Здесь играют по-взрослому

Приход Рождества и Нового года — поистине прекрасная пора с почти осязаемым чувством волшебства и магии, витающим в это время в воздухе. Люди сразу становятся добрее и, хоть ненадолго, но отвлекаются от обыденной суеты, чтобы окунуться в приятные хлопоты с поиском подарков и планированием вечеров в кругу семьи. Вместе со своими жителями меняется и город, становясь до неузнаваемости прекрасным — скучные одинокие деревья покрываются нитями из мерцающих огоньков; жильцы невзрачных и однотипных домов с небывалом энтузиазмом украшают свою обитель самым диковинным и необычным образом, желая переплюнуть в этом соседа; в магазинах проходят многочисленные акции и скидки, от чего в них становится невыносимо тесно; людные переулки забиты тематическими декорациями, а на центральной улице обязательно красуется огромная наряженная ёлка, озаряя своим светом всё вокруг и даря ребятишкам и взрослым прекрасное чувство надежды и веры в лучшее. Несомненно, это также подходящее время, чтобы повеселиться, отдохнуть, наесться сладостей и побыть с родными и близкими. Шанс попрощаться со старым и сказать «здравствуй» всему новому и неизведанному. Возможность начать всё сначала, стать лучше, чище и оставить все ошибки в уходящем году. Именно поэтому этот праздник как нельзя лучше подходил для начала дружбы Элизабет и Наоми, ведь им тоже многое нужно было забыть и простить друг другу. — С Рождеством! — громко крикнула Наоми, едва открылась входная дверь. Хлопушка в её руках издала резкий глухой шлепок и разлетелась вокруг блестящим мелким конфетти. — Серьёзно? — вскидывая бровь спросила Элизабет, оправившись от секундного шока и одарив подругу скептичным взглядом. — А что такого? — изумилась та, проходя внутрь. — И вообще, разве не ты недавно с детской наивной радостью рассказывала мне, как любишь этот праздник? — Я-то понятно, ну, а ты чего такая возбужденная? — хмыкнула Элизабет, захлопнув дверь. — Скажем так, твой энтузиазм очень заразен. Если б знала раньше — прикупила бы защитную маску, — съехидничала Наоми, разуваясь. В ответ Элизабет лишь молча покачала головой. За эти несколько минут Рыжик уже успела разглядеть и в полной мере оценить праздничный наряд подруги: свободное ярко-красное платье выше колен, перетянутое на талии широким поясом идеально подчеркивало точеную фигуру Наоми, а завязанный на пояснице бант и милые белые чулочки придавали наряду игривости. Черные блестящие волосы её были привычно прямыми, за исключением кончиков и нескольких вьющихся у лица прядок. Всё это вкупе придавало ей утонченный и милый вид, который совершенно не соотвествовал характеру Наоми. Даже красующаяся на голове новогодняя шапочка не смогла разрушить это чувство невинности и изящества. Подумав об этом, Элизабет невольно ухмыльнулась. Ей было привычней видеть Наоми отнюдь не милой, а властной, строгой и дерзкой, с тяжелым мейкапом, серьезным и нечитаемым выражением лица, в стильной и смелой одежде и… с сигаретой в руках. — Знаешь, в этом платье ты похожа на Рождественский подарок, — озвучила свою мысль Элизабет. — Это плохо? — нахмурившись, вопросительно посмотрела на неё Наоми. — Вовсе нет. Просто, непривычно видеть тебя такой. Но мне нравится, особенно чулочки. — Это хорошо, потому что я и тебе взяла, — довольно улыбнувшись, Наоми достала из пакета пару черных запакованных чулков. — Правда? Ух ты, спасибо, — обрадовалась Элизабет, робко принимая подарок. Подобный аксессуар идеально бы дополнил надетую сегодня юбку-солнышко и цветастый рождественский свитер, специально связанный её матерью из легкой тонкой шерсти. Не долго думая, Рыжик разорвала упаковку и принялась натягивать обновки прямо в гостиной. Её обновленный цвет волос переливался приятным янтарным оттенком в теплом свете настенных бра, а закрученные сегодня мелкие локоны весело подпрыгивали, когда девочка делала слишком резкие движения. — Не многовато ли вещей для одной ночевки? — намекнула она на несколько здоровенных пакетов, что Наоми притащила с собой. — Давно не была в гостях, не знала, что может пригодится, и не хотела создавать лишние хлопоты. Снова покопавшись в пакете, Наоми подошла к Элизабет поближе и нацепила ей на голову красный колпак. — Идеально! — заключила она, оценив полный образ подруги. — Кстати, где твоя мама? — На кухне, готовит тесто для печенья и пряников, — кивнула в нужном направлении Элизабет, поправляя головной убор. Теперь обе девушки выглядели, как помощницы Санты. — Тогда пойдем скорее ей помогать! Лишние две пары рук оказались для миссис Форд очень даже кстати. Пока она занималась приготовлением основного блюда, а именно, запеченной индейкой, девочки полностью погрузились в выпечку. Нацепив яркие фартучки, они охотно вырезали из теста разные тематические фигурки, выкладывали их на поддон, посыпали украшением из шоколада или пудры. Приготовление печенья оказалось очень веселым занятием. Наоми в полной мере проявила всю свою фантазию, а Элизабет наслаждалась обществом подруги и тихонько воровала шоколадки. Девочки шутили и смеялись, дурачились и спорили какую фигурку им сделать следующей. Глядя на них, сердце матери наполнялось теплом и радостью, ведь Элизабет больше не закрывалась в себе, она вновь расцвела и как прежде заливалась искренним детским смехом. Когда фаршированная индейка благополучно зарумянилась в духовке, а в кухне повис запах свежеприготовленной выпечки, девушки облегченно выдохнули. На улице уже начало смеркаться, и соседние дома один за другим загорались ярким светом мерцающих огней. Они задавали праздничное настроение и не давали тьме поглотить улицы Монтерея. Миссис Форд тоже принялась зажигать свечи и декоративные украшения, а девочкам поручила накрывать на стол. — Я отойду на минуту, отец звонит, — глянув в телефон, объяснила Наоми и вышла из комнаты, не успела Элизабет и кивнуть. — И часто её отец в разъездах? — шепотом спросила миссис Форд, подойдя ближе к дочери. — Большую часть времени, — также тихо ответила ей Элизабет, раскладывая тарелки на белой узорчатой скатерти, которую семейство Форд доставала лишь по случаю торжества. — И не страшно ей жить одной? — Думаю, она уже привыкла. К тому же, у неё есть гувернантка и водитель. — Всё равно это как-то... неправильно. Может, будешь почаще её к нам звать? Элизабет уже было хотела ответить, но осеклась, заметив, как в гостиной снова появился силуэт Наоми. — А вот и я, — оповестила та, подходя ближе. — Так быстро? — удивилась Элизабет. — Да, для него этот праздник не такой грандиозный, поэтому поздравление обычно укладывается в пару теплых слов и вопросы о моей успеваемости, — хмыкнула в ответ Наоми. — Так, всё почти готово, так что можете уже мыть руки и садится за стол, — вмешалась миссис Форд, уложив на скатерти последний столовый прибор. — К слову, я подготовила отличную подборку рождественских фильмов и достала из коробки настольные игры. Это семейная традиция, так что не думай, что у тебя получится отвертеться от участия, — твердо заявила Рыжик. — Я и не думала. C удовольствием с вами сыграю, — мягко улыбнулась ей Наоми. За просмотром добрых рождественских фильмов и поеданием сытного ужина в свете мерцающих огней и потекших воском свечей, уютная праздничная атмосфера укутала девочек словно пуховый плед в холодный зимний вечер. Играя в настольные игры, Наоми ощущала себя частью этой замечательной и доброй семьи, так просто принявшей её, а Элизабет, совершенно забыв о невзгодах, беззаботно веселилась и узнавала одноклассницу с новых сторон, всё больше к ней проникаясь. Сегодня на её бледном как фарфор лице Рыжик не наблюдала задумчивых и строгих черт, вместо этого, на протяжении всего дня в свой адрес она лицезрела лишь мягкую, искреннюю улыбку. Смех и болтовню резко прервал телефонный звонок. Наоми испуганно дернулась, но виду не подала. Миссис Форд поднялась с дивана и спешно зашагала к виновнику шума. — Вот мы и закончили играть, — недовольно буркнула Элизабет, откидываясь на спинку дивана. — Почему? — непонимающе посмотрела на неё Наоми. — Готова поспорить, это кто-то из родственников. Сначала с поздравлениями звонят они, потом эстафету перенимаем мы и так далее. В общем, это однозначно надолго. — Лиза, иди поздоровайся с дядей! — прервал их разговор голос матери. — Они вместе с Эшли хотят поблагодарить тебя за переданные игрушки! — Чего и следовало ожидать… Буду не скоро, — иронично хмыкнула Элизабет, поднимаясь с дивана и нехотя поковыляла к телефону, словно ей предстоял не разговор, а распятие. — Я тогда на улицу выйду, воздухом подышу, — бросила ей вслед Наоми и, дождавшись одобрительного кивка, направилась к входной двери. Выйдя наружу, Наоми вдохнула влажный прохладный воздух и опустилась на ступени крыльца. На улице было тихо и совсем безлюдно, одни лишь статуэтки вокруг чужих домов кокетливо подмигивали Наоми огоньками. Все сейчас были рядом со своими родными и близкими, праздновали, дарили подарки, травили семейные байки и просто наслаждались обществом друг друга. Это было понятно по горящим окнам, в которых живо мелькали тени соседей. Положив рядом с собой подарок, который успела прихватить перед выходом, Наоми вытянула вперед ноги и обратила взор к небу. Оттуда за ней наблюдала полная луна, такая яркая, величественная и… одинокая. Прикрыв глаза, Наоми погрузилась в воспоминания о зимних городах, в которых ей доводилось побывать. Она вспоминала, как красивы их заснеженные улицы, как непривычно щиплет кожу колючий мороз, как белые хлопья осыпают с ног до головы, но мгновенно растворяются, едва коснутся теплого тела, как красиво смотрятся яркие снежинки на черных словно смола локонах, и как невесомо дрожат они на длинных густых ресницах. Вереницу воспоминаний оборвал характерный скрип двери и знакомый тонкий голосок. — Наконец-то отстрелялась, — выдохнула Рыжик и присела рядом с подругой. — О чем это ты тут призадумалась? — Так, ни о чем особенном. Лучше расскажи, как прошли переговоры. — Да как обычно, — махнула рукой Элизабет. — Вереница пожеланий, неловкое молчание с моей стороны, потуги сказать что-то взрослое и подходящее… и так каждый год. Блин, прости, снова я жалуюсь на то, о чем некоторые мечтают, — нахмурившись, опомнилась рыжеволосая. — Всё в порядке. Когда ты так ворчишь, у меня появляется ощущение, что я не так уж много упускаю, — поспешила успокоить подругу Наоми, но голос её звучал так неуверенно, что даже коронная улыбка не помешала Элизабет почувствовать ложь. На долю секунды в воздухе повисло молчание. В этот раз Элизабет первая решилась его прервать. — Я рада, что ты сегодня с нами, — совершенно серьёзно проговорила она. — Я тоже рада быть здесь, — положив руку поверх чужой ладони, ответила Наоми. — За последние годы это лучшее моё Рождество. Ну и пока ты совсем не обмякла от сантиментов… вот. Наоми протянула Элизабет припрятанный подарок — прямоугольник не толще пяти сантиметров, аккуратно завернутый в блестящую фольгу и украшенный сверху красным бантиком. — С Рождеством, Элизабет. — Это что, подарок? Но мы ведь о них не договаривались, и я ничего не приготовила тебе в ответ, — растерянно пролепетала Элизабет. — То, что я сегодня здесь с вами, и есть самый лучший подарок для меня. Просто открой его уже. Недолго думая, Элизабет повиновалась и аккуратно разорвала подарочную упаковку. Полностью избавившись от неё, Рыжик увидела написанную маслом картину. Оттуда на неё смотрели две довольные девушки, как две капли воды похожие на них с Наоми. Они были одеты в смешные зимние шапки, а вокруг всё было усыпано белым пушистым снегом. — Вау, это так… красиво, у меня даже слов нет! А как похоже-то, невероятно! Я всегда знала, что ты рисуешь, но чтоб вот так! — Рада, что тебе понравилось. И обещаю, когда-нибудь у нас будет настоящее, зимнее Рождество, — перебила её восхищенную тираду Наоми. Элизабет подняла на Наоми восторженный и полный благодарности взгляд, а потом и вовсе бросилась ей на шею. — Спасибо, — тихо шепнула Рыжик. — Знаешь, если тебя это действительно беспокоит, то в благодарность я могу взять твой свитер, — предложила Наоми, выпуская девочку из объятий. — Что? Мой свитер? — недоуменно переспросила рыжеволосая, взглянув на подругу так, будто та совершенно выжила из ума. — Именно. — Вот уж не думала, что кому-то приглянется мамин свитер, — ухмыльнулась Элизабет. — Если я ей расскажу, она тебе на радостях десять таких свяжет. — Нет, я хочу именно твой. — Что ж, хозяин — барин. Завтра же тебе его отдам. Всё равно в следующем году мама свяжет мне новый. — Договорились, — довольно улыбнулась Наоми. Ещё некоторое время они просто сидели на крылечке, разглядывая улицу и болтая о чем-то своем, пока мать Элизабет не спохватилась и не отправила их спать, ссылаясь на поздний час. — Вот, я принесла ещё одно одеяло и подушку, — Элизабет положила на кровать дополнительный комплект постельного белья и отошла к шкафу. — Кстати, ты больше любишь спать в майке или футболке? Не знаю, что тебе предложить… — Не беспокойся, я ведь с собой полдома привезла, забыла? Я и пижамку захватила, — кокетливо улыбнулась ей Наоми. Элизабет так взволнованно носилась по дому, стараясь угодить и быть максимально гостеприимной, что Наоми невольно чувствовала себя слишком важной персоной. Было слегка не по себе, но тем не менее, такое внимание Элизабет было приятным. Переодевшись в обрамленную черным кружевом шелковую пижамку, Наоми причесала длинные волосы и легла на кровать. Черные блестящие пряди при этом красиво рассыпались по светлой пуховой подушке, образовав хаотичный рисунок. Элизабет выключила весь свет, оставив лишь рождественские гирлянды в качестве ночника и тоже забралась под одеяло. Новую картину она поставила на столе так, чтобы ею можно было любоваться с кровати. Ночевать с подругой ей было не впервой - с Мэрилин они постоянно спали вместе, но сейчас всё было как-то по-другому. Рядом лежала её одноклассница, ставшая подругой совсем недавно, и в голове кучковались мысли, которые, вкупе с пережитыми сегодня впечатлениями, не давали девочке уснуть. Поворочавшись из стороны в сторону, Элизабет вдруг легла на спину и тихо позвала: — Наоми? — М? — также тихо отозвалась та. Очевидно, она тоже ещё не спала. — Я хочу кое-что спросить, — сглотнув, неуверенно продолжила Элизабет. Одеяло зашуршало, когда Наоми развернулась под ним лицом к подруге. — Что такое? Даже глядя в потолок Элизабет чувствовала, как пристально и внимательно смотрят на неё сейчас синие омуты. Нервно облизнув губы, она медленно приподнялась, чтобы сесть. Прикрыв глаза, она глубоко вздохнула, мысленно уговаривая себя озвучить мучавший её вопрос: — Ты помнишь, когда мы впервые заговорили? Это был мой день рождения, в «Мачу-Пикчу». Голос Элизабет дрожал, было заметно, что она нервничает. Наоми нахмурилась и тоже села, оперевшись на спинку кровати. — Помню. — В тот день ты… поцеловала меня. Почему? — Ты была такая милашка в своем наряде - я не удержалась, — хмыкнула Наоми. — Наоми, я серьёзно. Это важно для меня, — возмутилась Элизабет, рассерженно поморщив лоб. Тогда Наоми вмиг сделалась серьезной и, тяжело вздохнув, развернулась к Элизабет полубоком. Та интуитивно сделала тоже самое. — Хорошо, согласна, шутливый тон сейчас был не уместен. Но я сказала правду. В тот день я была не совсем трезвой и мне действительно очень захотелось это сделать. — А Наоми всегда получает то, что хочет, верно? — едко ухмыльнулась Элизабет, отводя взгляд. — А на чувства других тебе всё равно? В тот вечер ты целовалась и с Хелен. Получается, мы все просто твои игрушки? Ты так забавлялась? И я теперь что-то вроде её замены? — Что? О чем ты? Как тебе только такое в голову пришло? — опешила Наоми, округлив и без того большие глаза. Элизабет же молча потупила взгляд, горько кривя пухлые губы. — Послушай, — ласково попросила Наоми. Она взяла Элизабет за руки, призывая ту взглянуть ей в глаза. — Я никогда не играла с тобой. У меня и в мыслях не было. В тот день я увидела тебя не впервые. К тому времени я уже несколько дней внимательно наблюдала за тобой. Ты пробудила во мне интерес с самого первого дня. Казалось бы, самая обыкновенная девчонка, но было в тебе что-то, что привлекло меня тогда и не отпускает по сей день. С каждым сказанным словом Наоми видела, как распрямляются складки меж тонких рыжих бровей и как становятся мягче черты лица напротив. Тогда Наоми почувствовала, что она на верном пути и решила идти до конца. — То, что я чувствую к тебе, не имеет ничего общего с тем, что было у меня с Хелен. Об этом и речи быть не может. Мне очень жаль, что тебе так показалась и обещаю, впредь я буду прислушиваться к твоим чувствам, прежде, чем что-либо сделаю. — Теперь я ещё больше запуталась, — обреченно выдохнула Рыжик, хватаясь за лоб. Откровения Наоми были неожиданными и застали её врасплох. — Знаешь, я понятия не имела, как реагировать на твой поступок тогда. Как потом вести себя с тобой в школе. А теперь, после всех этих разговоров об отношениях, после твоего недавнего признания… я в полной растерянности. — Тот поцелуй, он был тебе неприятен? — Что? Н-нет… Я просто… Для меня это было в новинку, и я не совсем понимаю, что чувствую, — неуверенно ответила Элизабет, запинаясь и путаясь в словах. Разговор становился всё тяжелее. — Я бы очень хотела, чтобы ты поняла. И я сделаю всё, чтобы помочь тебе с этим, — практически шепотом произнесла Наоми и аккуратно отодвинула осветленную прядку волос с её лица. Она смотрела на Элизабет с такой нежностью, что у той защемило сердце. Говорят, ночью всё меняется. Город, люди, мысли — всё становится иным, приобретает другие краски и подтекст. Всё воспринимается по-другому и пробуждает потаённые чувства. Вот и сейчас в сложившимся полумраке Наоми казалась другой. Не было тех шипов, той надменности, той самоуверенности. Сейчас, озаряемое лишь светом Луны, бессовестно подглядывающей за девочками сквозь полупрозрачный тюль, лицо её приобрело едва заметный голубоватый ореол, отчего Наоми выглядела такой волшебной, нереальной, недосягаемой. Её бескрайние синие глаза будто стали ещё ярче и глубже, а на черных волосах появился красивый голубоватый отблеск. Элизабет смотрела на неё и не могла произнести ни слова. Время будто остановилось, пока Наоми вдруг не решилась и не подалась вперед. Дюйм за дюймом расстояние между девушками сокращалось, а пульс Элизабет учащался. Когда до чужих губ оставалось пару каких-то сантиметров, Наоми замерла, а Элизабет, казалось, перестала дышать. Словно попросив разрешение, Наоми взглянула девочке в глаза еще раз и только потом осторожно коснулась её губ. Элизабет испуганно дёрнула руками, но не оттолкнула подругу. Ощутив уверенность, Наоми легонько, почти невесомо, провела кончиком языка по её нижней губе, после чего сомкнула на ней свои. Наоми целовала Элизабет медленно, нежно и осторожно, будто делала это впервые, изучая её, наблюдая за реакцией и боясь спугнуть. Элизабет дрожала, робко и неуверенно отвечая на поцелуй, прислушиваясь к собственным эмоциям и ощущениям. Отчаянно удовлетворяя своё любопытство, будто это принесет все недостающие ответы. Этот поцелуй не имел ничего общего с тем, первым. Он не был грубым и напористым, не был требовательным. В него Наоми вложила всю нежность и мягкость, на которую только была способна. Воздуха катастрофически не хватало, а температура в комнате будто стала на пару градусов выше. Сердце Элизабет стучало так, что, казалось, в любую минуту пробьет грудную клетку. В ушах непростительно громко шумела кровь, а все мысли безвозвратно заволокло пьянящей дымкой. Все чувства слились воедино. Страх, волнение, влечение, наслаждение — не было четких границ. Появилось лишь одно пугающее, нарастающее, затягивающее в свои сети и неизвестное ранее чувство, виной которому была Наоми. Прохладные ладони осторожно коснулась лица Элизабет, после чего Наоми не спеша оторвалась от чужих припухших губ. Тяжело дыша она взглянула на Элизабет полуприкрытым, опьяненным взглядом и тихо пожелала: — Спокойной ночи, Элизабет.