Самая обычная детективная история

      Вместо обещанного легкого предрождественского снега Готэм буквально засыпает белым слоем, и Тим с грустью рассматривает качающиеся черные силуэты деревьев за окном. Он лениво ковыряет ложкой принесенный с подработки кусочек вишневого пирога, в целом откровенно выражая мнение по поводу слегка тяжелой выпечки. Кто бы что ни говорил, но Альфред все равно печет лучшие пироги в мире. И не только пироги.       Маленький телевизор на кухне, который так сильно не любит Дэмиан из-за дешевизны и неуместности, вещает о новом преступлении на пересечении Палм и Хенбери-стрит.       — Энни Чэпмен* была убита на Хенбери-стрит… в Лондоне, — Тим степенно бросает в кружку чая слова и поднимает взгляд на заинтересованного Альфреда. — Всегда думал об этом, когда приходилось проходить мимо и вот какая ирония, правда?       — К слову, очень печальная, — дворецкий садится рядом, аккуратно отпивая горячий чай.       — Как думаешь… когда все это… закончится?       — Что Вы имеете ввиду, юный мастер?       — Дик убегает от проблем, а Брюс потакает ему в этом.       — Мастер Дик немного запутался. Мы все должны помочь ему вернуться.       — Найтвинга не было на улицах Готэма и Бладхэйвена почти год.       — Вас беспокоит то, что он решил оставить Найтвинга, или то, что он сбежал?       Взгляд у старика пронзительный, заглядывающий под корку сомнений и печально понимающий. Именно, что сбежал. Дик, как считал Тим, просто пошел на поводу хлеставших его эмоций и создал новый мир вокруг себя, где нет места такому персонажу, как Ночное Крыло.       — Я рассматриваю оба варианта. Это было слишком спонтанно и необдуманно.       — Мастер Дик действовал повинуясь зову сердца, мы не можем осуждать его за это.       — Да, но теперь у нас у всех это вызывает головную боль.       — Мы должны набраться терпения… и понимания.       На часах 6:20 утра, но сна ни в одном глазу. Тим практически всегда встает очень рано, почти как Брюс, но при этом никогда не застает его за утренним чаепитием. Он принимает душ, выходит из своей комнаты и, прежде чем спуститься к завтраку, проверяет Дэмиана, пока тот молчит и никого не трогает. После, правда скорее всего по привычке, он открывает двери напротив, в комнату, где плотные шторы скрывают солнечный свет за окном, где вместо привычного «Доброе утро!» поселилась тяжелая тишина. И Тим тоскует, он хотел бы сказать в никуда «Доброе утро!», но тогда бы он почувствовал себя слегка двинутым.       Спускаясь на кухню, он всегда первым делом бегло читает заголовки свежей газеты и проверяет телефон.       Но сегодня ежедневную рутинную беспечность разрушает стук входной двери и топот. Дрейк замечает, как мгновенно наливаются блеском радости глаза дворецкого, оборачивается через плечо и вздыхает, возвращаясь к распитию мятного чая.       — Привет, — тихо говорит он, но Дик его слышит.       Вместо ответа Грейсон быстро подходит к Тиму и резко клюет его в макушку, роняет мелкие комки снежинок на плечи брата, шумно вдыхая родные ароматы, и Дрейк рад, что старший сейчас не видит его перекошенного от удивления лица. Впрочем, к этому быстро привыкаешь. Он скашивает взгляд, спрятанный под отросшей челкой на то, как Дик тискает в объятиях старика и ухмыляется.       — Брюс дома?       — Да, мастер Уэйн тренируется.       — Отлично.

***

      Джейсон перекатывается на бок, упираясь взглядом в красные грубые цифры будильника и смотрит не моргая до тех пор, пока в глазах не начинает щипать. Боль в голове осталась, но была уже не такой раздражающей и сверлящей. Он грузно поднимается с постели и медленно шагает к ванной комнате, пытаясь раскрыть жалюзи на окнах. Внешняя рама окна полностью занесена слоем снега и белая россыпь буквально застилает обзор, плотной завесой танцуя над городом.       Кое как добравшись до горячей воды, он сует голову под приятные потоки и расплывается в ощущениях облегчения. Волосы липнут к щекам, словно языки черного пламени, когда он выпрямляется и рассматривает свое отражение в зеркале: под глазами залегли знатные темные пятна, лицо, кажется, стало бледнее обычного и по коже, местами украшенной шрамами, пробежал холодок, оставляя после себя мурашки. «Отлично выглядишь!» хочется съязвить самому себе, но выходит слишком жалко и пусто.       Он не любил такие моменты, когда приходилось видеть себя со стороны.       Не любил и не хотел признавать себе тот факт, что из отражения на него смотрит совсем другой человек. Ощущения того, что он будто находится не в своем теле и не в своей жизни буквально преследовали его по пятам. Единственным крепким звеном, нитью, которая удерживала его в этой реальности, был Дик. Дик Грейсон, которому вчера из-за своей внутренней борьбы пришлось доставить массу неудобств и позорно бежать, оставив наверняка с «хорошим» впечатлением от встречи.       Нет, он не боялся перспектив быть с кем-то, но то, что Дик, весь из себя такой порхающий и великолепный, привлекающий сотни взглядов и наверняка являющийся предметом обожания многих девушек в участке, переключил внимание на такого человека, как он… чрезмерно волновало. По большей части Джейсон опасался того, что ничего не может предложить Дику в равной степени. Не секрет, он засматривался на него, иногда позволял себе помечтать, но короткие интрижки на работе заводить — не его стиль: Джейсон доверял, он уважал его и не мог допустить чтобы случайные отношения вдруг прервали то, что уже есть.       — Ну вот и долбострадания подкатили… черт, — шикает на себя Джей, сплевывая зубную пасту. Определенно, поговорить с Диком стоило бы, потому как в любом случае им снова и снова придется работать вместе, снова и снова сталкиваться лбами и идти бок о бок с опасностями, в которых нет места разногласиям и каким-то глупым недопониманиям из-за неудачной встречи.       Горячий кофе бодрит, утренние новости из телевизора превращаются в фон, расплывающийся по небольшой кухоньке, тонкие газетные страницы шуршат и за дверью слышно как ругаются соседи.       Короткий звонок отрывает Джейсона от чтения, он неохотно поднимается из-за стола, сминая недокуренную сигарету в пепельнице, цепляет на ходу со спинки стула рубашку и подойдя к двери, открывает.       — Доброе утро, детектив! — звонко вещает мужчина в пижамных штанах. Его жена скрывается за дверью напротив, угрожая кулаком. Они часто ругаются, но при этом не думают о том, чтобы, например, разъехаться и не парить мозги окружающим жильцам своими бесконечными скандалами.       Но суть не в них, Джейсон переводит взгляд на небольшую коробку стоящую у порога его квартиры. Обратного адреса нет, только красным маркером неровный крестик намалеван.       — Доброе, мистер Адлер. Это… — он указывает пальцем на коробку, но мужчина отрицательно качает головой, указывая на выход.       — Какой-то мужчина оставил ее несколько минут назад, мы с Сарой стояли здесь и он… попросил нас позвонить, а сам ушел.       — Вы видели его лицо? — интересуется Джей, нависая над лестничными перилами, ведущими вниз к холлу.       — Нет, простите. Он стоял к нам спиной… простой курьер наверное.       — Да… спасибо. — брюнет быстро скрывается в квартире, возвращается обратно, поправляя перчатки на руках и поднимает посылку.       Закрыв за собой дверь, Джейсон несколько секунд пилит взглядом посылку, взвешивая в руках, затем проходит обратно на кухню и, поставив ее на стол, стучит кончиком ножа по поверхности. Звук глухой — свидетельствует о том, что внутри не так много чего-либо, и не совладав со своим любопытством, Джейсон аккуратно вскрывает коробку ножом.       Изящные пальцы утопают в пенопластовом наполнителе и извлекают гладкий обломок красного цвета. Джей внимательно осматривает его, поглаживая заостренные края где вероятно проходила большая тещина, в следствии чего предмет был разрушен. На блестящей поверхности отчетливо виднеются рубцы, какие остаются после механического воздействия острого предмета. Он пробегает подушечками пальцев по изъянам на глади, откладывает обломок в сторону и останавливает взгляд на конверте, что приклеен неаккуратными обрывками скотча к обратной стороне крышки.

***

      В просторном зале слегка прохладно, Дик ежится, скидывая куртку на скамейку и осматривается. Со времени его отъезда в поместье Уэйна практически ничего не изменилось, кроме мелких, казалось бы едва заметных деталей, вроде опущенных взглядов Тима и дрожащих рук Альфреда. Даже старый школьный плакат Дика с расписанием тренировок все так же висит на своем месте.       Цепь жалобно звенит под мощным натиском ударов, тяжелое дыхание — Брюс в очередной раз вымещает злость, мысленно расчленяя воображаемого, а может и вполне реального, врага. Уэйн краем глаза следит за Диком, опасливо перемещающемся по залу. Улыбается, коротко и облегченно.       — Уже с утра выбиваешь всю дурь из несчастной груши?       — Ну ты же съехал, — Уэйн ухмыляется беззлобно, но в глазах прыгают черти.       — Я подозревал, что это вызовет массу неудобств… — не остается в долгу Дик.       Брюс останавливает раскачивающуюся грушу и старается выровнять дыхание в немом вопросе рассматривая лоб воспитанника, наверное пытался прочесть мысли.       — Мы… мы можем поговорить? — не решившись выдать тревожные мысли сразу, осторожно интересуется Дик. Он знает что Брюс уже морально готов к любому раскладу, видно по напряженной позе.       Раньше, пещера Дику не казалась чем-то невообразимо гнетущим или пугающим, напротив, он с удовольствием проводил время в компании наставника, ведя расследования. Сейчас, атмосфера чего-то забытого, или даже потерянного, медленно опустилась на плечи, неприятно сдавливая горло, стоило только появиться здесь снова. Он проходит за наставником вглубь убежища, осматриваясь, и синие пятна мгновенно приковывают свое законное внимание.       — Я вынужден вернуться. — выдает Дик твердо и быстро, чтобы не успеть передумать.       — Причина, наконец созрела?       Дик потирает лицо руками, тяжело вздыхая, потому как липкая тревога крутит нутро. Решение далось с трудом, опасность снова преследовала не только его, как он сам считал и зачастую оказывался прав и ему нужно было одобрение.       — Дело, над которым я работаю, возможно является личной вендеттой людей из моего прошлого. Он понадобится мне, — Дик переводит взгляд на костюм Найтвинга под толщей стекла.       — Я слышу в твоем голосе сомнение.       — Это сложно… вроде как, я успел уже отвыкнуть и в то же время это все же часть меня. Невозможно просто так бесследно избавиться от этого.       — А Джейсон?       — Он ничего не знает и узнать не должен. Все остается по прежнему, но теперь мне понадобится больше бдительности. Я слишком… расслабился, возможно. Сконцентрировался на одной проблеме, совершенно упустив из виду новую.       Не смотря на задумчивое повествование Дика, выглядит тот довольно убедительно, отчего Брюс расплывается в одобрительной улыбке: старший сын одновременно и сомневается в своем выборе и сам себя же поучает, читая своеобразную нотацию, пытаясь приободрить.       — Но не стоит сбрасывать его со счетов.       — Не хочу подвергать его опасности. Сперва я узнаю, кто этот тип и что ему от меня нужно.       — Ты знаешь, к чему может привести твое острое желание запретить Джейсону искать правду?       — Знаю, именно поэтому мне нужен Найтвинг. Я должен быть на шаг впереди, чтобы в любой момент подстраховать его. В роли детектива у меня связаны руки.       Уэйн кладет руку на плечо воспитанника, слегка сжимая пальцы, затем зарывается в мягкие прядки на затылке.       — Я хочу быть уверен в том, что-то, что сейчас находится в твоей голове, это не просто эмоциональный порыв, — ладонь перемещается к щеке и подушечка большого пальца скользит по гладкой скуле. — Я хочу знать, что ты действуешь не только по велению сердца.       — У меня было время все обдумать, — Дик льнет к теплой ладони, закрывая глаза. — Все к этому и шло. Я не подведу тебя и… его.       — Прежде чем совершить глупость — загляни ко мне, — Брюс легонько хлопает Дика по щеке: одобрительный отцовский жест, выражавший предельное доверие, и Грейсон кивает, облегченно выдыхая.       На самом деле он думал, что Брюс займет противоположную позицию в решении подобной проблемы, потому что в свое время Дик самовольно принял решение, не обсуждая его с семьей, чем подверг всех в недоумение, навлек на себя глубокую обиду в лице младших братьев и дабы не испытывать дискомфорта в общении с близкими, вовсе сбежал. Да, именно сбежал, и Тим был прав. Поступил как самый настоящий эгоист, вывернув жизнь родных наизнанку.

***

      Жалюзи на окнах кабинета плотно закрыты, утром в участке тише и гораздо меньше народа, что несомненно радует Дика, когда он старается передвигаться как можно незаметней. Взглядом он искал Джейсона, надеясь на встречу и внутри все клокотало от недосказанности и желания закончить начатое. Сам виновник ночных мыслей обнаружился на своем месте: расслабленно сидел в кресле, склонив голову на бок и размеренно дышал. Теплые лучи солнца ласково прятались среди густых ресниц, играя с брошенными на лицо тенями, и Дику откровенно хотелось быть на их месте.       — Доброе утро, — негромко произносит Грейсон, в надежде что тот сбросит с себя непрошеную дремоту.       — Привет, — не двигаясь бормочет Джейсон, даже не открыв глаза.       — Спишь?       — Сплю.       Дик не мог уловить настроение напарника по внешним признакам, Джейсон оставался собой, только голос был непривычно тихим.       Стараясь как можно меньше шуметь, сам не понимая зачем, Дик раскрывает жалюзи на окнах, впуская больше света в помещение. Стоящая на столе пепельница, под завязку набитая окурками и темные пятна под очаровательными глазами цвета изумруд — последствия неудачной ночи.       Холод в руках сменяется теплым прикосновением и Дик опускает взгляд на Джейсона — первый шаг делает именно он, это мгновенно снимает большой процент неловкости с Грейсона.       — Ты сердишься? — тихо спрашивает Тодд.       Грейсон отрицательно качает головой, легко улыбаясь и накрывает руку напарника своей.       — Нет.       — Неудобно вышло… глупо.       — Все в порядке, Джей. Не накручивай.       — Я просто не знаю, что на меня нашло.       Дик осторожно кладет ладонь на скулу напарника, мягко поглаживая кожу и наклоняется, прильнув к чужим теплым губам, на этот раз не спрашивая дозволения. Короткий поцелуй, который не нужно объяснять или приукрашивать: легкий, как мысль, которую хочет донести Грейсон, теплый и согревающий. Джейсон в ответ задумчиво исследует каждый видимый сантиметр лица напротив, прежде чем отстраниться.       — Я могу подождать, — заверяет Дик, поглаживая брюнета за ухом, будто насупившегося кота и Джейсон не понимает, как так Дик запросто находит его эрогенные зоны.       Щелчок двери — нежелательный звук в этом напряженном моменте, и приятный легкий аромат дорогих духов разносится по кабинету. Барбара слегка удивленно и растерянно впивается взглядом сперва в руку, протянутую к лицу Джейсона, затем изучает глаза самого Дика. И он довольно быстро считывает эмоции девушки, особенно по тонким пальцам, крепко сжимающих папку с документами.       — Доброе утро, — перебивает их безмолвный диалог Джейсон.       Дик нехотя разрывает тактильный контакт и проходит к кофеварке.       — Привет, Бэбс.       Девушка ничего не отвечает, только кивает в знак приветствия, да и говорить ей особо нечего по этому поводу в присутствии нежелательного человека, но Дику все же неловко от того, как громко стучат ее каблуки и как небрежно она кладет документы на стол. Джейсон заинтересованно наблюдает за ними, делая очередные заметки в воображаемом блокноте.       — Я уезжаю сегодня в Даллас, вместо меня помощь в расследовании будет оказывать Уна, — холодно произносит Гордон. — Я передала ей все документы и рекомендации. Надеюсь, вы не заставите ее сожалеть о своей кандидатуре?       — Нет, что ты! — живо отвечает Дик, светя своей улыбкой ярче солнца. — Мы присмотрим за ней.       Он целенаправленно делает акцент на последней фразе, Джейсон ухмыляется как-то по своему ехидно, и Барбара, дернув искусно выкрашенной бровью, удаляется, скрываясь в потоке мельтешащих в коридоре людей. Шутку не оценила, но довольный взгляд Дика означает, что он добился нужного эффекта.       — Тебе стоит быть осторожней с ней, — фыркает Джей. — Можешь потерять работу.       Грейсон забавно шмыгает носом, пожимая плечами, кивает на куртку Джейсона и улыбается.       — Я еще не завтракал. Составишь мне компанию?

***

      Легкие хлопья снега медленно и плавно кружат в воздухе, опускаясь на город белой простыней. Мимо снегоуборочных машин, ждущих своих водителей, проносятся дети, а вслед за ними спешат сетующие родители. Старик Оливер напротив закусочной Керби развешивает над входом в антикварную лавку рождественские украшения, а его внучка Сара украшает небольшую пышную елку на витрине. Через разрисованное снежинками стекло она видит высокого мужчину, одиноко сидящего на занесенной снегом скамейке и думает наверняка, что ему не с кем встречать Рождество. Она легко, будто порхая над землей, выскакивает на улицу, подходит к незнакомцу и кажется, спрашивает о том, как его настроение. Не холодно ли ему и протягивает немного печенья. Мужчина улыбается, пряча лицо за примятой шляпой, но вежливо благодарит, заверяя что ждет здесь знакомого.       Он укутывается черным шарфом, рассматривая сидящих в скромной закусочной, двух молодых детективов и мысленно желает, чтобы девчонка убралась как можно скорее. Один из них, тот что с белоснежной прядью в волосах, греет пальцы о горячий стаканчик кофе и кажется что-то читает вслух. Второй же, чей изгиб тела он узнает где угодно, даже не слушает, лишь несдержанно и как-то по-собственнически изучая юношу напротив, податливо кивая головой.       Внутри теплится искра недоумения и огорчения, сменяющаяся по мере наблюдения, крутящей ревностью и желанием достать пистолет и выпустить всю обойму в того, кто приковывает к себе столько внимания офицера Грейсона.       -… ты не слушаешь меня, Дик. — Джейсон отрывается от изучения отчета и закрывает папку.       — Слушаю, просто я даю тебе возможность проанализировать это вслух.       — И ты меня упрекаешь в непрофессиональности…       Джейсону становится немного неловко от того, как на него смотрит Дик. Не влюбленно, не заинтересованно, а больше нетерпеливо, будто они не виделись сотни лет и вдруг встретились здесь в кафе и эти чертовы люди им мешают. С одной стороны, он и сам не против подтвердить любые догадки и мысли Грейсона, поучаствовать не в его фантазиях, а вполне себе в реальности, но с другой стороны дело не должно останавливаться и работа выходила на первый план. Он мечется от одного ощущения к другому, погоняя третьим и считает, что это невозможно отвлекает.       — По крайней мере я умею себя развлечь.       — То есть это выглядит так?       — Что?       — Твоя работа в полиции — это развлечение? — едва удивленно переспрашивает Джей.       — Отчасти.       — Но почему именно полиция? А не… скажем, бизнес? — Джейсон размешивает сахар в стаканчике, пробует отпить и хмурится — горячо. — Твой отец нашел бы тебе приличное теплое местечко, без всех этих трупов и бессонных ночей. Жизнь была бы спокойней, не находишь?       Парень ухмыляется так саркастично, но Джейсон не понимает этой улыбки — конечно, ведь он не знает, что жизнь Дика никогда не была и не будет спокойной.       — Вчера вечером, после того как ты ушел… я не сержусь, — тут же добавляет он видя как мрачнеет лицо напарника. — Кто-то прислал мне письмо.       Он наклоняется немного в бок, чтобы удобней было копошиться в узком кармане джинс, достает смятый конверт и протягивает напарнику. При этом, сам Джейсон заметно напрягается, едва не вытянувшись по струнке. Он откладывает сэндвич, который пытался до этого распаковать так, чтобы начинка не выскочила на стол, придвигаясь немного ближе к столу.       — Угрозы?       — Нет, — качает головой Дик. — Приветствие.       — Есть предположения? — почерк тот же, ублюдок даже не потрудился оградить себя от экспертизы и Джейсон замучено вздыхает. — Косит под религиозного фанатика.       — Может он и есть религиозный фанатик.       — А ты сам прикинь и подумай, были ли у тебя в прошлом дела с помешанными психами? — Джейсон возвращается к поеданию сэндвича, довольно закрывая глаза.       Дик задумчиво пялится в одну точку, прокручивая в голове всех крупных маньяков и преступников прошлых расследований, не только из архива детектива Грейсона, но и из истории Найтвинга, отвлекается на молоденькую официантку, вежливо подливающую еще немного горячего кофе.       — Нет, кажется не было.       — Ну вот, косит же. — видя что Грейсон не совсем понимает к чему он клонит, Джейсон продолжает. — Скомканные фразы, обычно религиозные люди умело используют эти вот все красноречивые и свойственные Библии или иным писаниям, обороты. Здесь просто приукрашенное выражение. Возможно, он считает себя вершителем правосудия. Чистильщиком, называй как хочешь. И ты вроде как его объект для вознесения.       — Отлично, — Дик откидывается на спинку стула, массируя плечо. — Только я не могу понять где здесь связь.       — Вера Альварес и Рудольф Майерс имели место в твоей практике?       — Нет, напрямую я никогда не выходил на них, такими крупными шишками занимается ФБР, - «да и Найтвингом я никогда не сталкивался с ними» — мысленно заканчивает фразу Дик. — Бэтс предоставил мне некоторую информацию… Короче, из того, что я успел просмотреть, — Дик перебирает документы. — Майерс заключил сделку с Альваресом, который отвалил n-ную сумму денег из фонда, находящегося на территории Мексики… видимо для того, чтобы мы не могли проверить данные без разрешения властей. При этом, после сделки Рудольф получил процент от акций фонда, но что было конечной целью сделки — нигде не прослеживается.       — Узнаем у самого Майерса.       — И ты думаешь он просто так вскроет все карты?       — Ну, он же выразил желание сотрудничать, как и Вера. Возможно есть некто, кто остался обделенным в ходе сделки, попробуем составить мотив. А у тебя будет время вспомнить, не было ли кого-то помешанного на тебе.       — Это не смешно!       — А я и не смеюсь.       Грейсон возвращается к изучению информации, считывает и анализирует цифры и даты, адреса и имена, смешивая весь объем в мутную кашу. Чертыхается. В конечном счете он сам решил начать действовать, да и напарник изо всех сил, было заметно, пытался направить ситуацию в нужное русло, будто ничего страшного действительно не произошло. Но зная его характер, Дик внутренне был уже готов к любым проявлениям самобичевания младшего, от нытья до ненависти к самому себе. У него всегда был арсенал фраз или действий, которыми он легко мог погасить чужой огонь вины, и ведь правда, он не сердился на него.       Взглянув украдкой на Джейсона, Дик пришел к выводу, что поработать над расследованием нормально не получится. Наверное, все же стоило выждать еще немного, но все подвернулось как нельзя ни кстати: свой ураган в душе успокоить он едва ли был в состоянии. Сдавленно простонав себе под нос «Ты конченный мудак…», он снова впивается взглядом в бумажки, но что-то ощущается явственно неладно.       Джейсон как-то слишком тихо и скованно сидит, не шевелясь, еда отложена в тарелку и кофе давным-давно остыл. Взгляд его прикован ко входу на кухню кафе, откуда парочками выходят официантки, разнося на подносах заказы. Изумрудные глаза явно следят за кем-то и этот кто-то перемещается по небольшому помещению. Некто представляет для него опасность, тонкая складка залегла между бровей, а зрачки моментально расширились, заполняя магическую радужку.       Грейсон коротко оборачивается, но никого кроме работников кафе не видит, хозяйка Катарина раздает указания поварам, принимает заказ и улыбается новым посетителям. Возвращаясь на место, он рассчитывает на то что Тодд очнется, но парень все так же продолжает смотреть вперед, теперь уже за плечо Дика.       — Что такое? — видя что реакции нет, Грейсон легонько и осторожно прикасается кончиками пальцев к руке напарника, которой тот напряженно сжимает салфетку. — Джей?       Пульс на бледной коже явно отбивает какой-то бешеный ритм и грудь вздымается намного чаще.       Где-то на периферии сознания Джейсон все же слышит, что Дик зовет его. Голос пропадает и исчезает, эхом разносясь вокруг, все сжимается внутри, как если бы он падал вниз, и в ладонях горячо от боли.       Фигура, стоящая позади Грейсона, расплывается, подернутая черной дымкой, больше не двигается, и голова начинает кружиться от того, как быстро легкие качают воздух. Он не видит лица или хотя бы чего-то похожего, вместо него простое размытое пятно, как в фантастических фильмах, похожее на испорченную голограмму. Липкий ужас медленно окутывает Тодда, кажется он вот-вот отломит кусок стола, в который уже успел вцепиться, когда фигура поворачивает голову к витринам кафе. Она смотрит на улицу туда, где мельтешат пятна людей и что-то еще…       Гул в голове нарастает, заглушая остальные звуки и внезапно резко сменяется непробиваемой тишиной.       Джейсон невольно прослеживает взгляд видения, думая что поехал крышей, рассматривает человека в сером пальто, сидящего на скамейке на противоположной стороне улицы и сознание резкой молнией поражает все возможные чувства, даже не позволяя до конца понять происходящее. Рука незнакомца скрывается в подоле пальто, что-то доставая: металл искрой вспыхивает на солнце, быстро врезаясь в глаза и дуло пистолета направлено прямо на них. Джейсон мгновенно сгребает в охапку Дика и падает на пол, загремев столом и стульями. Выстрел и звук разбитого стекла тут же сменяется паническими криками людей, они бросаются в укрытие стараясь не попасть под обстрел — выпустил всю обойму.       Закрыв голову руками, Дик что-то пытается сказать Джейсону, но тот не слушает его, доставая свое оружие. Вскочив с места он направляет пистолет в сторону стрелявшего, но никого уже нет, только несколько прохожих, лежащих на тротуаре, судя по движениям тела раненных, но не убитых, а Джей никак не может выровнять дыхание сосредоточенно сканируя улицу. Осторожно выглядывает из окна и убедившись что врага нигде не видно, перешагивает раму, чтобы осмотреть пострадавших.       Стекла всех витрин засыпали прильнувших к полу посетителей, Дик упирается руками в мелкие осколки, смотрит на перепуганную женщину с ребенком на руках: она закрывает его своим телом и по плечу тонкой красной нитью течет кровь.       — Все хорошо, вы слышите меня? — твердо спрашивает Дик, протягивая к ней руки. Она согласно кивает, сдерживая слезы, тянется к нему пока он вызывает скорую помощь и полицию.       — Джей? Эй! — после Дик подлетает к напарнику. Тот согнувшись стоит последи тротуара и растирает глаза, словно что-то попало в них. — Ты как?       — Норма…       — Кто стрелял? Ты видел его?       — Думаю… да. Черт Дик… он следил за нами и был совсем рядом.       — Как ты заметил его?       Джейсон выпрямляется, пистолет отправляется обратно в кобуру.       — Не знаю, мне показалось… я не знаю Дик.       — Не волнуйся только, ок? — Грейсон оборачивается назад, рассматривая пострадавших и помещение. — Жертв нет. Вернемся в участок, все расскажешь.

***

      Он бежит по занесенным переулкам, где еще не успели убрать сугробы снега, сворачивает за заброшенными складами и исчезает в тенях.       Сердце бешено колотит ритм, в ушах звенит и падая на холодный бетонный пол недостроенного подвала, он заливается громким смехом.       — Я узнал тебя, узнал… узнал… это ты, — сквозь прерывистое дыхание и жалобные поскуливания, бормочет мужчина в толщу бетона. Рука лихорадочно ищет пистолет, снова взвинчивая его нервы до предела. — Это ты, это точно ты… проклятый мальчик, ты один такой?       Он снова коротко смеется, опираясь на дрожащие руки, опускает голову, сплевывая слюну и, простояв на четвереньках несколько минут, резко срывается с места, бежит к обшарпанной двери, заваленной коробками и ящиками. Скрипнув замком, мужчина, спотыкаясь, вваливается в просторное теплое помещение, поглощенное в непроглядный мрак.       Щелчок и убежище освещается тусклым теплым светом множества круглых лампочек, словно линии новогодних гирлянд. Солнечного света здесь явно никогда не было и не будет, лишь маленькие окошки, плотно заколоченный досками.       Он проходит к небольшому диванчику, небрежно бросая пистолет на столик и медленной неуверенной походкой, потому как ноги еще подкашиваются, подходит к большой просторной стене, на которой хаотичной мозаикой развешены сотни фотографий юноши в черно-синем костюме.       — Игра начинается, Ночное Крыло…