Назад в Орегон

      – Письмо! – Нора триумфально помахала потрёпанным конвертом. – Тесс мне письмо прислала!       Лука ухмыльнулась. Рада снова видеть улыбку Норы. Всего час назад, прибыв в Форт Холл, она не могла скрыть своего разочарования. С десяток домов, видавших лучшие времена за бревенчатым забором - не то, чего она ожидала.       Эми с хмурым взглядом плелась по якобы парадной площади. Даже обещание поесть сегодня свежие овощи и фрукты, которых они не ели уже продолжительное время, её не подбадривало.       – Она просто уставшая, – пояснила Нора. – Ей нужно поспать, когда вернёмся в лагерь.       То, с каким трепетом Нора сжимает конверт в обеих руках, заставило Луку улыбнуться.       На щеках женщины появился румянец.       – Просто... Это такой сюрприз! Не думала получить весточку от Тесс, пока мы не доберемся до Орегона. Я даже представления не имею, как это письмо попало в Форт Холл.       Лука пожала плечами:       – Скорее всего, она отправила его с каким-нибудь золотоискателем или офицером военной экспедиции. На лошадях люди передвигаются гораздо быстрее, чем наши медлительные волы тащущие повозки. Многие мужчины заходят к Тесс перед отправлением на Запад.       Она сделала паузу, вспомнив, кому это объясняет. Норе ли не знать, сколько народу посещает бордель.       – Прости. Не хотел тебе напоминать...       – Ничего, всё в порядке. Я не стыжусь своего прошлого и содеянного за то время пока... - Нора взглянула на дочь, и шепотом продолжила свою мысль: - пока жила в Индепенденсе. Больше не стыжусь.       Лука не знала, что сказать, поэтому просто кивнула. Шли они в палатку в полной тишине.       Как только они устроились на ночь, и все дела были переделаны, Нора села почитать письмо. Улыбка не покидала лица, пока она открывала конверт.       Лука тоже была рада получить известие от Тесс, но эта радость несравнима с радостью Норы. По правде говоря, её немного беспокоит содержание письма. Только бы Тесс не упоминала её, используя женские местоимения, если вдруг предположила, что за месяцы в пути Лука уже успела раскрыть Норе свою тайну.       Не желая смущать Нору, пытаясь разобрать на листке буквы и сложить их в слова, Лука заставила себя отвести взгляд и приступила к своему новому проекту. Со вчерашнего дня она занимается обработкой бревна чуть длиннее руки взрослого человека.       – Это ведь не новое ярмо для волов? – Спросила Нора, глядя поверх своего письма.       – Нет, не оно. – Лука немного смутилась, признаваясь: - Это колыбель.       Письмо упало Норе на колени:       – Колыбель? Для моего ребёнка? – Рука машинально коснулась живота.       Лука неловко переложила нож из руки в руку. Она понимает, что вводит Нору в заблуждение. То говорит искать себе другого мужа в Орегоне, то строит колыбель, будто ожидая, что в ней вырастут потомки Гамильтонов.       – Ну... – она пожала плечами, и попыталась озвучить свои мысли: – Я подумал, что малышке она понадобится. Как Тесс? – Она решила как можно быстрей уйти от темы.       Нора снова взяла в руки письмо:       – У неё всё хорошо, только жалуется, что с бизнесом проблемы...уже несколько месяцев.       'С тех пор как Нора уехала,' переформулировала Лука.       Она достаточно знала о жизни в борделе, чтобы догадаться, что такая рыжеволосая красавица как Нора пользовалась там большим спросом. Лука стиснула зубы и попыталась направить свои думы в другое русло. Она всё время старается оградить себя от мыслей о способностях Норы, которыми та в совершенстве овладела, работая на Тесс.       – А в остальном с Тесс всё в порядке, да?       – Да. – Нора большим пальцем потерла строки на бумаге. Взглянув на Луку, она продолжила: – Она спрашивает...       Лука опустила нож, чтобы не ранить себя, если вдруг Тесс втянет её в неприятности.       'Очень надеюсь, что не об этом самом!'       – О чём? – Спустя несколько секунд всё-таки спросила она.       – Она спрашивает: как нам живётся в браке? – Нора медленно подняла глаза от листа.       Лука обнаружила, что смотрит в яркие зелёные глаза. Во рту пересохло. Внезапно ей самой отчаянно захотелось узнать ответ на данный вопрос. Что Нора думает об их браке? Считает ли его фарсом?       – Что ты ей ответишь?       – А что ты хочешь, чтобы я написала?       Луке не хочется, чтобы в письме было написано о них как о традиционной семье. Не хотела быть кем-то вроде Билла Ларсона, который пытается контролировать каждый шаг своей жены.       – Правду, – ответила она.       Нора продолжала на неё смотреть:       – Тогда я напишу, что ты трудолюбивый, добрый муж и хороший отец для Эми... и боишься довериться кому-либо, даже мне.       Нора опустила взгляд, будто бы боясь, что сказала лишнее.       'И не зря,' подумала Лука. 'Ты больше не станешь так обо мне отзываться, если узнаешь правду.'       Не дождавшись от Луки ответа, Нора нарушила тишину:       – Тесс хочет знать, как ты отреагировал... на мою беременность.       Лука напряглась. Тесс знает, что этот ребёнок не может быть от неё, поэтому не стала спрашивать Нору, кто отец. Остаётся надеяться, что это не вызовет у Норы подозрений.       – Может, сам ответишь на этот вопрос? – Нерешительно предложила Нора.       – Я ещё недостаточно хорошо освоил письмо.       Чувства Луки относительно второго ребёнка ей самой ещё непонятны, чтобы дать точный ответ. Порой перед сном она мечтала, как построит для Норы, Эми и новорожденной дом, в котором они заживут счастливой семьёй, но затем, при свете дня напоминала себе, что этой мечте не суждено сбыться.       Нора приняла ответ со вздохом и снова погрузилась в письмо. Лука с облегчением потянулась за ножом и вернулась к колыбели.       – Лукия, – внезапно произнесла рыжая.       Нож выскользнул из рук, полоснув ладонь Луки, но она едва ли почувствовала боль глядя на Нору.       'Что, чёрт возьми, Тесс там написала?'       – У тебя кровь, – сказала Нора.       Лука смотрела на неё не моргая, слишком шокированная именем, которого не слышала уже много лет.       – Что?       Нора указала на её ладонь:       – Ты порезался.       'Почему она говорит о моей ладони? Почему такая спокойная?'       В горле пересохло, но ей всё же удалось спросить:       – Что ты только что сказала?       Нежные пальцы Норы подняли её ладонь, и прижали ткань к порезу:       – Ты порезался, – повторила она, промакивая кровь с раны.       – Нет. Перед этим... имя, которое ты...       – Лукия?       Снова слышать это имя было больнее, чем ощущать порез на ладони. Лукия - имя беспомощной девочки без каких-либо жизненных перспектив, в то время как Лука - имя мужчины, который может делать все, что вздумается. Она слабо кивнула.       – Тесс спросила, задумывалась ли я уже об имени ребёнка, – сказала Нора, зажимая ладонь Луки. – Кажется, ты хочешь девочку, и я подумала, может назовем её Лукией, или Лукасом-младшим, если родится мальчик. Что думаешь?       Лука почувствовала как пальцы Норы слегка дрогнули в её и без того шаткой руке. Она расслабилась, поняв, что Нора не подозревает, что имя "Лукия" когда-то было её собственным. Затем до неё дошло, что вопрос всё равно несет для неё опасность. Назвать ребёнка в свою честь означает дать согласие поднять этого ребёнка как собственного сына или дочь, а не просто побыть временным вторым родителем. Лука прикусила губу, обдумывая ситуацию, в которой оказалась. Не хотелось разочаровывать Нору, тем более сейчас, когда она постепенно заслуживает доверия женщины и учится полагаться на кого-то кроме себя, но Лука также не хотела давать ложных надежд. Она не знала, как долго пробудет с Норой и её детьми, но знает точно, что не хочет, чтобы в доме упоминалось имя "Лукия". Мало того, оно напоминает о периоде в жизни, о котором она предпочла бы забыть. Также не хочется рисковать, если вдруг инстинктивно будет реагировать на имя, которое когда-то давно было её собственным. Но, конечно же, она не может сказать обо всем этом Норе.       – В твоей семье нет никого, в честь кого ты бы хотела назвать ребёнка? Твоя мать или отец?       Давление, на зажимаемую Норой рану, увеличилось:       – Нет.       – Никого? Может в честь брата, сестры, кузины...       Нора покачала головой:       – Я никогда не была близка ни с кем из членов моей семьи.       Луке трудно поверить, что тот, у кого есть семья, находится вдали от неё.       Выросшая безнадзорным единственным ребёнком, она мечтала о любящих родителях, братьях и сестрах.       – Ты не хочешь, чтобы я назвала ребёнка в твою честь, так ведь? – В голосе Норы присутствовали нотки печали.       Лука взяла ткань из рук Норы и приоткрыла рану, осматривая порез.       – Дело не в этом, – пробормотала она.       – В чём тогда?       – Я не настолько люблю своё имя. Есть другие, более приятные имена.       Казалось, теперь Нора немного расслабилась:       – Какое твоё любимое?       'О, нет. Я не буду давать ребёнку имя, пока не удостоверюсь, буду ли присутствовать при её взрослении!'       – Не думаю, что оно у меня есть.       – Как насчет имён...Натаниэль, Нэйт или Натали? – Спросила Нора.       Пальцы Луки сжали ткань. Одно имя из перечисленных кое-что для неё значит. Удача или просто совпадение, что из всех имён Нора предложила именно его?       – Почему именно эти имена? Они что-то для тебя значат?       – Они что-то значат для тебя, – тихо произнесла Нора. – Иногда ты зовёшь во сне Нейта. Он твой друг?       На несколько мгновений Лука решила не отвечать на заданный вопрос. Она никогда никому не рассказывала о Нейте. Но быстро передумала, ведь Нора заслужила её доверие. Она не осмелится рассказать ей правду о себе, но об этом рассказать может:       – Да, он был моим другом. Мы вместе сражались в Мексике. Домой он не вернулся.       'Вся жизнь Нейта сократилась до трёх коротких предложений.'       – Мне очень жаль. Если он был хорошим человеком и другом, это было бы хорошим именем для ребёнка, да? – Нора с нежностью коснулась её рукава.       Лука вела внутреннюю борьбу с самой собой. Закрыв глаза, она на выдохе ответила:       – Да.       – Отлично. – Нора с улыбкой посмотрела на живот. – Ты слышал? Твоим именем будет Нэйт или Нэтти.       Эми начала бормотать и пыхтеть во сне. Она перевернулась на подстилке, в процессе сбрасывая с себя одеяло.       Находясь к девочке ближе, чем Нора, Лука потянулась, накрывая Эми одеялом.       – Нора? – Нахмурившись, обратилась она к женщине. – Пощупай Эми. Она ведь не всегда такая горячая, когда спит?       Письмо тут же было позабыто. Нора склонилась проверить дочь. Опустив ладонь на лоб Эми, глаза матери расширились:       – Она вся горит! А рубашка насквозь промокла.       Горяче-холодные волны паники пронеслись по телу Луки. Она не знала, чем лечить больного ребёнка.       – Что нам делать? – Она беспомощно смотрела на раскрасневшееся лицо девочки.       Эми ворочалась под одеялом, пока маленькое тельце не содрогнулось от кашля.       На мгновенье в глазах Норы промелькнула та же паника, что и во взгляде Луки, но затем она расправила плечи:       – Давай попробуем дать ей немного чая и напоим луковым сиропом.       – Чай. Понял.       Лука поднялась на ноги, схватила горшок и быстрым шагом вышла из палатки.       В лагере стояла тишина. Билл Ларсон и его друзья все ещё сидели в салуне Форт Хилла, а большинство других эмигрантов уже спали в своих повозках и палатках. Сейчас ей бы не помешала помощь или совет Бернис.       Она подбежала к реке Снейк и зачерпнув, в горшок воды, поспешила обратно в лагерь. Без всяких объяснений она повесила горшок над огнём ночного сторожа.       – Что ты делаешь? – Как только тот заговорил, Лука поняла, что на посту сегодня Броди Коуэн.       – Мне нужна горячая вода. Эми заболела. – В данный момент у Луки не хватит терпения для перебранки.       'Бог ему в помощь, если он попытается меня остановить!'       Но Броди лишь поудобней уселся на месте. Помогать ей он не стал, но и останавливать тоже. Уже с горячей водой Лука зашагала обратно в палатку.       Нора также сидела на коленях рядом с Эми. Она переодела дочь в сухую одежду и накрыла ещё одним одеялом.       – Горячая вода есть, - сказала Лука, понизив голос почти до шепота. - Какой чай нужен? Сассафрас?       – Да, и добавь сахара. Нужно подсластить, иначе она его не выпьет.       Луке не нужно было повторять. В очередной раз она помчалась по лагерю и быстро вернулась из повозки с сахаром в руках. Она щедро положила целую ложку в кружку, протянутую Норой.       Мать посадила дочь на колени, прижимая к груди, тем самым немного приподнимая. Она сделала предварительный глоток, прежде чем терпеливо, по чуть-чуть влила жидкость в рот Эми.       Время бежало за неоднократным подогревом чая, сменой холодных компрессов и попытками заставить Эми выпить луковый сироп. Когда солнце встало, девочка погрузилась в беспокойный сон.       Нора посмотрела на Луку покрасневшими от усталости глазами:       – Она не может путешествовать в таком состоянии. Эта поездка станет для неё смертельной.       Лука посмотрела сквозь приоткрытый лоскут палатки вдаль на горы. Снежные вершины напомнили о необходимости продолжить своё путешествие и как можно быстрее. Если они сейчас потеряют много времени, значит все ещё будут в дороге, когда выпадет первый снег.       – Может, я останусь в Форт Холле, пока Эми не станет лучше, – предложила Нора, не дождавшись от неё ответа. – Я могу попытаться устроиться на работу в салуне или...       – Нет, – отрезала Лука. – Тебе никогда больше не придётся работать в салуне. Я пообещал это, когда брал тебя в жены, и сдержу обещание. Мы оба останемся здесь, пока Эми не поправится.       Нора удивленно моргнула. Слезы задрожали на её ресницах.       – Но обоз... Остальные ведь не станут нас дожидаться...       – Нет, скорее всего, нет. Но, быть может, через несколько дней мы присоединимся к другому обозу. Здоровье Эми - вот что сейчас важно.       Она поднялась с места, чтобы сообщить капитану о своём решении.