Летние дожди

      POV. Гамбол       Мы приехали домой и тут же поплелись на чердак. Нам обоим до жути хотелось спать. Эта ночь была дикой, по крайней мере для меня. Голова казалась раздутой, как шар, и хотелось освободить её ото всех мыслей. Но это было трудно.       Поднявшись наверх, я тут же завалился на свою кровать, даже не раздевшись.       — Эй, а снять одежду ты не хочешь? На чистую постель и в грязных тряпках. — Всё же, что-то в Дарвине неизменно.       — Мне очень лень. Я отрубаюсь, — протянул я и закрыл глаза. Веки действительно слипались, и не было сил ни на что.       — Хорошо. Тогда я помогу.       Последнюю фразу я не расслышал, от того и не придал ей значения. И зря. Я почувствовал, как мои джинсы расстёгивают и стягивают. От шока я подскочил и тут же взбодрился. Моя ширинка была расстёгнута, джинсы чуть приспущены. Возле моей ширинки был Дарвин. Очень близко. Моё лицо загорелось, а сердце начало сходить с ума.       Хотел освободить голову от мыслей — получилось. Теперь она пуста, как на экзамене по физике. Я не мог найти ни слова, а картина, открывшаяся передо мной, бросала в краску и, что страшно признать, возбуждала.       — Я же сказал, что помогу. Раз тебе так лень, — Дарвин рассмеялся, и мне стало очень неловко. Теперь лицо горело от стыда. — Ты сейчас очень смешной. Но милый.       Я все ещё не мог ничего сказать, хотелось ударить этого идиота.       — Я сам! — Попытка откинуть от себя Дарвина оказалась неудачной, и он сжал мои бёдра. Я почувствовал, как по телу пробежали мурашки.       И я почувствовал кое-что ещё. Стояк.       — Чёрт! — я быстро схватил подушку и попытался прикрыть его, Дарвин опять залился смехом.       Я чувствовал жар от стыда, смущения и сильного возбуждения.       — Что естественно, то не безобразно, Гамбол! — Смех Дарвина превратился в истерику, и от этого он всё сильнее сжимал мои бёдра.       — Хватит ржать, идиот!       Член набухал. В моей ранее пустой голове загорались картинки весьма непристойного содержания. С Дарвином. Я пытался отвлечь себя другими мыслями, не хотел думать об этом.       Дарвин начинал успокаиваться и ослаблять хватку, я хотел отстраниться, но он опять потянул к себе. Я посмотрел на него. Дарвин смотрел мне прямо в глаза. Его лицо было слишком близко к моему члену, и от этого я сходил с ума во всех планах.       — Чёрт, — прошептал Дарвин и… опустил свое лицо мне на пах.       Его губы коснулись сначала моей ширинки, а потом и трусов. В этот момент я безумно хотел только две вещи. Первая — это чтобы он скорее остановился, и вторая — чтобы он ни за что не останавливался.       Тело было явно за второй вариант, и я несдержанно вскринул:       — Дарвин! — И тут я понял, что мой крик был скорее стоном.       В этот момент меня как водой окатило, я со всей силы откинул брата, и он стукнулся о спинку моей кровати. Я вскочил с кровати и побежал в ванну, уголком глаза заметив стояк у Дарвина.       Более неловкую ситуацию я и придумать не мог. Стоял я под душем уже около получаса. Возбуждение давно прошло, оставив после себя кучу вопросов. К себе, к Дарвину и к этой странной жизни! В последнее время творится слишком много всего и вопросов становится всё больше. Так страшно встретить всё это лицом к лицу. Но когда-то же это придётся сделать, верно?       Пора заканчивать с этим. Если я не понимаю, что происходит, не понимаю себя, то самое время попытаться что-то сделать. Летние каникулы не бесконечные, и в их конце Дарвин снова уедет. А на мне останутся висеть эти нерешённые вопросы, и они будут снова и снова причинять мне боль. Ещё один год я не вытерплю.       Выйдя из душа, я быстро вытерся, надел трусы и направился в комнату. Я был настроен решительно. Если он сейчас спит, то завтра от разговора ему не отвертеться.       В комнате было темно и тихо, лишь ровное дыхание Дарвина нарушало эту тишину. Скорее всего, спит. Но я решил проверить.       — Дарвин? — я позвал его осторожно и тихо.       — Да? — Не ожидая его ответа, я невольно дёрнулся.       — Я хочу поговорить.       — Сейчас?       — Да.       — Хорошо, — Дарвин резко встал с кровати и быстрыми шагами подошёл ко мне вплотную. — Вот, что я хотел бы тебе сказать…       Его губы соприкоснулись с моими. Очень нежно. Очень осторожно.       Я замер. Казалось, в этот момент остановилось всё. И время, и сердце, и вся вселенная. Только мы с Дарвином были вне времени и пространства, в каком-то другом мире. В котором нас не осудят, в котором ни мне, ни ему не будет стыдно признаться в своих чувствах.       Осознав, что несу, я поднял руку, чтобы отстранить Дарвина, но он схватил мою руку и прижал к своей груди. Он все ещё еле касался своими губами моих. Его сердце колотилось как бешеное. Впрочем, как и моё.       Дарвин вновь поцеловал меня, но увереннее. Сам того не осознавая, я начал отвечать. Он обхватил мою талию рукой и прижал крепче к себе.       — Это ответ, — еле слышно произнёс Дарвин. — Это ответ на все твои вопросы. Пожалуйста, не надо ничего сейчас говорить. Я не готов объяснить это сейчас , но и держать это внутри, делая вид, что всё нормально — тоже. Придёт время и я всё скажу.       Я кивнул.       Смогу ли я сам дать объяснение своим действиям сейчас? Вряд ли. Но теперь я точно уверен, что скоро точно с этим разберусь. Точнее, мы разберёмся.       Он медленно отошёл от меня.       — Пора спать, Гамбол. Завтра у нас тяжёлый день. Будет насыщенная программа, так что лучше уж отдохнуть.       Я опять кивнул и лёг в свою кровать, а Дарвин на диван.       Лёжа на кровати, я касался кончиками пальцев своих губ. Это был мой первый поцелуй, при котором я действительно что-то почувствовал. Когда я поцеловал Пенни, внутри ничего не происходило. Бабочки не летали, ладони не потели. Но с Дарвином. С ним всё по-другому.

***

      На удивление, сон пришёл довольно быстро. Проснулся я от сильной жажды. Дарвина в комнате уже не было, а диван был аккуратно заправлен. Хах, чистюля.       Я спустился на кухню, где сидела Анаис. Часы показывали, что уже час дня. М-да, ну и соня я.       — А где все? — спросил я, наливая себе стакан воды.       — Уехали в магазин, нас с тобой будить не стали.       — Что ты ночью делала, что так проснулась поздно?       — Честно, пыталась уснуть, но от ваших игрищ сон как рукой сняло, — она ухмыльнулась и встала из-за стола. — Ты же знаешь, что сегодня Дарвин для нас заготовил супер-программу?       — Что за программа?       — А вот. Развлекательная. Сначала идём в кино, потом в пиццерию, а после ещё прогулка по парку на роликах.       — Припоминаю, Дарвин что-то говорил такое.       — Так что, как только они вернутся, будь готов. Я пошла одеваться.       Анаис встала из-за стола и направилась в свою комнату.       Хах, значит, развлекательная программа? Это интересно.       Почему-то я не чувствовал никакой неловкости, а наоборот, предвкушал эту прогулку.       Поставив стакан на стол, я помчался на чердак. Сегодня я хотел выглядеть не так мрачно, как всегда, поэтому выбрал единственную яркую вещь из своего гардероба. Это был жёлтый свитшот. Мысли о вчерашнем поднимали мне настроение, и я хотел бы выразить его в своей одежде. Поэтому сегодня я буду солнышком.       На ноги я надел простые голубые джинсы. Сегодня мне было даже приятно смотреть на себя в зеркало. Давно уже передо мной в нём не появлялся хоть кто-то, кто напоминал бы мне человека. Но всё же кое-что ещё необходимо сделать.       Со стола я взял свои ножницы и спустился в ванну. Говорят, когда отрезаешь свои волосы, ты отрезаешь своё прошлое. Но я считаю, что ты не отрезаешь его, а просто оставляешь позади. И этот год… год без Дарвина, год, когда я возненавидел себя и весь мир, я хочу оставить позади. Навсегда.       Локон за локоном падали на пол, и, хоть я и не парикмахер, это оказалось не так сложно, как я думал. Если, конечно, ты не претендуешь на модельную стрижку. Мне хотелось просто срезать это всё и вернуть прежнего себя.       Я устал вечно ныть и бегать от себя. Устал.       После стрижки, я подмёл пол и выбросил свои патлы в мусорное ведро. Зеркало показывало мне не меня. Другого. Этот другой мне нравился гораздо больше. Интересно, понравится ли он Дарвину?       Рассматривая себя в зеркале, я даже не сразу услышал, что Дарвин с мамой и папой уже вернулись. Я взъерошил волосы и спустился вниз, где они разбирали покупки.       — Гамбол, помоги нам разобрать пакеты! — Николь подняла на меня глаза и на секунду даже приоткрыла рот, но удивление быстро сменилось радостью. — Тебе так идёт гораздо больше!       — О, это точно! — подтвердил Дарвин и ещё раз окинул меня взглядом. — Этот жёлтый тебе очень к лицу, — он мягко улыбнулся и продолжил разбирать пакет.       Сердце опять зашлось. Эти слова были безумно приятны, и, если честно, я бы хотел их слышать каждый день.       — Так ты будешь помогать? — спросила Николь и всучила мне пакет с продуктами.       Закончив разбирать это всё, я плюхнулся на диван. Накупили они, конечно же, очень много. Но не успел я насладиться отдыхом, как ко мне подошёл Дарвин.       — Ну, ты готов выдвигаться?       — Дай отдохнуть хотя бы десять минут.       Дарвин протянул мне свою руку, как бы говоря, что никакой отдых сейчас не светит.       Сегодня была на удивление хорошая погода, дождей не предвещалось, а на небе не было ни одного облачка. Мы с Анаис уже сели в машину, пока Дарвин получал наставления от Николь, запихивая ролики в багажник.       — Будьте сегодня, пожалуйста, не поздно, я устала нервничать, — просила Николь немного уставшим голосом.       — Пока они со мной, всё будет под контролем.       Дарвин сел в машину и выдохнул.       — Я давно этого ждал, — ухмыльнулся он, и моя пятая точка почувствовала неладное.       Он завёл машину, и мы отъехали от дома. Но, почему-то, поехали не в сторону кинотеатра. Может, сначала в пиццерию едем? Но спустя время и её мы проехали мимо. Парк тоже был в другой стороне.       — Так, а теперь говори, куда ты нас везешь, маньяк? — Анаис скрестила руки на груди и пристально смотрела на Дарвина.       — Вам понравится! Но пока я вам ничего не скажу.       — И сколько нам ехать? — поинтересовался я. Моё настроение стало ещё лучше. Я был уверен, что Дарвин приготовил для нас что-то интересное.       — Не волнуйся, не много. Это место недавно открыли.       — Я, кажется, знаю о чём ты… — Анаис произнесла это тоном, не внушающим доверия.       — Не порть интригу для Гамбола! — Дарвин засмеялся, и мой интерес сменился страхом.       Дорога заняла ещё примерно полчаса езды, десять минут из которых мы страдали на бездорожье. И вот, мы на месте. Я посмотрел на вывеску этого «аттракциона» и тут же повернулся назад, но Дарвин схватил меня за плечи и повернул обратно.       — «Пять минут смерти»? Ты серьёзно?! — воскликнул я, указывая на вывеску.       «Пять минут смерти» — это, как было написано под названием, свободное падение на резинке. То есть, вас кидают со скалы прямо вниз, и единственное, что вас страхует — это резинка, прикреплённая к вашим ногам, и шлем (будто он поможет в случае чего).       — Не волнуйся, я буду прыгать с тобой, — сказал мне Дарвин на ухо, нежно приобняв за плечи. — Со мной тебе нечего бояться.       Анаис, закатив глаза, цокнула:       — Господи, какие нежности. Я чур первая.       Мы купили в кассе билеты и пошли на мост, откуда надо было прыгать. На нас надели снаряжение, в котором я сто раз запутался и один раз порвал какой-то ремень. Дарвин и Анаис смеялись надо мной, но помощи, очевидно, не предлагали, а все инструктора были заняты. В общем, спустя несколько (двух…тысяч) попыток, я справился.       — Так, кто будет первым? — к нам подошёл инструктор, который почему-то не создавал впечатление профессионала. Выглядел он молодым и неопытным, от чего стало ещё страшнее.       Всё это время, пока мы были на мосту, я старался не обращать внимание на высоту. Не сказал бы, что это моя фобия. Я спокойно могу смотреть вниз с большой высоты, только если я ощущаю себя в полной безопасности. Но здесь я совершенно не чувствовал себя в безопасности.       Анаис пошла первой. Мы внимательно слушали, что инструктор говорит ей. Он убеждал, что это безопасно и у них всё предусмотрено. Не сказал бы, что это меня очень успокоило. Но я вспомнил свои слова сегодня утром. Я же меняюсь, так? Значит, хватит всего бояться. Я вчера целовался со своим братом, чёрт возьми! Неужели мне страшно спрыгнуть со скалы?       Инструктор охватил Анаис сзади и крепко к ней прижался. Так надо было для безопасности. Я вспомнил, что буду прыгать с Дарвином, и представил нас в таком положении, отчего в животе защекотало.       Прыжок и подъём действительно заняли около пяти минут. И по виду Анаис было понятно, что это пять минут именно смерти.       Следующие были мы с Дарвином. Инструктор объяснил нам всё ещё раз и скрепил нас ремнями. Я был спереди, а Дарвин сзади очень сильно прижимался ко мне всем телом.       — Не волнуйся, Гамбол. В училище мы часто делали это. — Сейчас я чувствовал себя в безопасности.       Я почувствовал, как инструктор затянул трос, и морально приготовился к прыжку. Сейчас было не страшно.       Три.       Два.       Один.       Падение. Ветер развевает мои волосы, Дарвин обнимает крепче. Я кричу. Но не от страха. Мне сейчас по-настоящему, сейчас я действительно счастлив. Внутри всё переворачивается, душа уходит в пятки. Потом резинка тянет нас вверх, потом опять вниз, и вскоре нас поднимают. Дарвин смеётся и не отпускает меня даже после того, как нас подняли на мост.       Мы сняли своё снаряжение и пошли в местное кафе. Всё это время мы обсуждали свои впечатления, каждый из нас был в полном в восторге. И я осознал, что это были не пять минут смерти, а пять минут перерождения.       Пока мы сидели в кафе, начало вечереть, небо заполнилось тучами и Дарвин сказал, что стоит возвращаться домой. Но судьба считала иначе.       — Твою мать! — бесился Дарвин после пятой неудачной попытки завести машину. — Да давай же, сраная колымага!       Мы с Анаис уже и не ждали чуда. Было понятно, что машина сейчас тоже не сдвинется с места, ибо и так жила через силу.       — Нам же не придётся тащиться по дороге и ловить попутку? — спросила Анаис. И тут я вспомнил про Чета и его номер, который он мне дал «на случай чего».       — У меня есть друг на машине, я могу ему позвонить, — предложил я, но поймал на себе какой-то странный взгляд Дарвина.       — Друг на машине?       — Ну да.       — Тогда звони, а то мы тут до ночи простоим! — воскликнула Анаис и указала на мой телефон.       Я набрал его номер и ждал ответа.       — Аллоо? — ответил мне Чет очень сонным голосом. Я и не удивлён.       — Это Гамбол.       — О, Гамбол! Ждал, когда ты позвонишь! — уже громче и более оживлённо сказал он. Дарвин опять кинул на меня этот странный взгляд.       — Слушай, в общем, мне снова нужна твоя помощь с машиной. Мы поехали на аттракцион, он примерно в получасе езды от Элмора, и у нас заглохла машина. Можешь приехать?       — Без проблем, скоро буду.       Я отослал ему координаты по смс и мы стали ждать. Анаис облегчённо вздохнула, но в машине висела напряжённая атмосфера. Дарвин ничего не говорил, но по нему было видно, что он хочет расспросить меня, кто это и откуда я его знаю. Но он молчал, и его лицо было хмурым, а я не мог найти слов, чтобы объяснить. И нужно ли вообще это делать?       В общем, это ожидание было немного мучительным, и у меня немного испортилось настроение. Дарвин нервно бил указательным пальцем по рулю. И тут я увидел, что к нам подъезжает джип. Это был Чет.       Я вышел из машины, чтобы поприветствовать его, за мной вышли Дарвин и Анаис.       — Гамбол, ты как всегда, — рассмеялся Чет и пожал мне руку. — Что бы ты без меня делал, м?       Хотел я было ответить, но Дарвин толкнул меня своим плечом и вышел чуть вперёд.       — Уже поздно, нам нужно домой, — очень холодно произнёс он и направился к джипу.       Чет удивлённо посмотрел на меня, а я лишь пожал плечами.       Реакция Дарвина была для меня немного неожиданной, но интересной. Это ревность? Если так, то мне даже приятно. С одной стороны, я не хочу заставлять его ревновать без причины, но с другой стороны… Я всё чаще прихожу к тому, чего так старательно избегал. Чёрт, он ревнует меня как парня.       Мы сели в машину и вскоре выехали на трассу. Дарвин вызвал эвакуатор и предупредил Николь, что мы едем домой не на нашей машине.       — И как вам этот аттракцион? — поинтересовался Чет.       — Было круто. Всё оказалось не так страшно, как я думал. Ожидание страшнее падения, — восхищенно ответил я.       — Да уж, ожидание всегда страшнее падения… — Чет повторил эти слова с нотой грусти в голосе.       Я посмотрел на заднее сидение, где сидели Дарвин и Анаис. Мой брат уже не выглядел злым или раздражённым, как ранее. Он выглядел расстроенным, и от этого мне стало не по себе. Дарвин заметил, что я смотрю на него, и перевёл свой взгляд на меня. Я мягко улыбнулся, пытаясь его как-то приободрить, но он опять отвернулся. Может, зря я позвонил Чету, было бы лучше поймать попутку? Ну, что случилось, то случилось.       Солнце уже садилось, мы подъезжали к Элмору. Чет довёз нас прямо до дома, Анаис и Дарвин поспешили выйти, я же ещё сидел в машине и болтал с Четом.       — Если нужна будет моя помощь, звони. Я всегда буду рад тебе, — он звучал очень по-доброму. Мне почему-то хотелось ему довериться.       — Ты всегда такой отзывчивый? — я сказал это с иронией. Мы ведь были так мало знакомы, но он всё равно тянется помочь мне, будто мы близкие друзья.       — Нет. Ты просто напоминаешь меня. А себе я не помог в одно время, может, смогу хоть тебе помочь.       В окно машины постучал Дарвин и мотнул головой в сторону дома.       — Спасибо, Чет, мне надо идти. Я буду иметь в виду твои слова.       Я вышел из машины, помахав ему рукой. Дарвин ждал меня возле двери. Он всё так же молчал и выглядел расстроенным.       — Ты ревнуешь? — я ухмыльнулся.       — Да, — резко ответил Дарвин и пристально посмотрел на меня. Я не находил, что ответить, ведь ожидал отрицательного ответа.       Мы зашли в дом и прошли на кухню, где уже сидела Анаис. Николь наложила нам поесть и расспрашивала нас о поездке и впечатлениях.       После ужина мы с Дарвином поднялись на чердак, чтобы лечь спать. День был действительно сумасшедшим, и я хотел лечь спать как можно скорее. Я снял с себя одежду, чтобы вчерашняя история не повторилась, ибо как только думаю об этом, то всё тело начинает гореть. Что же будет, если это повторится? И мой взгляд случайно пал на Дарвина, снимавшего толстовку. Училище (или переходный возраст) сделало свое дело. Его тело было идеальным, не накаченным, но жилистым и рельефным. Дарвин, заметив, что я пялюсь, усмехнулся. Я отвёл взгляд, немного смутившись. Чёрт. Опять возбуждение. Я быстро лёг в кровать, накрывшись одеялом почти с головой. Дарвин выключил свет и подошёл к моей кровати. Нагнувшись надо мной, он прошептал:       — Могу я поспать с тобой? Диван жутко неудобный.       — Угу, — ответил я, подвинувшись ближе к стенке.       Брат лёг рядом, обняв меня и прижавшись сильнее. Стало жарко. То ли от того, что температура в комнате была высокая, то ли от того, что я был возбуждён. Спустя время Дарвин засопел, я понял, что он уснул. Мою шею обжигало его дыхание, это безумно приятно. Мне же почему-то уснуть не удавалось. Я повернулся к брату лицом и долго смотрел на него. Его губы казались очень манящими, сладкими, как вишня. Не выдержав, я мягко поцеловал его.       Мы стали чем-то большим, нежели просто братьями или друзьями. Сожалею ли я? Нет. Определённо, нет. Возможно, я аморальный мудак, но мне всё равно. Не осталось никакой обиды или злости. Всё это ушло. Вопросы никуда не делись, но всему своё время.       Кажется, я люблю его.