A Case Of You

Кэролайн не составляет труда выйти из себя примерно за полторы секунды, — и это стоит отметить, потому что подобное случается с ней довольно редко, — когда она обнаруживает в подворотне за баром окровавленное тело. Знак вполне себе читаемый, очевидный, и ей бы следовало вздохнуть с облегчением, ведь она явно нашла того, кого искала, но подобная небрежность бесит ее, и девушка не может сдержать разозленного рыка, переступая через труп и на ходу набирая номер. — Убирать за собой Клауса явно не научили, — рявкает она в трубку, и тут же слышит на другом конце провода облегченный вздох Хейли. — Минут десять назад, угол десятой улицы. — Это плохо, — голос волчицы становится напряженным, и Кэролайн уже хочет раздраженно поинтересоваться, что может быть хуже слетевшего с катушек первородного, разгуливающего по городу, как выходит на людную площадь Тек и тут же замирает, пару секунд разглядывая указатель. — О боже, — Кэролайн сама удивляется, насколько сипло звучит ее голос, но от одного вида указателя на Технологический институт Джорджии у нее переворачивается желудок. — У тебя работает навигатор? — Захожу с улицы Ферст, — тут же отзывается Хейли. — Там общежития. — Я около школы, — Кэролайн оглядывается, убеждаясь, что ее никто не видит, и в один прыжок перемахивает через забор, случайно задевая проволоку краем майки, отчего та рвется. — Черт, я его сама убью, клянусь. На другой стороне провода повисает тяжелое молчание, и Кэролайн прикрывает глаза, прекрасно понимая, что это означает. После разлуки с семьей Клаус окончательно потерял голову, словно одиночество толкнуло его в спину прямо в адскую пропасть, где нет ничего, кроме крови, боли и жажды. К несчастию, эта пропасть разверзлась прямо посередине университетского городка в утренних зимних сумерках, и ее острый слух уже улавливает в паре кварталах голоса детей, спешивших в школу. Кэролайн останавливается около баскетбольной площадки, ярко светящейся искусственным светом в сероватой дымке тумана. Прислушивается, втягивает носом тяжелый холодный воздух, который обжигает ноздри и мешает различить тот единственный запах, который она ищет. Звук врывается в ее сознание лавиной липкого пота, что тут же становится материальным и начинает стекать по позвоночнику. Тихий и вкрадчивый голос, говорящий, что все будет хорошо, заставляет ее сорваться с места и кинуться к детской площадке на другой стороне парка. У девчушки рыжие волосы, заплетенные в аккуратную косичку, а на плечах желтый рюкзачок, и Кэролайн хочется облегченно выдохнуть, потому что ее паникующий рассудок принимает ребенка за Хоуп, а Клаус никогда не причинит вреда своей дочери. Вот только Хоуп теперь почти на голову выше, а некогда медные волосы слегка посветлели, и Клаус не смог бы приблизиться к ней даже на метр без того, чтобы не подвергнуть опасности. Годы, которые они не виделись внезапно кажутся Кэролайн лишь пылью под ногами, и она произносит его имя так, будто они расстались лишь вчера. — Клаус… — шепчет она, наблюдая, как он ведет ребенка по дорожке, явно не обращая внимание на ее присутствие. — Клаус! Его глаза не такие, как ей запомнилось. Не цвета штормового моря, пронизанного солнечными лучами, а темные-темные, будто без зрачков, они выделяются на изможденном лице, покрытом черной сеткой вен. — Кэролайн, — голос у гибрида холоднее осеннего ветра, и девушке приходится заставить себя сделать шаг вперед, ведь впервые в жизнь она по-настоящему боится первородного. — Я думал, ты будешь следить за ней лучше. — Клаус, — Кэролайн тяжело сглатывает, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон, но боится разорвать визуальный контакт, потому что понимает: перед ней не Клаус, а нечто другое, более темное, более древнее. — Клаус, это не Хоуп. Отпусти ее. Гибрид хмурится, переводя взгляд на девчушку, которая, кажется, совсем не боится, а наоборот, сжимает его руку сильнее, умоляюще смотря на чужого ей мужчину. И Кэролайн понимает, что здесь действует что-то гораздо сильнее любого внушения, подходит еще ближе, хоть и слышит угрожающий рык, исходящий из горла Клауса. — Послушай меня, — умоляюще начинает она, не сводя глаз с ребёнка, который отвечает ей откровенной ненавистью. — Хоуп в Мистик Фоллс с Алариком. Ты и сам знаешь, что вы не можете… — Папочка, о чем она? — девочка сильнее сжимает руку Клауса, который смотрит на Кэролайн так, будто она только что обрушила небо ему на голову. — Пойдем, ты обещал отвезти меня домой. — Клаус! — рявкает Кэролайн, пытаясь перенять внимание на себя. — Ты должен послушать меня. Отпусти ее и пойдем, я помогу тебя вновь обрести контроль. — Контроль? — ядовито выплевывает гибрид, тяжелым взглядом скользя по ее фигуре, и Кэролайн отчего-то мгновенно чувствует себя грязной. — До чего меня довел этот контроль? Я потерял семью, потерял свой город, власть, а теперь ты хочешь, чтобы я вновь вернулся к тому, с чего начал? — Ты просто сдался, Клаус, — Кэролайн предупреждающе поднимает руки, стараясь подойти как можно ближе. — Так бывает. И в этом нет ничего постыдного. Надо просто найти в себе силы идти вперед. Она приближается к ним аккуратно и медленно, пока ее пальцы внезапно не обжигает искры магии, отчего Кэролайн кричит, одёргивает руку и видит то, что так ярко описывала ей Хейли. То, отчего у Хоуп до сих пор иногда случались кошмары по ночам. Глаза девочки горят нечеловечески ярким синим светом, а их с Клаусом соединенные руки будто объяты пламенем, потрескивающим на сыром воздухе. — У меня уже был один мозгоправ, love, — с сарказмом тянет гибрид. — Ничем хорошим это не кончилось. — Хорошо, — Кэролайн сжимает губы с такой силой, что кожа трескается, и она чувствует во рту привкус собственной крови. — Хочешь правды, а не сеанса психотерапии, Клаус? Ты просто трус! В глазах гибрида разгорается огонь адского пламени, и Кэролайн не надо напоминать какого это: ощущать яд оборотня в своих венах. Но у нее нет выбора. Единственный способ прекратить это безумие заставить Клауса разжать руки, потому что сквозь защиту Пустоты ей никак не пробраться. — Ты просто трус! — повторяет Кэролайн с изрядной долей насмешки. — Вместо того, чтобы искать способ избавиться от этого, — она кивком указывает на девочку, чья ненависть буквально разъедает ей кожу, — ты решил сбежать от всех проблем и погрузиться в пучину своего несчастья, и знаешь что?! Если бы я делала так каждый раз, когда ты строил свои чертовы козни против моих друзей, выгонял Тайлера из города, пытался убить Елену, то никакое бессмертие меня бы не спасло. Посмотри на себя! Ищешь утешение в иллюзиях, позволяешь запудрить себе мозги какой-то ведьме. Тебе что, понравилось, когда Сайлас копался в твоей голове? Вспомни, Клаус. Вспомни, какого это, не понимать где реальность, а где галлюцинация! Неужели ты больше не боишься стать уязвимым? Неужели теперь ты пасуешь перед каждой трудностью, даже не сделав ни одной попытки? — щеки у Кэролайн горят, и она чувствует, как сердце у нее сжимается, потому что ей всегда было страшно видеть слабого Клауса, будто это означало, что один из столпов, на которых держится этот мир, разрушился. — Хватит жалеть себя, Клаус! Подумай головой и тогда ты поймешь, что это — Пустота внутри тебя. Она играет с тобой, и ты даешь ей выиграть без боя! — Замолчи, Кэролайн, — шипит Клаус, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не сломать ей шею. — Или я за себя не ручаюсь. — Тайлер не имел и толики твоей силы, тем не менее, он боролся за свою жизнь, потеряв все, — с презрением продолжает девушка. — А ты раскис и поубивал полгорода, думая, что это поможет тебе вновь обрести то, что потерял? Ты больше всего боялся одиночества, но бороться с древней магией гораздо сложнее, чем просто заколоть братьев и сестру, уложить их тела в гробы и таскать за собой, будто чемоданы, да? А Хоуп? Ты о ней подумал? Пока ты занят своими страданиями, она растет без отца, которого и так почти не знала. Ты не просто сдался, Клаус. Ты стал жалким. Клаус бросается к ней так быстро, что Кэролайн даже не успевает моргнуть. Он сжимает шею до хруста, заставляя чувствовать, как позвонки вылетают с положенных мест. Она задыхается, прекрасно понимает, что гибрид не просто хочет ее убить: он хочет, чтобы она на своей шкуре почувствовала боль, которую причиняло ему каждое ее слово. Кэролайн почти готова умереть, знала ведь, на что шла, но внезапно глаза Клауса проясняются, и он резко отпускает ее, тут же притягивая к себе за талию, пока девушка кашляет и пытается избавиться от темноты перед глазами. — Ее нет, — доносится до нее сдавленный шепот, и хоть зрение все еще не вернулось, Кэролайн издает облегченный всхлип, цепляясь за его руку, будто утопающий. — Она исчезла. Девушка и сама не понимает, почему плачет, но она просто не может прекратить. Утыкается носом ему в плечо, игнорируя тяжелый запах сигарет и бурбона, и продолжает трястись в истерике, которая сглаживается лишь когда Клаус перестает рассматривать то место, где еще минуту назад стояла девочка, и прижимает Кэролайн к себе, запутываясь пальцами в ее волосах. — Спасибо, Кэролайн, — приглушенно говорит гибрид, когда она затихает в его руках, чувствуя, что у нее нет сил даже пошевелить пальцем. — Ты спасла меня. Я никогда не забуду этого. Кэролайн размыто кивает, пытается размять негнущиеся ноги и поверить в то, что это все закончилось. Ей кажется, что она даже взглянуть на него не может, пока Клаус не берет ее за подбородок, заставляя приподнять голову. Теперь его глаза именно такого цвета, как она помнила, и от этого будто становится легче. — За правду тоже спасибо, — серьезно говорит Клаус, и это звучит так, будто ему никто не говорил правды уже долгие годы. — Если я еще хоть раз увижу тебя в подобном состоянии, то собственноручно придушу, — хриплым голосом отзывается Кэролайн. — Это меня пугает. — Что именно, love? — брови первородного взлетают вверх, и он думает, что даже сейчас Кэролайн способна его удивить и принести в жизнь маленький лучик света, который пока с трудом пробивается сквозь сгущающуюся тьму. — Когда ты сдаешься, — бубнит себе под нос Кэролайн, тут же высвобождается из его объятий и придирчиво оглядывает свою одежду, разорванную и покрытую кровью. — Идем отсюда. И почему после каждой нашей встречи мне так не терпится помыться? Клаус смеется. Не только от двусмысленности фразы, но и от того, как сильно Кэролайн пытается его задеть, будто он не успел прочитать в ее глаза все, что ему было нужно узнать. — Даже первородный гибрид может сдаться, — как-то невзначай замечает Клаус и не может сдержать ответной улыбки, когда уголки губ Кэролайн дергаются, потому что она прекрасно знает, что он хочет сказать. — Но Кэролайн Форбс — никогда. Кэролайн никогда не была человеком, который цеплялся за прошлое, но идя рядом с Клаусом по университетскому городку и чувствуя, что его все еще окружали призраки и демоны, ждущие момента, чтобы вновь столкнуть его в пропасть, она думает, что ей больше не хочется его отпускать.