Самая обычная детективная история

      — Подними руки! — рявкает Джейсон, мгновенно доставая пистолет и нацеливая его на Майерса. Он впивается в него взглядом, таким, какой бывает у хищника перед нападением, и Дику до боли знакомо все это. Он так же следит за толстяком рядом, который испугано выпрямляется по стойке смирно и роняет свое оружие.       — Медленно отойдите от тела, оба! — Тодд упирается в стоящие на полу ящики и небрежно отталкивает ногой один, расчищая путь, при этом не разрывая зрительного контакта. — Ты, — Джейсон переводит ствол на охранника. — На колени!       — Что вы здесь делаете? — туповато бормочет Майерс, позволяя Грейсону подойти сзади и надеть наручники. Дик не отказывая себе в удовольствии, делает подсечку Рудольфу и тот, зашипев, падает на колени, пока Тодд нащупывает пульс у жертвы.       — Рудольф Майерс, — начинает говорить Дик. — Вы арестованы по подозрению в убийстве Тони Кеплера.       — Что? Тони мертв?! — Майерс дергается в попытке освободиться, но Джейсон тут же грубо бьет его по лицу, чем вызывает неподдельное удивление Грейсона, пока тот зачитывает ему права.       — Удивительно, правда? Кто эта девушка?       — Это… это Эмма, Эмма Андерсон, — тараторит охранник.       Джейсон переводит дуло пистолета к лицу Майерса, слушает, как Дик вызывает подкрепление и вопросительно выгибает бровь.       — Эмма мой администратор, — продолжает за толстяка Рудольф.       — Ну что же, поведай значит, почему она мертва?       — Я не убивал ее…       — Не выводите меня из себя, мистер Майерс, — опасно кружит вокруг мужчины Джей.       — Я не убивал ее. Она принесла мне письмо! Потом ей стало плохо, она упала!       — Не убедительно.       — Что с Тони?       — Его убили.       — Нет… как?       — Вы были последним, с кем видели Тони. Вот и поведайте нам, как так вышло, что его труп обнаружили несколько часов назад в паре кварталов от вашего клуба?       Но Майерс внезапно замолкает, словно пытается абстрагироваться от происходящего, и Дик едва успевает остановить Джейсона, явно порывающегося силой выбить признание.       — Джей!

***

      Проскользнуть мимо комиссара и полицейских для Дика не было проблемой, волновало лишь внезапное исчезновение Джейсона из поля зрения, как только они вернулись в участок и засадили Майерса в комнату для допросов.       Пропажа обнаружилась в туалете, склонившись над раковиной.       — Эй… ты как? Что случилось? — Дик осторожно подходит к напарнику, прикасаясь к плечу.       За густой черной копной волос лица не видно, лишь изредка мелкая дрожь спускалась с плеч к бледным пальцам, которые то сжимались в кулак, то расслаблялись.       — Джей?       — Все в порядке.       Тодд кивает, тяжело выдыхая, но Дик все же пытается развернуть его к себе. Вместо этого Джейсон вяло отмахивается и растирает холодные капли воды по лицу.       — Опять? — Грейсон отрывает белоснежную салфетку и протягивает Джейсону. Тот несколько секунд смотрит на салфетку, затем на Дика, принимает, вытирая лицо.       — Все в порядке, — повторяет снова он.       — Джей, может тебе лучше домой?       — Ты серьезно? — Тодд выпрямляется, поправляя одежду и волосы. — У нас подозреваемый, какое — домой?       — Ты плохо выглядишь.       — Есть на кого равняться.       — Джейсон!       — Я в норме, правда. Не зуди.       Естественно Дика это никак не проняло, но переубедить напарника было крайне сложно, если он определенно на чем-то настаивал.       — Комиссар ждет нас.       — Ок, и кто на этот раз будет играть плохого копа?       Джейсон улыбается как можно проще и искренней, делая жалкое выражение лица, чтобы Дик проникся и перестал смотреть на него так, словно тот в чем-то ну очень сильно провинился. И впрочем, Грейсон не реагирует на улыбку, как мог бы, лишь открывает дверь и кивает на выход. И пока Тодд направляется к кабинету комиссара, Дик сосредоточенно прокручивает беспокоящую его мысль, которая, казалось, давно была забыта.       Джейсон смотрит на Майерса, терзающего руки в наручниках, а Дик смотрит на отражение напарника в темном стекле, рядом. И Дик знает, что Тодд так же смотрит в глаза себе, нежели на подозреваемого, и чтобы прервать невидимый поток чужих мыслей, Грейсон легонько толкает его в плечо.       Как и ожидалось, парень стряхивает с себя пелену задумчивости и рассеянно бегает взглядом по лицу старшего детектива.       — Нас ждут.       Когда они заходят в комнату, Майерс даже не оборачивается, не смотрит на них, лишь продолжает поглаживать пальцами металл на руках. Стул противно грохочет, когда Дик ставит его возле стола и садится, поправляя документы в желтой папке.       Джейсон стоит у зеркального окна, прислонившись к нему спиной.       Они ждут, они наблюдают: одна из привычных тактик ведения допроса — не задавать с лету волнующие вопросы. Смотреть на реакцию «пациента» и отмечать для себя любые мелочи в изменяющемся поведении.       Но Рудольф терпеливо пилит взглядом пластиковый стаканчик, и на секунду Джейсону становится интересно, сможет ли тот довести воду до кипения. И этот взгляд что-то напоминал, но что именно — Джейсон не мог выхватить их чередующихся картинок в голове, так навязчиво преследующих его в последнее время. Он рассматривает фрагмент татуировки на шее Майерса и думает, что хотел бы сделать когда-нибудь себе тату, но не знает, отчего все время отказывал себе в этом. Затем он скользит взглядом по телу подозреваемого, останавливается на пальцах, которые теперь сцеплены в замок, и, судя по побелевшим кончикам — очень сильно.       — Где Билли? — вдруг подает голос Рудольф.       Билли, тот пухлый охранник, который по всей видимости был невольно втянут во всю эту мешанину с преступлениями. Ни судимостей, ни предупреждений, ни штрафов. Исправный налогоплательщик и примерный семьянин: жена и две дочки десяти лет. Весь из себя порядочный гражданин, да только зачем-то пошел работать к Майерсу, прекрасно осознавая любые последствия подобного рода деятельности.       Дик кладет папку на стол и накрывает ее ладонями. И что удивительно, Джейсон изучает его взгляд, и он отнюдь не является осуждающим, или, скажем, подозревающим. В первую очередь отчего-то Дик смотрит на Майерса как на конкурента, хотя причины тому нет. Джейсон давно изучил язык жестов напарника и сейчас читал его как открытую книгу, делая личные пометки.       — Я бы порекомендовал вам беспокоится о себе, а не о мистере Перри.       — Билл Перри может что-то знать? — наконец выныривает из своего мирка Джейсон.       Рудольф косится на него, но затем возвращается к изучению папки. Дик расценивает заинтересованность документами как просьбу к ознакомлению, потому открывает папку и протягивает Майерсу первое фото.       — Тони Кеплер, двадцать пять лет. Работал барменом в клубе «Лабиринт Рудольфа». Был найден мертвым на пересечении Палм и Хенбери-стрит. Причина смерти: удушение. Так же на теле жертвы обнаружены следы ножевых ранений. — Дик говорит это медленно, чтобы Майерс услышал каждое слово и впитал его в себя. — Предполагаемое время смерти: 19:50. Тело еще даже не успело остыть. Мистер Майерс?       Внимание Рудольфа приковано к фотографии до тех пор, пока Дик не протягивает еще несколько фото. По гуляющим на скулах желвакам можно было понять, что Майерс злится, но пытается сохранить самообладание.       — Я не убивал Тони, — твердо произносит он.       — Мистер Майерс, — Дик откидывается на спинку стула в небрежной расслабленной позе. — Где вы были сегодня в районе между шестью и семью вечера?       — В клубе. Билли может подтвердить.       — Ну да, мистер Перри. Второй подозреваемый.       — Быть может, вы расскажете нам то, что произошло сегодня утром между вами и Тони Кеплером? — втискивается в монотонный и раздражающий диалог Джейсон.       — А что по-вашему, могло произойти между нами?       Джейсон пальцами прикасается изгибу своей шеи и легонько похлопывает.       — Зачем вы отправились к нему сразу после осмотра полицией вашего клуба?       — Тони был напуган.       — Почему?       — А как вы думаете? Он видел этого мужика. Я хотел помочь ему.       — Это очень благородно с вашей стороны, — замечает Дик, задумчиво прикусывая нижнюю губу. — Но вы — директор, а он — простой рабочий. С чего такая забота?       Майерс замолкает и замирает, Джейсон видит это и ловит себя на мысли, что сам зачастую ведет себя подобным образом: уходит от окружающего мира на доли секунды, чтобы проанализировать поток сознания внутри себя, продумать и выдать подходящий ответ.       И только слегка побледневшее лицо выдает Рудольфа.       — Они были любовниками, — делает единогласное заявление Джейсон и Дик перестает раскачиваться на стуле.       Уголки губ Рудольфа медленно ползут вверх.       — Какая наблюдательность, детектив Тодд.       Джейсон знал: Майерс не откажет себе в удовольствии раскопать нужную информацию про ведущих сотрудников полиции, тем более про тех, кто околачивался на его территории. Вероятно, он проверял всех, кто когда-либо появлялся в его клубе. Маниакальная преданность Рудольфа к поддержанию нейтралитета и порядка вызывала восхищение у Джейсона.       Но в этот раз что-то пошло не так.       — Были ли у вас разногласия с Тони? — продолжает Дик, краем глаза следя за напарником. К его счастью, ожидания нападения не оправдались, видимо Джейсон молча складывал у себя в уме определенную мозаику.       — Нет.       — Была ли Эмма Андерсон причастна к вашим отношениям с мистером Кеплером?       — Нет.       — Быть может, вы испытывали чувство ревности?       — Нет.       — По словам детектива Тодда, Тони вел себя странно, когда он приехал к нему домой.       — Он был напуган. — Майерс замолкает на время, затем лязгает наручниками и придвигается ближе к Грейсону. — Я создал для него условия, при которых он смог забыть о том ужасе, который преследовал его из прошлого. У Тони была проблемная компания, из которой я вытащил его. Он отблагодарил меня верностью. А после…       — Постелью. С принуждения? — Дик хочет съязвить, но Джейсон отрицательно качает головой, мол, подожди.       — Я не прикасался к нему без его согласия.       — Тогда откуда синяки на теле?       — Не всегда любовь — это легкое порхание бабочек в животе, — Майерс оборачивается на Джейсона, затем снова возвращается к Грейсону.       Дик думает, что Рудольф увидел в каждом из них немного больше, нежели они смогли разглядеть в нем через плотное темное стекло перед тем, как начать давить. Он смотрит на Дика, прямо в глаза, с таким пониманием, будто невзначай раскрыл давнюю тайну. Он смог выловить один особенный взгляд голубых глаз, среди множества других, прочитал его так нагло, совсем не вовремя, и Дик на мгновение тушуется.       — Эмма Андерсон, — слава богам, переводит тему Джейсон. — Как долго она работала у вас и что произошло?       — Она была моим администратором в течении двух лет.       — Были ли к ней какие-либо претензии? Подозревали ли вы ее в чем-либо, что могло бы противоречить вашей политике?       — Если бы были, я бы ее уволил.       — Или убил, — пожимает плечами Джейсон, подходя к Дику.       Майерс устало вздыхает, показывая тем самым свое раздражение.       — Мы с Билли обсуждали дела в клубе, Эмма принесла мне письмо. Потом ей стало плохо, она упала, появились вы.       — От кого было письмо?       — Не знаю, я не успел рассмотреть конверт.       — Хорошо, — Дик сгребает в папку фото и поднимается с места.

***

      Джейсон медленно выпускает тонкие танцующие ленты сигаретного дыма из приоткрытых уст, щурится на загорающиеся огни города, которые никак не могли согреть его в наступившей зиме. Ветер тихо завывает в вентиляции рядом, где-то снова и снова поют сирены, гудят поезда в метро и пляшут краски на серой промозглой палитре уродливых многоэтажек. Мороз проникает в распахнутое окно непрошеным гостем, наспех обнимая тело детектива, но тот не спешит отворачиваться и сбегать. Напротив, набирает в легкие побольше воздуха, стряхивая пепел с сигареты.       — Привезли письмо из клуба. Отправили на экспертизу. Бэбс говорит, что поверхность бумаги была обработана каким-то веществом. Что это — они выясняют.       — Отлично, — безэмоционально соглашается Джейсон.       — Охранник так же подтверждает данную версию. Комиссар приказал отпустить Майерса…       — Никуда не денется.       — С чего такая уверенность?       — Я думаю, он захочет знать, кто убийца.       — Ты веришь ему?       — Нет. Но, если он говорит правду, на его месте я бы захотел разобраться в этом. Он не глуп, но возможно что-то упустил. В противном случае, если бы было все иначе — он давно бы нашел и убил виновника. А пока он в тупике. Как и мы, между прочим.       За спиной хлопает дверь и сквозняк бегло прячется среди старых газетных листов, брошенных на подоконник. Дик щелкает зажигалкой, позволяя Гордону прикурить.       — Новый адрес Рудольфа Майерса, — Джеймс шарит в карманах пальто, достает желтый стикер. — Но пока он остается в статусе подозреваемого, мои ребята будут следить за ним.       — А что с Эммой? — Дик усаживается на край подоконника.       — На конверте и теле жертвы обнаружены следы цианида калия.       — Прям как в английских детективах, — ухмыляется Джейсон.       — В конверте было письмо, в котором говорилось, что Майерс должен лишиться чего-то дорогого и важного для него.       — Прекрасная угроза, — мыслит вслух Джейсон, снова затягиваясь едким дымом и неотрывно вглядываясь в пляску ночных огней Готэма.       — Тони Кеплер? — больше спрашивает у себя Грейсон, нежели у стоящих рядом людей.       Он скашивает взгляд на Тодда, который так же неподвижно стоит рядом, травя себя ядом, и ощущает сосредоточенное внимание комиссара. Старик вроде как и хочет намекнуть ему на то, что иногда стоит больше доверять интуиции своего напарника, но в то же время молчит, ибо сам в первые мгновения не поверил в доводы Джейсона.       — Нет, здесь что-то другое, — делает вывод Джей и сминает сигарету в пепельнице.       — Пока никаких зацепок нет, отправляйтесь домой.       — Хорошо, — Дик соскакивает с подоконника и направляется к двери, попутно зевая, но комиссар снова останавливает его, ожидая, пока Джейсон скроется за дверью.       — Скажи мне, Грейсон, стоит ли мне беспокоиться о правомерности методов расследования?       — О чем вы, шеф?       — Помощь Бэтмена неоценима, но мы должны действовать в рамках закона.       — Кому как не вам знать о том, что Бэтмен всегда действует в рамках закона.       — Согласен. Но пусть то, что он тебе передал, останется у тебя.       — Никаких проблем, шеф. Я могу идти?       — До завтра.       Дик нагоняет Джейсона почти у выхода из участка, наспех придерживая тяжелую стеклянную дверь, чтобы не расшибиться об нее. Тодд перекидывается парой фраз с подъехавшими патрульными и снова достает пачку сигарет.       — Эй! Как можно столько курить? — нарочито театрально возмущается Дик. Он знает, что Джейсон чем-то сильно взвинчен. Это нервное.       — А что мне еще делать?       — Сюда дай…       — Чего? Нет… отвали, Грейсон! Я расценю это как покушение… на сигарету детектива полиции! — Джейсон пытается увернуться от навязчивых телодвижений напарника и нечаянно заезжает тому локтем в лицо. Возня мгновенно прекращается, но вместо того, чтобы позволить себе помочь, Грейсон начинает хохотать, согнувшись пополам и упершись руками в коленки. Это нервное.       — Что с тобой? — недоуменно спрашивает Джейсон, все еще предпринимая попытки приподнять Грейсона.       — Хотелось сбросить напряжение, — выдыхает Дик, выпрямляясь. Румянец на скуле явно не относится к укусам мороза.       — Идиот, — бурчит Тодд, шагая к узкой дорожке.       — Подожди, Джей.       — Ну.       — Твой мотоцикл еще в ремонте, может быть я могу тебя подвезти?       Джейсон хищно прищуривается, с ног до головы изучая улыбающегося напарника, взъерошенного, словно воробей. Пачка сигарет отправляется обратно в карман.       — Ну и что ты задумал на этот раз?       — Ну… я просто слышал сегодня, что у тебя… эм, проблемы с квартирой.       — Снова.       — Снова, — повторяет за ним Дик. — Так вот… ты мог бы пожить у меня некоторое время.       — Мы уже обсуждали это.       — Ну, хотя бы можем отдохнуть и выпить пивка, посмотреть футбол, а?       Тодд еще некоторое время изучает его, скажем так, сканирует на наличие подвохов, затем согласно кивает, прикрывая глаза, ибо от довольной улыбки Грейсона, кажется, сейчас можно было ослепнуть.

***

      — …, а потом Алекс говорит, что не заметил Пола, потому что тот был слишком увлечен маскировкой. В итоге он выпил бутылку виски в одну глотку, пока Том зашивал его бедро, — Дик смеется, гремя ключами, едва ли попадая в замочную скважину. Смеется от того, что история с Полом, сокурсником из академии, приключилась довольно нелепая, и от того, что он вроде как еще не пил, но ощущал легкое головокружение.       Джейсон рядом одобрительно улыбается во все тридцать два белых, и глаза его, в свете тусклых настенных светильников, кажутся Дику слишком чарующими.       — Слушай, — наконец справившись с заедающим замком, бормочет Дик. — Почему бы тебе не купить квартиру?       — Ну… во-первых: потому что у меня нет такой зарплаты, на которую я мог бы позволить себе нечто личное. А во-вторых: я все-равно рано или поздно захочу съехать куда-нибудь.       Дик прячет за улыбкой горечь, надеясь, что Джейсон не заметит. Мистическая, как он часто думал, привычка Тодда менять место жительства мерзко резала память и приносила массу неприятных ощущений. Джейсон все-время сбегал куда-то от кого-то. Возможно, от себя, но Дик за все то время так и не набрался смелости узнать, почему Джейсон боится иметь дом. Не в том плане — четыре стены и крышу, а моральную составляющую — место, куда всегда можно было бы прийти и в котором тебя всегда кто-то будет ждать.       — Потомок кочующих племен что ли?       Джейсон пожимает плечами, а Дик наконец пропускает его в квартиру, но что-то заставляет Тодда замереть на месте.       — Ничего не говори!       — Это кошмар, Грейсон.       Квартира была не то что бы похожа на поле боя, но в целом напоминала последствия, скажем, землетрясения… на складе или в архиве. Что имело быть священно чистым местом здесь, так это огромный телевизор и комод под ним.       — Это — творческий беспорядок, — заверяет Дик. — Не стой у порога.       Грейсон юлой кружит по небольшой квартирке, к слову, довольно приличной, не считая заедающий замок и «творческий хаос», уютной и практичной. Скрывается на кухне, гремя посудой, а Джейсон, сбросив ботинки, будто впервые находится здесь, осматривается, медленно шагая по теплому, ворсовому ковру.       — Я ничего не готовил, — доносится звонкий голос из кухни. — Мы можем заказать что-нибудь.       Джейсону кажется, что голос у Грейсона чересчур возбужденный, сливается с нарастающим звоном в голове. Внимание привлекает небольшой столик, на котором в ряд стоят разноформенные рамки с фотографиями. Он осторожно пробирается через стопки документов и полицейских отчетов, небрежно сложенных в коробки и нависает над любопытной композицией на столе. Четыре пары голубых, как небо, глаз, с разной глубиной цвета, смотрят на него из-за стекол рамок, кажется прямо в нечто запретное.       — Какую кухню ты предпочитаешь? — снова шумит Дик, не высовывая даже носа. Слышно, как что-то падает на пол и тихие ругательства.       Мужчина на общем фото — отец Дика, Брюс Уэйн, уважаемый человек в городе, да и на всем побережье. Имеет огромное состояние, но отчего-то позволяет своему старшему сыну жить в подобных условиях. Хотя, это можно было бы наверное отнести к подростковому бунту со стороны Грейсона, иначе просто было сложно описать предположения, от чего молодой, успешный и сногсшибательный мажор мог увлечься рутинной и серой жизнью тех, кто намного ниже.       Слева от него стоит сам Дик, одетый в классический костюм. Улыбается правда не так радостно, как может, но от того не теряет своей привлекательности.       Справа от Уэйна — невысокий паренек, лет семнадцати, с такими же темными волосами и внимательным взглядом. Он не улыбается, он смотрит на фотографа так, словно изучает его и уже успел разобрать аппаратуру на запчасти. Мысленно. Более спокойная поза говорит о манере держать себя на людях, возможно даже немного замкнутый в себе недопонятый ребенок.       А рядом с ним стоит, скрестив руки, голубоглазый воробей. Так показалось на первый взгляд Джейсону. Маленький задира, по всей видимости, и заноза в каждой заднице представленных на фото людей.       Между Уэйном и Диком потертая полоса, словно фото не раз складывали пополам. В груди что-то тяжело сдавливает.       — Мы столько времени работаем вместе, а я только сейчас узнаю, что у тебя есть братья.       Дик позади пораженчески вздыхает, потому как Тодд, видимо, имеет третий глаз на затылке.       — Мы все приемные, кроме мелкого. — Грейсон протягивает Джейсону пиво. — Так сложилось, что общаемся мы не так часто, как хотелось бы.       — Почему? — Джейсон оборачивается, принимая бутылку.       — Сам понимаешь — работа.       Выглядеть непринужденно и беззаботно у Дика не получается, он начинает бегать глазами по столику с фотографиями, и Джейсон видит это короткое замешательство. Он вообще все видит и подмечает, за это Дик его недолюбливает.       — Если бы у меня была семья, я бы нашел время для них, — не то в укор, не то в сожаление, говорит Джей, и, снова прикидываясь ледоколом, продвигается по захламленной коробками комнате к дивану. Грейсон буравит его тяжелым взглядом, включает телевизор, складывает некоторые вещи и вешает куртку Тодда на стул.       Он хочет, чтобы этот вечер был легким для них обоих, чтобы Джейсон смог избавиться от терзающих его мыслей, чтобы сам Дик смог наконец получить немного уверенности в том, что он не ошибается.       Джейсон понимает, что снова сболтнул лишнего, улыбается мягко, садится на диван.       — Кухню можешь выбрать на свой вкус.       Через час они бурно обсуждают ночную трансляцию футбольного матча, размахивая палочками для еды и забаррикадировавшись пустыми коробками из-под китайских блюд. Дик даже успевает отхватить подушкой по голове за недвусмысленное высказывание против бомбардира команды, от которой тащится Тодд.       А после ни у кого их них нет времени и желания думать о том, как руки Джейсона мягко ложатся на пояс Грейсона, как тот, поддавшись вперед, позволяет притянуть к себе и как все вокруг исчезает, оставляя их наедине со своими ощущениями. А они, к слову, для Дика были слишком яркими, чтобы упускать в первые мгновения.       Он седлает его, устраиваясь как можно удобнее и прижимается сильней к крепкому телу. Руки сами тянутся к густой копне волос, пальцы нежно перебирают мягкие пряди, уделяя большее внимание белоснежному исключению. Джейсон отвечает на любые движения, на любые не произнесенные вслух просьбы, послушно подчиняясь. И губы у него горячие, как тогда, теперь правда без привкуса табака, а с легким пьянящим хмельным дополнением.       От легких поцелуев Дик отрывается только благодаря титаническому усилию, ему хочется посмотреть на такого Джейсона, который буквально ломает свои невидимые барьеры, горячими руками проскальзывая под рубашку Грейсона и тот мгновенно подставляет шею под бархатные поцелуи. Теряясь в ощущениях, Дик выпускает стон удовольствия и заваливает Джейсона на спину, тот улыбается, оставляя сладкую муку на доли секунд и снова вовлекает напарника в мучительный и глубокий поцелуй.       Джейсону казалось, что они разговаривают без слов, сплетая языки в горячем танце, а Дику казалось, что время поворачивается вспять.       — То, что мы делаем… — бормочет вяло Тодд, чередуя слова с касаниями губ. — Совсем не правильно.       — Согласен.       Джейсон мучительно и неприлично медленно, дразняще, оголяет плечо Дика, так же плавно испытывая кожу поцелуями, и Грейсон довольно выразительно втягивает воздух через сомкнутые зубы, признавая первое поражение за этот вечер.       На самом деле, они оба категорически были против служебных романов, но никто из них никогда не упоминал, с кем конкретно, да и искушение было слишком сильным. Дик в свою очередь испытывал смешанные чувства к Джейсону, от раздражения до пресловутых бабочек, о которых как-то упоминал Майерс, а Джейсон избегал любых подобных контактов по причине того, что ему казалось негоже, когда господа из высшего общества связываются с простолюдинами с улиц. И Дика откровенно бесила эта дурная манера Тодда считать себя второсортным. Хотелось хорошенько встряхнуть его и прокричать: «Смотри! Ты восхитителен!». Джейсон при этом никогда не прибеднялся, он просто предпочитал быть реалистом, а Дик хотел и мог показать ему сказку, хоть и часто одергивал себя.       Дарил вот сейчас сказочные прикосновения и легкие поцелуи, чередующиеся со страстными и жадными, требовательные и в то же время чрезвычайно осторожные прикосновения, даже как-то слишком нежно и волшебно оглаживал скулы теплыми пальцами, да так что у Джейсона плыло перед глазами, стоило их хоть на мгновенье открыть. Потому он крепко жмурился, внезапно ощущая сильное головокружение.       — Посмотри на меня, — шепчет Дик целуя веки.       От этих слов, от этого иного голоса… Джейсон вдруг ощущает, как падает вниз и крепко впивается пальцами в поясницу Грейсона, угрожая оставить после себя синяки. Дыхание перехватывает и мозг буквально прошивает тонкой иглой резкая боль.       Яркая вспышка в сознании и ему кажется, будто он стоит на крыше ночью…       … и бережное касание того, чье лицо он не может рассмотреть достаточно хорошо, согревает в непогоду. Глаза скрыты за темной маской и слов никаких, только легкий поцелуй говорит больше, чем что-либо. Человек, за спиной которого воображение рисует крылья, виновато улыбается и испаряется, оставляя после себя легкую синеву в воздухе.       Джейсон слегка растерянно дергается, широко распахнув глаза, чем мгновенно беспокоит Дика, сбросившего наваждение, чьи руки все еще гуляют по груди, дразня и возвращая в реальность, но в глазах уже полная готовность к любым непредсказуемым действиям.       — Что случилось?       — Н-ничего, вроде бы…       Грейсон медленно ласкает большим пальцем изгиб ключицы, словно спрашивает дозволения, и джинсы становятся ужасно неудобными. Джей, еще не до конца придя в себя, кладет руку на шею напарника, притягивая как можно ближе, подушечками пальцев ощущая, как резко ускорился чужой пульс.       И снова болезненная вспышка перед глазами. Ангел с большими крыльями падает с крыши и пропадает.       Он резко пытается сесть и опускает голову, позволяя Дику обнять себя. Дыхание сбивается, как если бы он пробежал несколько кругов на стадионе.       — Прости, — бормочет невнятно Тодд, утыкаясь носом в грудь старшего. — Прости пожалуйста, но я не могу…       — Ничего, — шепчет Дик, целуя макушку. — Ничего страшного.       — Прости, Дик…       — Все в порядке.       Конечно, ничего не было в порядке: Джейсон, будто завидев нечто ужасающее, не в Дике конечно, где-то рядом или быть может в себе самом, быстро приводит себя в порядок, на ходу натягивая куртку, снова извиняется, чмокнув на прощание Грейсона в губы, скрывается за дверью. Дик же впитывает в память тот испуг в изумрудных глазах, резко наполнивший их, и идет на кухню за новой порцией пива. На душе гадко, но не настолько, чтобы бросаться в крайности. Дик все понимал, нет, правда, отчасти он даже был готов к подобному развитию сюжета.       Горький вкус пива не может заменить вкус чужих губ и это ему нравится.       Но пострадать в одиночестве ему не позволяет звонок телефона.       — Надеюсь, я ничему такому не помешал?       — Нет, привет.       — Вечер. Слушай, я тут кое-что отследил, вернее… скорей всего это безосновательные предположения, но я решил, что возможно тебе это может чем-то помочь и в целом…       — Тим… — по голосу Дика было понятно, что он не предрасположен к диалогу.       — Да, извини. Я отправил тебе данные в дополнение к тем, что уже передал отец, которые, как мне показались, полезны. У Майерса и Альвареса в прошлом была совместная крупная сделка. При этом, финансирование было выделено фондом Альвареса, который он открыл год назад в Мексике.       — Зачем ему спонсировать самого себя?       — Не могу знать, лишь то, что со сделки Альварес не получал выгоду в деньгах.       — Драгоценности…       — Видимо для дочери. С этого Майерс выгадал двадцать процентов акций фонда. Но это — всего лишь наводка.       — За неимением всего прочего, это полезно. Спасибо, Тимбо.       — Как?       — Прости… вторая линия, — Дик поджимает губы и переключается. — Шеф?       — Кто-то прислал в участок посылку для тебя. Ты должен приехать немедленно.       Дик надеялся, что Джейсона в участке не будет, когда, толкнув массивные створки двери кабинета, заходит и тут же получает строгий взгляд начальника.       Гордон стоит, склонившись над небольшой запечатанной коробкой, и кончиком карандаша приоткрывает уголок белоснежного конверта.       — Кажется, это игра лично для тебя.       Грейсон принимает от Барбары медицинские перчатки и осторожно открывает конверт.       Мне очень лестно, детектив Грейсон, что именно Вы занимаетесь моим делом. В то самое время, когда древние демоны овладевают душами проклятых, являемся мы — те, кто даруем им милосердие. Однажды Вы показали мне путь очищения и я безмерно благодарен за это. Надеюсь, мое послание поможет Вам принять то, что терзает Вас, грешники будут очищены и Ангелы воспарят в небе..       Дик медленно вскрывает коробку и тянется к бликующим от света лампы фотографиям. В голове начинает гудеть, и нарастающий в ушах звон не дает услышать вопрос комиссара. Дик ничего не замечает, кроме фигуры на фото. Он заторможено листает их, но ничего не может ответить, полностью отдавшись оцепенению и страху, который долгое время пытался подавить.