A Case Of You

Вся ирония заключалась в том, что Клаус сам был виноват: знал ведь, что проиграет этот чертов спор. Если честно, трагедия таилась даже не столько в его проигрыше, сколько в том, что Кэролайн, как в прочем и всегда, отказывалась действовать так, как он предполагал. Конечно, ему следовало догадаться. Конечно же, ему просто необходимо было давно понять, что с этой несносной девчонкой нельзя иметь никаких дел. В традиционном понимании этого слова. И, уже тем более, совершенно не стоило вестись на томный взгляд, прикушенную нижнюю губу и жаркий выдох куда-то в основание его шеи, когда она пообещала, что ее желание ему понравится. – Это лучший день в моей жизни! – гогочет Кол, доставая телефон и пытаясь сделать снимок, пока остальные члены семьи прячут истеричный смех, краснея и раздувая щеки. Клаус находится в крайней степени бешенства и, если честно, почти готов оторвать Кэролайн голову, когда спускается в гостиную Бойни, обряженный в пушистый костюм волка. Да, это именно тот серый, жуткий костюм из искусственного меха, который обычно надевают прыщавые студенты, раздающие флайеры, и сегодня, в ночь Самайна, праздника священного для всех созданий Тьмы и Ночи, Клаус Майклсон вынужден расхаживать по своему королевству в нем, изображая Большого Серого Волка, которым он по сути и является. – Отпадный хвост, Ник, – присвистывает Кол, ловко дергая за часть костюма рукой и отпрыгивает, когда из под капюшона с характерными ушами раздается грозное рычание. – Ну-ну, я же не бабушка, так что меня есть нельзя. – Лучше закрой рот, Кол, – глаза Клауса полыхают янтарем, – пока от твоего языка не остались кровавые ошметки. – Я уже в ужасе, – не остается в долгу младший Майклсон. – Скажи, а тебе это прикид нигде не… Клаус пытается припомнить, когда в жизни испытывал большее унижение, но, если честно, даже Майкл не доставлял ему такой боли, как Кэролайн Форбс. Если она надеется, что он выйдет в таком виде в город, то ей придется подумать еще раз. В подвале. Накаченной вербеной. Дней десять. Виновница всей этой идиотской ситуации появляется в гостиной, и одного взгляда в ее голубых глаза хватает, чтобы вся его злость улеглась. В конце концов, есть еще много способов наказать Кэролайн, в некотором смысле они даже более жестоки, и ему это точно придется по вкусу. – А вот и наша малышка, – девушка с видимым удовольствием осматривает костюм Клауса, и он может поклясться, что она показывает ему язык, но тут Хейли выходит из кухни вместе с Хоуп, наряженной в милое платьице и красный плащ с капюшоном, а это уже удар ниже пояса. – Папочка, – восторженно визжит девочка, кидаясь к нему на шею, и Клаус очень старается сдержаться, когда видит, как Кол утирает наигранную слезу. Этот Самайн одновременно и худший, и лучший в его жизни, и первородный гибрид точно знает, кто тому виной. – И еще один маленький сюрприз, – Кэролайн лучезарно улыбается и подмигивает Ребекке. – Чтобы вам не было скучно. Когда смеющаяся до слез Ребекка вытаскивает откуда-то Марселя, наряженного бабушкой, Клаус сам не может сдержать хохота. Нет, эта девчонка и правда чокнутая, но разве можно противиться тому, с какой легкостью она может усмирить самых сильных созданий на этой планете? – Я пою все равно лучше, – бурчит Марсель, поправляя седой парик и круглые очки. – Мы еще посоревнуемся, Кэролайн. – И ты все равно проиграешь, – довольно тянет Клаус, покорно принимая из рук невозмутимого Элайджи корзинку для сладостей. – Я бы на твоем месте убрал это довольное выражение с лица, – огрызается Марсель. – Меня хотя бы не узнают в этом наряде, а твоей репутации придет конец. – Очень сомневаюсь, – Кэролайн оставляет поцелуй на щеке Клауса и нахлобучивает ему на голову капюшон, который полностью скрывает лицо. Не так уж она и жестока, а еще ей хочется прожить свою вечность, а не быть запертой в Саду. Хоуп подпрыгивает от восторга, когда вся компания с тихой руганью и бурчанием вываливается на Бурбон стрит и теряется в толпе ряженных. – Я тебя обожаю, Кэролайн, – Кол сгибается пополам от хохота, когда какой-то ребенок кидается обнимать Клауса за пушистую ногу. – Пойду-как обряжусь в Маркиза де Сада. Не только же проигравшим сегодня веселиться. Девушка задумчиво кивает, когда Кол скрывается где-то наверху, а потом ее глаза вдруг озаряются лихорадочным блеском, и она оборачивается к старшему из братьев Майклсон, который поправляет идеально выглаженные манжеты. – Элайджа, не хочешь ли ты поспорить? – елейным тоном интересуется Кэролайн и громко смеется, видя в глазах первородного искренний ужас.