Игрок

На улице было пасмурно, а в комнате Фрэнка душно. Он тяжело вдыхал кислый воздух, ворочаясь с бока на бок в попытках уснуть. Его мучил вопрос, кто этот парень, выбранный Бобом. Нет, он вовсе не боялся встретиться с местным хулиганом или капитаном сборной, которые с легкостью могли избить Айеро. Он был абсолютно уверен в своей победе, но нервозность не отступала. На следующее утро выяснилось, что имя будущей жертвы – Джерард Уэй. Он учился на кафедре мировой литературы. И это все. Больше Боб и Рэй ничего не сказали, аргументируя тем, что Фрэнк и сам поймет, кто такой Джерард Уэй. Айеро поднялся на второй этаж корпуса гуманитарных наук, в крыло кафедры мировой литературы, известное ему своими студентками с плохим зрением из-за плохого освещения при чтении томика Джека Лондона. Парень долго искал нужную аудиторию, путаясь в названиях и номерах, записанных им со слов одной милой девушки. Наконец, он сел за дальнюю парту обшарпанного кабинета, в котором студенты готовились к лекции преподавателя, опаздывающего на целых шесть минут. Он обводил взглядом каждого человека, находившегося в помещении, замечая мелкие детали во внешности, служащие знаком, что вот он или она – Джерард Уэй, но мысли эти казались ему настолько бредовыми, что он начал думать, что сходит с ума. Люди были яркими и серыми одновременно. Их невзрачные вещи, надетые наспех, отчего сидевшие криво, создавая неопрятность, вовсе терялись на фоне их улыбок, живой мимики и разговоров о чуждой для Фрэнка литературе. - На самом деле, это очень спорный вопрос, когда спрашивали у него лично, он отвечал загадочно, и всегда по-разному! – воскликнула кудрявая девушка с живым блеском в глазах, сжимая старую книгу с кучей разноцветных закладок. - Я бы поспорил! – возразил ей молодой человек, поправляя русые волосы. – Он абсолютно точно дал читателю понять, что не может быть другой концовки… - А мы говорим: может! – перебила его девушка в растянутом розовом свитере, сваливающемся с ее худых плеч. Она забрала из рук подруги книжку, открывая ее с конца, пробежалась по строчкам и, найдя нужную, с широкой улыбкой заявила. – Читай, неуч! И только попробуй еще раз сказать, что он имел в виду конкретную концовку. Пойми ты, он был человеком, описывающим все метафорами, загадками, непонятными сравнениями и прочим. Он не мог просто взять и поставить перед читателем стену с огромным предложением. Писать в лоб – не его стиль. Думаю, тебе стоит перечитать его, и понять всю гениальность и остроту самому, а не ввязываться в спор с экспертами в этом деле. – Девушка гордо подняла голову, подмигнув подруге. - Хорошо, я перечитаю, но я намерен доказать, что в данной книге, он не обошелся без конкретики. – Парень сел на первую парту. - Как он меня раздражает! – тихо сказала брюнетка, поправляя волосы. – Невыносим! Фрэнк не любил читать, поэтому он не понимал суть разговора. «Зачем спорить из-за концовки какой-то там книги, автор которой давным-давно мертв? Допустим, прав парень или девушки, что тогда? Фантастичные рассказы или реалистичные романы – это вымысел. Прочитал, не прочитал, не поможет тебе художественная литература в обычной жизни. Образы героев романов – всего лишь образы. Они ни капли не реалистичны, никчемные оболочки, переживающие, что выбрали не того человека или были жестоко преданы родственниками. В жизни все гораздо сложнее, тоньше. Нет, громких слез или кучи переживаний, расписанных на десятки, а то и сотни страниц (смотря, какого автора взять). Книги бесполезны. Истории никчемны. Удовольствия никакого. Их спор бессмыслен, а кафедра и вовсе не нужна миру. Какую пользу принесет человечеству их рассуждения о прекрасных строчках, написанных не ими? Никакого. Тем более все уже давно сказано относительно классики. Они не смогут добавить ничего лучшего. Что касается современной литературы? Это сплошной мусор, написанный на коленке с булкой в руке. Авторы не создают ничего нового, а только пользуются хорошими мыслями классиков, извращая их идеи, пытаясь внести мораль в загнившее общество нашего века. Одно сплошное уныние», - думал Айеро, прожигая взглядом дырку на копне рыжих волос, уснувшей девушки прямо перед ним. В аудитории он был пятым по счету парнем, но никто не спешил подбегать к нему знакомиться. Всем было все равно на странного типа, оценивающе смотрящего с задних рядов, будущих литературоведов, журналистов, критиков и учителей. «Больные на всю голову! Даже не узнать, зачем я здесь», - пронеслось у него в мыслях. Преподавателя все не было, и мысли уходили в сторону шутников Боба с Рэем с воображением художников-сюрреалистов, которым ничего не стоило назвать им имя преподавателя кафедры два часа назад. Спасало лишь то, что Фрэнк, когда изучал расписание группы, не видел среди них загадочное и строгое «мистер Уэй». В одночасье в помещение ввалился мужчина, напоминающий фрикадельку. Он был круглый, запыхавшийся, мокрый от пота, стекающего по его седеющим волосам и улыбчивый. - Двадцать минут, - прошептала девушка с соседней парты. – Рекорд. Мужчина медленно вытаскивал из портфеля книги, бумагу, мел и прочее барахло, совершенно не беспокоясь о времени, которое потерял. Он поправил растянутую жилетку горчичного цвета, улыбнулся широко, осматривая студентов, и уже раскрыл рот, но встретившись взглядом с парой блестящих глаз застыл на месте, пытаясь вспомнить имя молодого человека, не отводящего от него взгляда. Преподаватель сверлил Фрэнка глазами, цепляясь за каждый сантиметр лица, но имя так и не приходило на ум мужчины, и, списав все на свою плохую память, он наконец-то начал вещать новую тему. Он тараторил непонятные Фрэнку истины, рассуждения и факты, изредка отдергивая край грязной жилетки. Преподаватель, будто бы витал в облаках, увлеченно рассказывая скучную тему, наслаждаясь своими знаниями. Фрэнк отключился от потока ненужной и неинтересной для него информации, анализируя свои предположения относительно Джерарда Уэя. «Вероятно, он такой же, как и все они. Повернутый на литературе, образах, героях романа. Романтичная натура. Хмм… Это легче. Забитый мальчишка, утонувший в страницах книг. Просто, все будет очень просто», - заключил он, откинувшись на спинку стула, засовывая руки в карманы широкой джинсовки, скрывающей отсутствие больших мускулов ее хозяина. Лекция была скучной до невозможности, Айеро клонило в сон. Он искренне удивлялся, как остальные живо записывали себе в тетради поток бесполезности, и заинтересованно смотрели прямо в рот мужчине, который увлекся своими рассказами и не следил за порядком в аудитории. Хотя в любом случае это было бы бесполезно – всем было интересно, что же еще за свою распутную жизнь написал зануда, умерший в двадцатом веке. Фрэнк устало выдохнул, на что получил неодобрительный взгляд девушки, возмущающейся насчет опоздания преподавателя. Он только пожал на это плечами, вновь устремив взгляд в рыжие волосы, сидящей девушки впереди него. Его терпение подходило к концу, и когда красная стрелка дошла до отметки «сейчас рванет, отойдите назад», он наклонился, буквально ложась на стул рядом, и позвал парня с соседней парты, быстро записывая лекцию. - Эй, ты не знаешь Джерарда Уэя, он должен учиться здесь? – спросил Фрэнк, надеясь получить красочный ответ со всеми подробностями. - Джерарда Уэя? – переспросил парень, ухмыляясь на каждой букве, произнесенной им тоном сутенера, услышавшего, имя его любимой проститутки. – А зачем тебе он? – Парень отвлекся от писанины, поднимая большие голубые глаза на Айеро. - Он мне должен, но это долгая история, как я понял, его здесь нет. Как мне найти этого злостного неплательщика? – Фрэнк поднял бровь, мысленно моля об адресе проживания. - Джерард занял у тебя денег и не отдал? Смешно, хотя бы потому, что он бы даже не заговорил с тобой. – Голубые глаза оценивающе пробежались по парню, и Фрэнку стало не по себе от этого. – А вторая причина, по которой это гнусная ложь, и тебе нужны совсем не деньги, так это то, что я помню, Джерард зимой в минусовые температуры ходил в рваных летних кедах, стесняясь не то, что попросить в долг и брать наши деньги ему в подарок, как бы за будущий день рождения, он даже от предложенной мной работы отказался, считая, что будет мне обязан. Он больной на голову, и тут дело даже не в принципиальных отказах от помощи других. У Джерарда серьезные проблемы с маковкой, только в сумасшедший дом не берут по одной причине: личность творческая. Кого волнует, что он может долбануться? Да никого! У него же свое виденье мира, а мы серая масса, пытающаяся сделать как лучше, зачеркнуто, накачать его таблетками, украсть у века гения, каких сейчас мало. Но это вторично. Это я к чему, нужен Джерард, пожалуйста! Только врать не надо, - закончил парень тираду, запыхавшись от слов и услышав приглушенный кашель. Он отвернулся от Фрэнка, увидев, как все обернулись и смотрели на его раскрасневшиеся щеки. - Мы вам не мешаем? – уныло спросил мужчина, удивленный тем, что кто-то мог его не слушать. - Извините, - сказал парень, делая вид, что записывает лекцию, но в классе по-прежнему стояла тишина. Вскоре появились обычные звуки: вялый голос мужчины на фоне шуршащей бумаги. – Ладно, прости, что я… разглагольствовал. Это действительно не мое дело. Джерарда редко можно увидеть на лекциях, он практически не ходит на них. Прогульщик еще тот! – Парень широко улыбнулся. – А если и ходит, то только на последние двадцать минут. – Он посмотрел на свои часы. – Осталось десять минут, точно не придет, - констатировал он, но в дверь постучали, поставив его слова под сомнение. Дверь яростно дергали на себя, а надо было против. В аудитории начались перешептывания. Некоторые отдавали деньги другими, грустно вздыхая. Маленький хаос захватил помещение, в котором секунду назад была идеальная дисциплина. Стоял беспорядочный гул, в котором можно было разобрать лишь слово «Джерард». Мужчина, игнорировавший шум и пытающегося открыть дверь человека, не вытерпел и, закатив глаза, пошел открывать. Легким движением он дернул ручку на себя, и к нему в ноги упал парень. Мужчина цокнул языком, а по помещению пронесли смешки. - Мистер Уэй, я до сих пор нахожусь в шоке от того, как вы сумели прилежно сдать зимние экзамены, но мое состояние – не повод приходить под конец лекций или пропускать их, - спокойно сказал мужчина себе в ноги, где до сих пор лежал парень. Фрэнк пытался разглядеть его, но из-за своего положения ему это не удавалось. – Вы можете сесть за парту, но прежде пообещайте, что выучите, как нужно открывать дверь, когда входишь в эту аудиторию: от себя при входе и на себя при выходе. Элементарно. – Создавалось впечатление, что Джерард – ребенок, отставший в развитии, и это чертовски пугало Фрэнка. - Почему его еще не отчислили? – испуганно спросил Айеро, наблюдая за тем, как студент, имени которого Фрэнк не узнал, расплывался в улыбке, не отводя пристального взгляда с преподавателя, пытающегося помочь Джерарду подняться. – Он же явно больной, - грубо заявил Фрэнк, стирая своими словами белоснежную улыбку с лица парня, вырисовывая вместо нее плотно сжатые губы. - Не больной, а со своими тараканами, - холодно ответил юноша. – У гениев свои привилегии, по мнению ректората. В любом случае это сугубо его личное дело. - А сейчас я продиктую вам литературу, которую вы должны прочесть, чтобы успешно плавать в этой теме, - донеслось до Айеро. Джерард Уэй проплывал между партами, направляясь на свободную парту перед студентом, поведавшем Фрэнку о загадочном имени, услышанным им с утра. Потускневшие красные волосы были ужасно запутаны, привлекая своим беспорядком. Худое, болезненное лицо с мешками под глазами ничего не выражало. Он отстраненно запихивал провод от белых наушников в карман куртки, не подходившей ему по размеру. Он дошел до стула и с грохотом сел на него, вызывая неодобрительное шипение. Фрэнк, немного растерялся, но проглотив подступивший к горлу ком, направился за соседнее место рядом с Джерардом.