A Case Of You

С тех пор, как Клаус снял проклятие гибрида у него было не так много времени, чтобы насладиться своей волчьей сущностью. Постоянные проблемы, орава неблагодарных созданий, которым он подарил бессмертие, надоедливые ведьмы, раздражающие родственники не давали ему ни минуты покоя, но в один день он все-таки внял бесконечному брюзжанию Хейли и Элайджи, которые не переставали распинаться о том, что такое долгое сдерживание внутреннего зверя чревато неприятными последствиями, и направился в Байуотер, чтобы провести несколько дней в образе волка. — Не нахватайся блох, Ник, — захохотал Кол, наблюдая за тем, как Хоуп восхищенно смотрит на обратившегося Клауса, тянет к нему ручки, явно собираясь погладить. — Не зли его, когда рядом наша племянница, придурок, — одернула брата Бекка, настороженно наблюдая, как Клаус осклабился на брата, но совершенно спокойно позволил дочери прикоснуться к себе. — Интересно, у кого из вас шерстка шелковистее? — продолжал издеваться Кол, обращаясь к Хейли, когда Никлаус уже достиг кромки леса, собираясь пересечь границу города. Воспитанием младшего задиры занялся Элайджа, и, услышав возмущенный и болезненный вскрик Кола, гибрид со спокойной совестью набрал скорость, оставляя свою семью далеко позади. Через несколько часов вязкая почва луизианских болот сменилась на более твердую и сухую почву Техасских холмов, и вскоре Клаус понял, что обогнул «Штат Одинокой Звезды» по границе с мексиканским заливом, а значит скоро начнется бесконечная полоса больших городов. Остановившись у подножья холма, волк обернулся, вдыхая многочисленные запахи, которые являлись странной семью ароматов природы и человеческой деятельности. Взобравшись на пригорок, он едва уловимо выдохнул, рассматривая далекие огни Далласа, мерцающие неоновыми цветами под высоким темнеющим небом. Удивительно было чувствовать каждую мышцу в своем теле, то, как ветер осторожно гладит плотную шерсть, как мир вибрирует тысячами красок, звуков и ароматов. Полная луна освещала шоссе так ярко, будто кто-то свыше намекал Клаусу на то, что ему следует посетить этот город, и хоть гибрид не понимал, отчего волчья сущность встает на дыбы и рвется вперед, он подчинился, направляясь на зов. В зеленых пригородах было на удивление тихо, видимо пришло время ужина и достопочтенные семьи разбрелись по своим домам, готовясь провести время за уплетанием макарон и просмотром дурацких передач. Внезапно и Клаус почувствовал одолевающий его голод, и осклабился, обдумывая вполне реальный вариант перекусить каким-нибудь незадачливым прохожим. Волк втянул носом воздух и прислушался, пытаясь обнаружить свою жертву. Инстинкты подсказывали ему идти вниз по улице, к одному из аккуратных домиков с низким белым забором и зеленой лужайкой, от одного вида которых его клонило в сон. Таких бесполезных и скучных людишек и съесть не грех. Легко перемахнув через забор на заднем дворе, Клаус спрятался в кустах небольшой сирени, притаился и принялся ждать, когда кто-нибудь из обитателей дома захочет подышать свежим воздухом и станет обедом для большого злого гибрида. Ждать пришлось недолго: буквально через пятнадцать минут дверь отворилась и в кусты полетело что-то тяжёлое, что заставило Клауса неожиданно подскочить и осклабиться на детский мячик с изображением какой-то из этих дурацких диснеевских принцесс, которых так любила Хоуп. Мужская часть семейства Майклсонов уже давно решила, что если им на глаза когда-нибудь попадется несчастный, имеющий хоть какое-то отношение к созданию этого поющего ужаса, то бедолаге точно несдобровать. — Джози! Ну куда ты кидаешь? — послышался недовольный детский голосок, и Никлаус почти закатил глаза. Ну детишек он точно есть не будет. В конце концов, он сам отец, и если бы кто-то вздумал сожрать Хоуп, то ярости Клауса не было бы предела. Поэтому он начал бесшумно отступать к забору, как тут ребенок раздвинул кусты руками и вылупился на огромного белого волка своими голубыми глазищами. Клаус не растерялся и принялся угрожающе рычать, надеясь, что девчонка испугается и поднимет крик, а он под шумок слиняет и поищет себе ужин в другом месте, но не тут-то было. Глаза девочки засияли от восторга, и она тихо, но в то же время довольно внятно сказала: — Джози, иди скорее сюда! Тут собачка! Удивлению Клауса не было предела, поэтому он даже не заметил, как послушно вышел на лужайку за девчонкой, все еще пребывая в шоке от того, что его посмели обозвать «собачкой»! Нет, ну они конечно мелкие, но не настолько, чтобы не отличить огромного волка с весьма недружелюбной мордой от псины? — Ой, — вторая девочка, немного отскочила назад, и Клаус удовлетворенно фыркнул, отмечая, что у этой мозгов побольше, чем у ее голубоглазой сестрицы. — Лиззи, мне кажется, что это не собачка. — Какая разница? — гибрид скептически оглядел Элизабет с ног до головы, будто размышляя, может ли она быть умственно отсталой. — Он такой милый! С этими словами девчонка упала на колени, притягивая Клауса к себе за шею, отчего из его горла вырвался придушенный скулеж, а хвост сам собой завилял туда-сюда. Было что-то в запахе этих детей, от чего у него внутри все сжималось. Что-то отдаленно знакомое и будто очень желанное, но давно потерянное и оставленное в самых дальних уголках памяти. — Мы должны уговорить маму его оставить! — заявила Лиззи, почесывая Клауса за ухом и задорно смеясь, когда он высунул язык, не в силах противиться чарам этого чертового запаха. Да что же это такое! — Она никогда не разрешит! Посмотри на него, у него такой злой вид, — неуверенно протянула Джози, явно все еще напуганная габаритами зверя. — Мама всегда говорит, что надо смотреть глубже! — с умным видом изрекла Лиззи, и Клаус фыркнул, будто соглашаясь с этой неведомой «мамой», как-то упуская из виду то, что вообще-то на счет него Джози была абсолютно права. — И что это значит? — поинтересовалась темноволосая двойняшка, засовывая большой палец в рот. — Не знаю, — выдохнула Лиззи, сдаваясь. — Но мы должны оставить Пушка, он ведь сам нас нашел! Пушок! Ну это уже ни в какие ворота! Клаус заставил себя выбраться из пленительного кокона этого странного аромата, и уже собирался угрожающе порычать на девчонок, чтобы они поняли, с кем связались, но тут Лиззи засмеялась, подбирая с земли небольшую палку. И тут Клаус понял по своему задергавшемуся хвосту, что его ждет самое большое унижение в его жизни. Хорошо, что Кол никогда об этом не узнает. И, если честно, он уже готов был загрызть этих неугомонных детей, а себе стереть память, чтобы об этом эпизоде не осталось никаких воспоминаний. — Пушок, принеси! — Лиззи закинула палку за кусты и выжидающе посмотрела на Клауса, который против свой воли рванул за добычей. — Хороший мальчик, молодец, — приговаривала Лиззи и хлопала в ладоши, пока Клаус каждый раз выполнял команду, отчего-то получая от этого сомнительное удовольствие. — Можно я? Можно я? — заверещала Джози, и сестра протянула ей палку, уступая свое место. Клаус уже приготовился к прыжку, как дверь на веранде еще раз хлопнула и по чутким барабанным перепонкам ударил знакомый голос, который, в сочетании с усилившимся запахом, заставил его волка буквально сойти с ума. — Девочки, что вы… О боже! — Кэролайн Форбс подпрыгнула на крыльце, в ужасе прикрыв рот рукой, наблюдая, как ее девочки окружили гигантского оборотня, а из оружия у них была лишь палка и еще не развитые магические силы. — Стойте на месте, не двигайтесь! Джози, застынь! Не вздумай его бить! — Зачем мне бить Пушка? — непонимающе поинтересовалась Джози, пока Клаус зачарованно наблюдал, как Кэролайн аккуратно спускается с крыльца, выставив руки вперед. Он поздно заметил, что из пасти его падает слюна, на которую девушка смотрит с явным страхом, думая, что это желание сожрать детей вызвали у оборотня такую реакцию. На самом деле, Клаус бы сожрал Кэролайн. Фигурально выражаясь. Если говорить откровенно, то теперь, когда он вновь увидел ее и понял, что его привело к этому дому, почему он сходил с ума от этого запаха, Клаус был уверен, что если он ее не сожрет (фигурально выражаясь), то точно окончательно свихнется. — Это не Пушок, — в отчаянии проскулила Кэролайн, приближаясь к девочкам, а потом молниеносно хватая их за шкирки и на вампирской скорости втаскивая в дом. — Сидите там! Не смейте выходить! — Мама, не обижай Пушка, — принялась кричать Лиззи, барабаня кулачками по двери, отчего Клаус почти почувствовал приступ благодарности, но все еще не в силах был выразить его, оставаясь будто прикованным к одному месту. — Не буду, милая, — преобразившееся лицо Кэролайн, на котором выступили черные вены, явно говорило о другом. Утробно зарычав, она двинулась на Клауса, который мог лишь завилять хвостом, когда ее запах плотнее окутал его. Кэролайн была прекрасна в гневе. Прекраснее всего, что он вообще когда-либо видел. Хотя, Клаус был сейчас не совсем в адекватном состоянии, поэтому ему трудно было судить об объективности такого мнения. Если бы сейчас Кэролайн превратилась в трехглавого дракона (а судя по ее лицу, это был вполне реальный вариант развития событий), то он бы все равно продолжил завороженно пялится на нее. Чертовы волчьи замашки! — А ну уходи, — прорычала Кэролайн, но волк лишь обиженно заскулил. — Уходи, кому сказала. Исчезни, пока я не перегрызла тебе горло! А она изменилась! Такая уверенная в себе, прямо настоящий вампир, который знает, на что способен. Кэролайн нахмурилась, когда оборотень одобрительно и восхищенно заурчал, не сводя с нее зачарованного взгляда. Что-то здесь было не так. Она уже видела эти желтые глаза, и пусть воспоминания об этих моментах были каким-то болезненными, Кэролайн позабыла страх и присела на корточки, вглядываясь в морду волка. — Черт возьми, — выругалась она, когда Клаус попытался лизнуть ее в щеку. — Клаус?! Оборотень радостно залаял, сбивая ее с ног и облизывая лицо, желая лишь свернуться калачиком у нее под боком и проспать так несколько часов. Довольно унизительное чувство для тысячелетнего первородного гибрида, но вполне нормальное для волка, которые вновь встретил свою пару после долгой разлуки. — Ты с ума сошел? — Кэролайн хихикнула, но тут же взяла себя в руки и нахмурилась, отпихивая от себя взбесившегося гибрида. — Что ты тут делаешь? Не нашел более нормального способа зайти в гости? Знаешь, сначала принято звонить, а потом уже… Как ты вообще меня нашел? И может ты наконец-то соизволишь стать человеком? Через секунду Кэролайн уже густо краснела и отводила взгляд, потому что Клаус предстал перед ней во всем своем первозданном великолепии, да еще и пялился на нее так, будто она была центром Вселенной. Этот трижды проклятый обжигающий взгляд, который заставлял ее полностью терять контроль над ситуацией! И ведь именно поэтому она так шарахалась от него в Мистик Фоллс! — Не смущайся, love, — хрипло проговорил Клаус, приближаясь к Кэролайн и ухмыляясь, когда она отступила на шаг назад, все еще заливаясь очаровательным румянцем. — Прошло не так много времени с нашей последней встречи в лесу, чтобы ты забыла, как я выгляжу. — Прошло не так много времени с нашей последней встречи, — передразнила его Кэролайн, пытаясь спрятать смущение. — Где твои манеры? Мог бы начать с обычного «привет, Кэролайн, давно не виделись»! Ты невыносим, Клаус Майклсон! — А ты все так же прекрасна, Кэролайн, — промурлыкал Клаус, касаясь подрагивающими пальцами ее лица, будто пытаясь убедиться, что это не сон. — Особенно, когда отчитываешь меня. Надо сказать, что я немного отвык от этого за время нашей разлуки. Кэролайн фыркнула, но когда она отворачивалась, гибрид заметил радостную улыбку на ее лице. — Хватит говорить свои милые комплименты, Клаус, — отрезала Кэролайн, направляясь к дому. — Они на меня не действуют. Жди здесь, я принесу тебе одежду, и мы обсудим, как ты превратился в еще более сумасшедшего сталкера, чем ты был в Мистик Фоллс. К счастью, Клаус Майклсон умел учиться на своих ошибках, и хоть его иногда пугала та волчья преданность и всепоглощающая любовь (да, иногда доходящая до собственничества и паранойи), с которой он относился к несносной блондинке, но отпускать ее во второй раз он точно не собирался. В конце концов, он обещал не возвращаться в Мистик Фоллс, а вот про Даллас никакого уговора не было. Кто знает, может через какое-то время ему никуда возвращаться и не придется, а расстояние между ним и Кэролайн уменьшится до размера пары кварталов Нового Орлеана? А лет через пять, когда она умерит свое ослиное упрямство, то этого расстояния и вовсе не будет? Никогда. Не больше пяти метров, по крайней мере. На меньшее его волк был не согласен. Клаус хищно улыбнулся, разглядывая полную луну, и слыша, как Кэролайн сквозь непреодолимую улыбку объясняет девочкам, как Пушок превратился в высокого дяденьку. Все-таки, надо было раньше прислушаться к брюзжанию Элайджи и Хейли. Иногда эти зануды говорили дельные вещи.