Жертва

Время подошло к полудню, когда я закончил разбирать первую главу молитвенника. Он был написан сложным архаичным языком, поэтому приходилось перечитывать каждое предложение по несколько раз, вникая в содержание. Также иногда сверял текст с более новым изданием, выискивая расхождения. Вы, мой драгоценный читатель, можете удивиться тому, с какой предельной внимательностью и сосредоточением читал скучнейший молитвенник юнец в свой день рождения. Вы даже можете заподозрить меня в желании остановить свой выбор на карьере священника или монаха. Увы, я читал, кое-что выписывал, кое-что заучивал наизусть всего лишь из желания порадовать любимейшую тётушку вечером. Она обожала слушать мои пересказы Священных Писаний, пока была занята вышивкой. Иногда даже могла задать каверзный вопрос, выдающий её идеальное знание религиозных писаний. Я же был неимоверно счастлив, если тётя Лия оставалась довольна моими стараниями. В противном случае всю ночь мучился от раскаяния на битом кирпиче в углу своей тёмной и холодной спальни, переделанной из совмещённых кладовой и бельевой. Как было написано выше, время подошло к полудню и у меня ещё оставался целый час до тёплой встречи с родственниками за обедом. Я собирался продолжить своё увлекательное занятие, но в комнату снова ворвался неугомонный братишка: — Адан, вставай! Собирайся! Мы едем в город! Матушка просила тебя поторопиться! — он выскочил, едва только закончив речь. В огромном удивлении и радостном предвкушении я спрыгнул с подоконника, на котором любил проводить тихие часы уединения, и метнулся к шкафу, совершенно забыв о лежавшей на коленях книге. По законам вселенской подлости и банальной физики подарок горячо любимой тёти улетел в раскрытое окно. Я чуть было не прыгнул за ним в отчаянном желании спасти это вместилище священной мудрости. Книга тяжело бухнулась на ухоженный газон и, не успел я облегчённо выдохнуть, как прямо на моих глазах произошло трагическое уничтожение павшего усилиями трёх щенков лабрадора, видимо, сильно умаявшихся от бездельного проживания в аристократическом семействе. Я почесал неожиданно засвербевшую ягодицу и пошёл переодеваться. Надо было успеть урвать часы радости до момента неминуемой расплаты за расхлябанность, раздолбайство и неблагодарность.

***

В карете было немножко тесно, дядя отчего-то решил отвлечься от своих дел и присоединиться к нашей прогулке. Впрочем, он очень быстро объяснил причину столь неординарного события: — Молодые люди, я рад сообщить, что сегодня утром нам пришло приглашение на королевский бал, посвящённый Хранителям процветания и спокойствия нашего мира. На балу будут выбраны достойные претенденты в риардэны. И, так как в нашей семье двое сыновей, то один из вас, скорее всего, сможет занять это место, — дядя перевёл дух и продолжил. — Сейчас мы отвезём вас к портному, который снимет необходимые мерки, затем, не теряя времени, отправимся к цирюльнику, чтобы навести подобающий лоск. — А чего мы так торопимся? Может, в столице всё сразу сделаем, когда приедем? Мне так хочется погулять там, все рассмотреть, — Эркин был явно недоволен объяснениями отца, отчего его пухлые губы обижено вытянулись в трубочку. — Сынок, не волнуйся, я уверена, что после окончания бала отец разрешит нам немного прогуляться по городу, заглянуть в магазинчики и перекусить в каком-нибудь красивом месте. К сожалению, приглашение пришло с опозданием и мы вынуждены торопиться. К завтрашнему утру костюмы уже будут готовы, и как только их получим, немедленно выедем, чтобы успеть на первый раут. Нам придётся очень поторопиться, — тётя тоже выглядела несколько расстроенной предстоящими хлопотами. — Зато в столице проведём целых три дня! Я тоже изнываю от нетерпения, не так уж и далеко живём, а всё не можем выбраться. Уже все мои подруги смеются. Я слушал, молчал и пытался вспомнить то, что знал о риардэнах и Хранителях. Конечно же, людям в нашем мире прекрасно известно — кто это такие и зачем они нужны. Но эти знания, до сего момента, казались мне столь ненужными и не связанными с реальностью, что на уроках я чаще предавался совершенно несвязанным с темой мечтаниям. С большей радостью слушал легенды и мифы из уст слуг, пренебрегая занудными лекциями гувернёра. По памятным полям сражений нас никогда не возили. Единственным местом, где можно было ознакомиться с подробной историей Хранителей являлся Храм Мира. Наша провинция была самой маленькой в империи. Так уж получилось, что в древние времена здесь находилась свободная зона, разделяющая два враждующих герцогства. После образования империи никто не стал перерисовывать пограничные линии на картах, сменив лишь названия. Так и появился Пустой Дол, включающий в себя одноимённый городок на тысячу человек и пять деревень по паре десятков домов. Хочу добавить, что три из местных деревушек были построены на землях барона Дэ Олия и приносили некоторый доход, способный прокормить наше немногочисленное семейство. Из-за небольшой площади и малочисленности населения места для Храма Надежды не нашлось. А в единственный на всю округу Храм Мира попасть я не удосужился по причине юных лет. Доступ был открыт только для взрослых. Хотя с сегодняшнего дня вполне мог посетить это сокровенное и внушающее ужас простым обывателям (судя по рассказам слуг) место. Пару раз я видел здание Храма Мира. Его трудно было бы не заметить: чёрная скала угрожающе возвышалась над пёстрыми крышами и была заметна с любой точки города. Рядом с храмом всегда дежурили извозчики, чтобы помочь добраться до дому очередному перепуганному прихожанину. Слуги часто рассказывали нам с братом о чудовищных картинах, украшавших стены этого святилища, о залах страданий и боли. Правда, о многом и умалчивали. Однажды гувернёр проговорился, что каждый человек видит в Храме нечто, предназначенное только для него. Мы попытались выспросить подробности, но учитель уже осознал ошибку и категорически отказался продолжать разговор. Потом ночью, уютно устроившись под кроватью, я и Эркин додумывали недостающие детали, взвизгивая от страха и возбуждения. К сожалению, в Пустом Доле Хранители не появлялись вот уже с сотню лет. И я тихо порадовался возможности увидеть их вживую и сравнить с картинкой, созданной моим скудным воображением. Мой образованный читатель знает, что Хранители не были коренными жителями нашего мира. Они пришли сюда всего лишь три тысячи лет назад. В те далёкие времена люди жили несколько иначе, они были разрозненны и замкнуты. Огромное количество маленьких королевств беспрестанно вело братоубийственные войны. Убивали друг друга из-за денег, земли, женщин. А тех, кто убивал легче и больше других, возводили в ранг властителей. Хранителей тоже собирались уничтожить просто за то, что они были чужими. Нападение обернулось самым кровавым и страшнейшим поражением за всю историю. Настолько страшным, что люди попытались возвести на трон теперь уже чужаков. Но пришельцы поступили по-своему, пощадив человечество. Они выпустили свод законов и выбрали из людей самого достойного ставленника. «Людьми должны править люди, — сказал самый старший из Хранителей. — Мы же будем жить рядом, чтобы вы не забыли урока и не превратились снова в безумных зверей». С тех пор войн в нашем мире не стало. Да и лихие разбойники, пираты и грабители с большой дороги остались лишь на страницах литературных романов. И вот живут где-то тридцать семь Хранителей. В своё время мы целую неделю заучивали их имена. Я увижу собственными глазами персонажей наших учебников!!! Ну, может не всех, но хотя бы какого-нибудь. Хотя бы самого завалящегося. Слово «риардэн» было знакомо меньше, в переводе с языка Хранителей, который не вошёл в программу домашнего обучения, оно означало «отдающий». Но что именно отдающий, кому отдающий — оставалось загадкой. К своим скудным знаниям я мог всего лишь добавить то, что риардэн являлся спутником Хранителя. Быть может, он был его оруженосцем, или секретарём, или… Что толку было гадать, если представилась удивительная возможность самому стать риардэном.

***

По приезду в город тётушка резво выскочила из кареты. Место было знакомо, так как любой выход в город начинался именно отсюда. — Мальчики, за мной! Мы послушно проследовали за баронессой в мастерскую местного бога пошива. Я расчихался ещё на пороге, так как здесь пыль никогда не оседала из-за постоянного ворочания огромных рулонов ткани перед дотошными и капризными клиентками. Продавцы громко нахваливали качество, краски, фактуру; дамы кривили носики и грозились уйти в другой магазин. Привычная картина. Пройдя в следующий зал, наше семейство попало в руки уже ожидающих мастеров. Видимо, тётушка заранее договорилась о посещении. Нас с братом быстро развели по разным углам. Я был весьма удивлён, что самого мэтра тётя направила в мою сторону, отдав любимого сына в руки подмастерья. — О, какой тонкий стан, узкие бедра, длинные ноги, вы затмите своей красотой всех столичных фурфырок, молодой человек, — портной жадно крутил меня, периодически будто случайно проводя своей мерзкой ручонкой по моей заднице. — Вам не подойдёт рисовый белый цвет, поэтому выберем дымчатый, он подчеркнёт вашу аристократическую бледность. Честное слово, не будь здесь тётушки — я бы не сдержался и… Попросил бы не трогать попу, или поменять мастера, или был бы вынужден краснеть, скрипеть зубами и вежливо кивать на сомнительные, лживые комплименты, что и делал в данный момент. Вот уж кто был признанным красавцем, так это Эркин. Он уже выше меня на голову, и обещал ещё изрядно подрасти. Несмотря на завидный аппетит, у брата не было ни грамма жира, только лишь мускулы. Светлые кудри обрамляли мужественное лицо, голубые глаза сводили с ума, а пухлые губы так и напрашивались на сладкие поцелуи. Мечта, а не мужчина. Стоп! Вы не подумайте, это не мои слова, а общее мнение всех наших горничных. Рядом с братом я всегда чувствовал себя общипанным скворцом. Мои иссиня-чёрные волосы висели безжизненной тусклой паклей, большие темно-карие глаза с длинными ресницами больше подошли бы романтичной девице. Кожа была настолько белой и тонкой, что я мог рассмотреть каждую венку на своём теле. А болезненная худоба служила постоянным поводом для насмешек. Однажды дядя сказал, что мой чёрно-белый вид является результатом рождения в смерти. И я был с ним полностью согласен. После пыток иглами и портняжим метром, наступила очередь парикмахера. К счастью, здесь все прошло легче, так как я моментально погрузился в небытие от лёгких, расслабляющих прикосновений к волосам. Ритмичное щёлканье ножниц также способствовало крепкому, здоровому сну. Когда стрижка была завершена, мастер разбудил меня и вытолкал из кресла. Я даже не успел рассмотреть себя в зеркале. Но голова заметно полегчала и от привычного хвостика пришлось отказаться. По дороге домой, я напряжённо выдумывал оправдания по поводу уничтоженной книги, понимая, что любые слова будут напрасны, розги в комнате гувернёра всегда готовы к применению, битый кирпич из угла не выметен. К счастью, вечернего чтения не состоялось, а я не успел признаться в совершении преступления. После ужина тётя погнала всех спать, так как на следующий день предстояло раннее пробуждение и сборы.