, и больше не строил себе воздушных замков. Ни френдзоны, ни надежд, ни недосказанностей. Лучше уж презрение, чем мучительная безответная любовь. — Но это довольно жестокий способ… — пробормотала Элизабет, всё ещё потрясённая. — Согласна. Но поступи она иначе, кто знает, возможно, он страдал бы даже больше. Размышления привычно прервал звонок на урок. Первые десять минут учитель отчитывал Тревора за изрисованную доску, а оставшееся время монотонно бубнил лекцию. Наоми спокойно делала какие-то записи в тетради, а Элизабет скучающе смотрела в окно, мечтая оказаться по ту сторону стекла. Отсюда был виден школьный двор и парковка прямо через дорогу. Единственным развлечением стали солнечные зайчики, которые прыгали с одной припаркованной машины на другую, весело скользя по стеклу. А ритмично покачивающаяся на ветру листва всё сильнее убаюкивала и без того невыспавшуюся Элизабет. Когда урок, растянувшийся на вечность, наконец закончился, и половина класса уже покинула аудиторию, к девочкам подошла Хелен и бесцеремонно уселась прямо на парту впереди. — Привет! — поздоровалась она скорее с Наоми. — Не передумали идти в кино? Есть удобный сеанс на четыре часа, — Хелен закинула ногу на ногу, растягивая и так огромные прорехи на своих джинсах. Наоми лениво пожала плечами и повернулась к Элизабет: — Пойдешь? — Планов на сегодня у меня всё равно нет, так что да. Я за. — Хорошо, тогда вечером в кино, — подытожила Наоми, приподнимаясь. — Супер, — улыбнулась Хелен и соскочила с парты. На алгебру они отправились уже втроем. После большой перемены девочкам пришлось разминуться, так как следующий урок не совпадал у них по расписанию. Хелен и Наоми отправились на обществознание, а Рыжик свернула к кабинету экономики, попутно вглядываясь в одноклассников. Нужно было найти Лорен и сверить домашнее задание. — Покурим? — предложила Хелен, убирая с лица челку. Наоми почти было согласилась, но, посмотрев на вибрирующий в руке телефон, резко осеклась. — Иди без меня. Отец звонит, а это надолго, — объяснила она и, приложив экран к уху, удалилась в поисках места потише. Решив спокойно покурить в одиночестве, Хелен поднялась на крышу — ещё одно тайное местечко курильщиков. Едва она приоткрыла дверь, как столкнулась глазами со Стейси, обернувшейся на характерный скрип. — О, ты тоже тут, — лениво бросила Хелен и тихо прикрыла дверь за собой. Достав полупустую пачку, она подошла ближе к блондинке. — Что за кислая мина? — с усмешкой спросила Стейси, чиркнув зажигалкой и поджигая ей сигарету. — Кто-то умер? Хелен смерила её мрачным взглядом, затянулась и, наконец, выпустила наружу накопившееся раздражение: — Клянусь, эта ржавая меня доконает! Одно её присутствие сводит меня с ума. Куда ни плюнь — везде она! Постоянно рядом с Наоми, как сорняк! Ты даже представить себе не можешь, каких усилий стоило мне сегодня не выдрать ей последние остатки этих уродливых волос! — О, я знаю, о чём ты, — хмыкнула Стейси. — Нейтан таскал её на наши тусовки. Так что мне можешь не расскащывать, какой раздражающей она бывает. Кстати, ты уже позвала их в кино? — Да. И даже провела с ними восхитительные двадцать минут в столовой. Улыбалась, как могла. Думаю, Наоми ничего не заподозрила. — Тогда дело за малым. Выловим эту мышь, как только представиться возможность. — Надеюсь, это будет сегодня. Не уверена, что смогу пережить ещё один вечер в её компании, — процедила Хелен, злобно раздавив окурок о каменную плиту. Спустившись на этаж ниже, девушки свернули в женский туалет — по привычке ополоснуть руки и сбить запах сигарет. — Ну надо же… Посмотри, кто у нас тут, — с хищной ухмылкой бросила Хелен, распахивая дверь шире. Она шагнула внутрь, освобождая подруге обзор. Стейси вскинула брови, узнав у последней раковины Элизабет. Та тоже обернулась на знакомый голос. — Ой, Хелен, ты меня напугала, — неловко хихикнула Рыжик и потянулась за салфеткой. — Ой, Хелен, ты меня напугала, — передразнила её детским голосом Хелен, медленно приближаясь. — Надеюсь, — добавила уже серьёзно. Она скользнула взглядом по кабинкам, толкнула дверь каждой — пусто. Убедившись, что посторонних нет, снова вперила тяжёлый взгляд в Элизабет. Та невольно поёжилась — по спине пробежал ледяной холодок. — Всё в порядке? — настороженно спросила Рыжик, бегая глазами от одной девушки к другой. Стейси уже прикрыла дверь, предварительно выглянув в коридор — свидетелей им точно не хотелось. К счастью, он был почти пуст: урок должен был начаться с минуты на минуту. Удовлетворённо хмыкнув, Стейси встала у двери, скрестив руки на груди — заняла свою позицию «на стрёме». — Нет, не в порядке, — отрезала Хелен, приближаясь к растерянной Элизабет почти вплотную. — С твоим появлением вообще всё пошло наперекосяк. Если бы ты только знала, как ты меня бесишь. Хелен проехалась по ней пренебрежительным взглядом, едва не поморщившись. — Уверена, ты собой довольна. Набилась к Наоми в подружки, думаешь, раз сблизилась с ней — будешь жить как в сказке? Разбежалась! — рявкнула она, и Элизабет испуганно дёрнулась. Пазл в голове стал потихоньку собираться, и вырисовывающаяся картина Элизабет совершенно не нравилась. Она интуитивно сделала шаг назад, чем только раззадорила Хелен. — И что тебе неймётся? То к Нейтану липнешь, теперь вот к Наоми. Таскалась бы и дальше со своим лохматым дружком — и никто бы тебя не трогал. Но нет! Ты, вдруг, возомнила себя крутой! Так вот, новость: ты им не ровня. Ясно? Так что свали в туман и не отсвечивай. Хелен испепеляла девочку своими янтарными глазами, как волчица — загнанную жертву. Сомнений не было, она явно не шутитит. — Не тебе решать, с кем мне общаться! — вдруг выпалила Элизабет, сама поражаясь собственной смелости. Хелен на миг опешила, округлив глаза, но тут же разразилась наигранным смехом. — Ты ещё и огрызаешься? Стейси, ты слышала? — бросила она через плечо. — С каких это пор ты такая смелая, а, мышка-трусишка? Сравнение с мышью будто смыло последние крупицы инстинкта самосохранения, и Элизабет понесло. — Это я-то трусишка? Похоже, это ты трясешься от страха. Боишься Наоми совсем про тебя забудет? Выбросит из своей жизни, как ненужный хлам? Прости, конечно, но ты сейчас выглядишь жалко, — усмехнулась она, едва осознавая, что говорит. Каждое её слово било точно в цель. Элизабет задела больную мозоль — страх потерять Наоми был реальным, и что бы Хелен ни делала, как ни старалась — ничего не помогало. Та лишь быстрее ускользала. Эта беспомощность заставляла идти на крайние меры. Кровь в жилах Хелен кипела. В следующий миг она сорвалась — и заставила Элизабет пожалеть о каждой произнесённой фразе. Вспышка. Удар. Тыльная сторона ладони хлестнула по щеке так, что в ушах зазвенело. Ехидная ухмылка мигом стёрлась с лица девочки. — Заткнись! — рявкнула Хелен нечеловеческим голосом. — Как ты только посмела вякнуть такое, мразь?! Сердце Элизабет пропустило удар. Из глаз брызнули слезы, а неожиданный приступ смелости моментально сменился паникой и страхом. Она отшатнулась и спиной упёрлась в холодный кафель стены. Не дав ей опомниться, Хелен с силой вцепилась в волосы и рванула её на себя. — Ай! — жалобно вскрикнула Рыжик, скорчившись от боли. Сжав запястье обидчицы, она послушно подалась вперёд. — Ну что, доигралась, сука? — прошипела Хелен ей в лицо. — Сама виновата, не нужно было меня злить. Щека Элизабет пылала, затылок нылил от натяжения, а ватные от страха ноги едва держали тело. — Эй, полегче, — вмешалась Стейси. Даже она, похоже, не ожидала, что Хелен зайдёт так далеко. — Не наставь ей синяков… А то нажалуется ещё. — Пусть только попробует! — не оборачиваясь, рявкнула Хелен. Она наклонилась ближе, сжимая рыжие пряди до боли: — Сюда смотри! — прорычала она. Элизабет всхлипнула и, сдерживая бешеное желание расплакаться, осторожно подняла глаза. Лицо обидчицы перекосило от злобы — прежнюю Хелен было не узнать. Янтарные глаза горели безжалостным, почти животным огнем. — Ну и кто теперь жалкий? — процедила Хелен сквозь зубы, с наслаждением наблюдая за паникой в зелёных глазах Элизабет. — Смотреть противно. И что только Наоми в тебе нашла? Ни рожи, ни кожи, ни мозгов. В девичьи разборки вмешался приглушенный звонок, оповещая о конце большой перемены. — Тебе повезло, — резким и небрежным движением Хелен отшвырнула несчастную, отпуская её волосы. Элизабет качнулась назад, ударилась о стену и соскользнула вниз, опускаясь на холодный кафель. Руки дрожали, дыхание сбилось, разум отказывался воспринимать происходящее. Она схватилась за пульсирующий затылок, прижав колени к груди. — Слушай внимательно, — начала Хелен, встряхнув головой. — У меня нет времени с тобой церемониться, потому буду краткой: держись подальше от Наоми. Чтобы я даже рядом тебя с ней не видела. Ни одного взгляда, ни намёка. Заныкайся в самую глубокую нору, какую только найдешь, и не высовывайся! Поняла? Хелен шагнула ближе, опустилась на корточки и с силой сжала щеки Элизабет одной рукой, поворачивая её лицо к себе. — Я спросила: ты меня поняла? Волна ужаса снова окатила Элизабет. Она заставила себя кивнуть, не желая злить Хелен ещё больше. — Умница, — усмехнулась та и встала. Удовлетворенная результатом, Хелен медленно зашагала к выходу, но вдруг остановилась. — Надеюсь, у тебя хватит ума не ляпнуть об этом Наоми, — она снова обернулась к несчастной Элизабет. — Потому что если хоть одно слово просочится… я сотру тебя в порошок. Я сделаю твою школьную жизнь настолько невыносимой, что все твои прошлые проблемы покажутся тебе каникулами. Элизабет сглотнула. Хелен с особым наслаждением чеканила каждое слово. Они звучали так убедительно, что не поверить было сложно. — А начну я, пожалуй, с рассылки твоих голых фоток. Рыжик резко вскинула голову. К страху в её глазах добавилось недоумение. — Ой… ты не знала? — картинно удивилась Хелен. — Ну конечно. Ты же тогда надралась в стельку. Мы наслышаны про твою «волшебную» первую ночь с Нейтаном. А когда ты вырубилась, как последняя шлюха, он успел сделать пару интересных снимков! На Элизабет словно обрушился ледяной душ. Кровь хлынула от лица, в животе закрутило. — Так что лучше не беси меня, рыжая, — фыркнула Хелен. — А сделай, как я сказала. Пожалей себя. — Всё, Хелен, пойдём уже! — нетерпеливо бросила Стейси из-за двери. — Опоздаем из-за тебя. Хелен ещё раз смерила Элизабет презрительным взглядом и вышла вслед за подругой. Дверь хлопнула, оставляя Элизабет одну. Она не могла пошевелиться. В ушах шумела кровь, сердце стучало набатом и, казалось, вот-вот пробьет в груди дыру. Голова гудела. В ней эхом отдавались последние слова Хелен. — Зачем ты соврала про фотки? У нас ведь ничего нет. Я и про секс-то узнала только потому, что Фил был в хлам и проболтался… А тебе рассказала по секрету, — тихо проворчала Стейси, почти бегом цокая по коридору. — Не парься. Это всё не важно, — отмахнулась Хелен. — Фоток нет, но она-то об этом не знает. И судя по тому, какое у неё было лицо — ей сейчас точно не до разбирательств, — уверила Хелен, остановившись у нужной двери. Сделав короткий вдох, она постучала и вошла. А в женском туалете, оставшись одна, Элизабет медленно осознала весь ужас произошедшего. Всё сжалось внутри, и в следующий момент её прорвало. Она разревелась. Горько. Прижимая одну руку к дрожащим губам, а другой сминая на груди ткань кофты. Сдерживаться больше не было сил. Слёзы лились градом, срываясь с подбородка и падая на колени. Тело сотрясалось от рыданий. Внутри что-то разламывалось, как будто душу вывернули наизнанку и бросили на кафельный пол. Постепенно на смену парализующему страху пришло другое чувство. Густое, тяжёлое и горячее — ненависть. Ненависть к себе. К своей беспомощности. К Хелен. К Нейтану. К этой проклятой школе. Элизабет задыхалась от обиды. От невозможности объяснить, что она не хотела ничего из этого. Не хотела переезжать, влюбляться в подонка, быть в центре чужой драмы, рушить чьи-то отношения. Не хотела этой «новой жизни». Сейчас она отдала бы всё, лишь бы вернуться в Санта-Розу. К своей прежней спокойной жизни. К своей подруге детства, за которую не нужно было драться в туалетах. Когда слезы, наконец, остановились или, лучше сказать, иссякли, потому что плакать уже было нечем, Рыжик вытерла лицо ладонями и осмотрелась. Мир вокруг будто размывался. Собрав разбитую себя в кучу, она ухватилась за стойку раковины и попыталась встать. В зеркало не взглянула — дабы не испытать очередную порцию жалости к самой себе. Просто схватила сумку и бросилась к двери. Ощущая, как приближается очередной приступ рыданий, она перешла на бег. Твердо решив, что на уроках она сегодня больше не появится, Элизабет спешила домой — подальше от этого места и всех, кто здесь учится. К счастью, занятия давно начались, и коридоры были полностью свободны. Никто не видел, как Элизабет неслась по пустой школе, цепляясь за углы, спотыкаясь и путаясь в собственных ногах. «Какая же я дура… — корила сама себя Рыжик, — Решила, что всё может быть хорошо. Наивная. Они никогда меня не примут. Я никогда здесь не приживусь!» Она до крови закусила губу, изо всех сил сдерживая застилающие глаза слезы. На очередном повороте Элизабет во что-то врезалась и, не удержавшись, повалилась на пол. — Да твою же! Смотри куда… — Стив вовремя осекся и расширил глаза. — Элизабет? Он тут же бросился помогать ей подняться. — Ты куда так несёшься? Тоже опоздала на… — Стив оборвал предложение, как только увидел заплаканное лицо Элизабет. Она выглядела такой подавленной и разбитой, что у него защемило сердце. — Что случилось? — спросил Стив, окидывая подругу настороженным взглядом. Вместо ответа Элизабет снова заплакала. Она прижалась к нему, смяв рубашку на груди и зарываясь лицом в чужое плечо. — Тише, тише. Всё хорошо, — попытался утешить её Стив. Он сомкнул объятия, прижимая девочку ближе и отгораживая от внешнего мира. — Ничего не хорошо, — сквозь слезы проскулила Рыжик. — Всё просто ужасно! — Слушай, что бы там ни было, мы со всем разберемся, окей? — Стив слегка отстранился и коснулся влажной щеки Элизабет, призывая посмотреть на него. — Хочешь, прогуляем остальные уроки? Как только уйдём подальше, ты расскажешь мне, что случилось, а я постараюсь помочь. Идёт? Элизабет неуверенно закивала, стыдливо пряча красные глаза. Уже второй раз за неделю она при ком-то плачет. Стив помог Элизабет отряхнуться, перекинул её сумку через плечо, и под руку повел девочку прочь из этого места. Всю дорогу Рыжик ощущала себя словно во сне. На автомате следуя за Стивом, она даже не заметила, как они покинули школьный двор и оказались на ближайшей парковке. В реальность она вернулась лишь когда Стив усадил её на парапет и протянул бутылочку с водой. — Вот, выпей немного, а я пока напишу другу. Попрошу, чтобы забрал мои вещи, а то ведь я просто в туалет выходил, — неловко хмыкнул он. Рыжик медленно подняла на него глаза и рассеянно кивнула, забирая воду. Стив мягко улыбнулся и принялся что-то печатать на своем телефоне. — Извини… я не собиралась доставлять тебе хлопот, — еле слышно пробормотала Элизабет, крепко сжимая в руках бутылку. Стив оторвался от экрана и серьезно посмотрел на Элизабет. — Перестань. Никакие это не хлопоты. К тому же, я и так собирался сегодня прогулять, — откровенно соврал Стив в попытке разрядить атмосферу, но на лице Элизабет не дрогнул ни один мускул. Она лишь виновато потупила глаза, ковыряя намокшую этикетку. — Так ты расскажешь мне, что у тебя стряслось? — Стив присел рядом с Элизабет и осторожно заглянул в её глаза. — Я не могу, — хрипло ответила она, готовая снова забиться в истерике. — Если она узнает — мне конец. — Кто? Кто узнает? — искренне недоумевал Стив. Элизабет закусила губу, и возвела глаза к небу, чтобы не заплакать. — Послушай, я обещаю, что никому ничего не расскажу. Клянусь! Ты можешь мне доверять. То ли Стив говорил слишком искренне, то ли её желание выговориться пересилило страх, но Элизабет доверилась ему. Она всё рассказала — сбивчиво, запинаясь, путаясь в словах и упуская детали. Стив молчал, но по мере рассказа его глаза становились всё шире. Он будто на секунду забыл, как дышать. — Она тебя ударила?.. — переспросил он, медленно выпрямляясь. Его плечи чуть дёрнулись, кулаки непроизвольно сжались. — Не могу поверить! Я, конечно, знал, что они те ещё змеи, но не думал, что способны на что-то, кроме сплетен и интриг. Он встал с парапета и провёл рукой по волосам, сделав глубокий вдох. — И всё это из-за Наоми? Из-за того, что ты пару раз села с ней рядом? Бред какой-то. Элизабет лишь беспомощно пожала плечами. — Мы должны рассказать директору. Это нельзя оставлять безнаказанным! Стив был полон решимости, однако Элизабет не разделяла его энтузиазма. — Нет, нельзя! — испуганно воскликнула она. Встретившись с его недоумевающими глазами, нервно облизала губы и отвела взгляд. — У неё есть… кое-что на меня. Я не могу рассказать тебе, но если я проговорюсь — Наоми или кому-то ещё — она меня этим уничтожит, — мрачно добавила Элизабет, заливаясь краской. Стив нахмурился. Он внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, что могло быть настолько компрометирующим. — Тогда… — он опустил взгляд. — Тогда, наверное, придётся просто… послушаться Хелен, — нехотя признал он, снова садясь на парапет. — Это ведь не проблема? Проект вы уже закончили, да и лучшими подругами никогда не были. Элизабет замялась. — Понимаешь… — она сжала себя за локоть. — За время проекта мы сблизились. Она была добра ко мне. Поддерживала, когда другие отвернулись… — при этих словах Стив дёрнул щекой и виновато опустил глаза. — Она открылась мне. И если я сейчас просто исчезну — она всё поймёт неправильно. Я знаю, тебе она не нравится, но поверь… она не такая, как все думают. И точно не заслуживает такого отношения. Она посмотрела на Стива с надеждой. В его карих глазах она отчаянно искала понимания. В то, что Наоми на самом деле хорошая, Стив верил с трудом, но доверял Элизабет. — Я тебе верю, — честно произнёс он. — Но… думаю, Наоми переживёт. Дружба с ней не стоит того, чтобы рисковать собой. И если ей комфортно с такими, как Стейси и Хелен, — может, и правда лучше держаться подальше? — Возможно… — тихо согласилась Элизабет. — Всё равно у меня нет другого выхода. Как бы горько не звучали слова Стива — он был прав, и она это понимала. Рисковать нельзя. Ещё один шквал неприятностей она попросту не вынесет. Заметив, как её лицо снова помрачнело, Стив мягко обнял Элизабет за плечи, позволяя ей укрыться в его тепле. — Прости, что меня не было рядом, — прошептал он. — Но теперь я здесь. Я не дам ей больше тебя тронуть, — и невесомо поцеловал её в макушку.

***

— Где Элизабет? Нам пора уже выдвигаться, — демонстративно поинтересовалась Хелен, прекрасно догадываясь, где сейчас Элизабет. — Не знаю, вроде договаривались здесь встретиться, — нахмурилась Наоми. — Сейчас напишу ей. 15:25 Наоми «Где ты? Мы на крыльце. Ждем тебя» 15:27 Элизабет «Уже ушла, срочно понадобилась дома. Идите без меня» — Хм, говорит, что уже ушла. Какие-то внезапные домашние дела, — вслух произнесла Наоми, задумчиво глядя в телефон. В груди закралось неприятное предчувствие, но она поспешила его оттуда прогнать. — Вот как? Жаль, — нагло соврала Хелен, пытаясь изобразить расстроенный вид. — Может, я тогда Стейси позову? Раз уж билет оказался лишним, — как бы невзначай предложила она. — Как хочешь, — безразлично ответила Наоми и, допечатав смс-ку, убрала телефон.

***

«Очень жаль. Без тебя будет скучно» Элизабет снова и снова перечитывала последнее сообщение и сглатывала предательски подступающий к горлу ком. Не выпуская телефон из руки, она уткнулась лицом в подушку, крепко сжав её в объятиях. Ощущения были мерзкие. Будто она предала кого-то, плюнула в обнаженную перед ней душу. Внутри что-то неприятно сжалось, вызывая чувство тошноты. Апатия снова возвращалась, поглощая Элизабет подобно черному густому облаку, на корню убивая любое желание делать хоть что-то, кроме самобичевания в кровати. И если б Рыжик могла прожить, не покидая своей комнаты, то непременно бы так и поступила. Но увы, вместо этого её ждала очередная нелегкая неделя с чередой длинных бессонных ночей.