Игрок

Шуршала бумага, ручка пачкала белоснежные манжеты рубашки. Ровные буквы появлялись на строчках и сразу же исчезали с глаз под листами бумаги. Фрэнк быстро исписывал страницы только что купленной тетради, стараясь заполнить все свои пропуски записями. Он не был помешан на учебе. Нудные лекции докучали ему, а прочтенная в заданных книгах информация не приносила никакого удовольствия. Он не видел в себе гения в специальности, на которую пошел, больше того, Фрэнк не хотел становиться гением. Но наплевательски относиться к учебе он себе не позволял, считая своим долгом получить диплом без помощи родителей, не попадая в неприятности. Фанатичное переписывание помогало в этом. Рука затекла, и он попытался смахнуть усталость, однако потерпел фиаско. Болела не только рука, но и голова. Он устало зевнул и подумал, что было бы неплохо поспать. Стрелки часов едва придвинулись к шести. Ложиться спать было рано. Он недовольно хмыкнул. Лекции были полностью переписаны, и у него оставалось огромное количество времени, которое можно было потратить на себя. Раньше он бы пошел в места большого скопления людей, чтобы раствориться в толпе, прийти домой за полночь и начать новый день по старому кругу. Он делал так всегда. Это была его материальная мантра, которая преследовала его со старшей школы. Фрэнк нарушал ее, только когда ему требовались деньги, и он в очередной раз заключал пари с Бобом или кем-то еще. Он жил на средства, выигранные им в последний месяц, они, как ни странно, заканчивались, а предложений по работе нигде не было. Сложно найти работу, пока ты неквалифицированный специалист с трехлетним стажем. Фрэнку было все равно на должность или обязанности, он не брезговал ничем, но его все равно не брали, обращая внимание только на одну отвратительную характеристику с прошлого места работы. Он был зол из-за того, что ему постоянно говорили "нет", но внутри радовался очередному отказу из-за дальнейшей перспективы поспорить с кем-то на деньги. Он ощущал дикий кайф от того, что какой-то слюнтяй (кроме Боба, конечно же, Боб был мудаком, но не слюнтяем) решал, что сможет найти девушку, неподвластную чарам Фрэнка. Какой же экстаз накрывал его, когда жертва велась, и какое ж удовольствие он получал, когда видел в глазах проигравшего удивление и отчаяние из-за денег, следовавших после победы Фрэнка. Он не получал комплиментов по поводу своей внешности, не ходил на романтические свидания, состоящие из всего самого дешевого и взятого напрокат, потому что надо было экономить, а главное не ощущал накатывающего его тело вкуса победы уже более недели. У него тряслись руки, когда он представлял, как будет говорить о своем выигрыше, глаза лихорадочно блестели, он покрывался мурашками и потом одновременно, можно было подумать, что парень наркоман. Фрэнк и, вправду, был наркоманом с тяжелой зависимостью, которую не признавал. Только зависимость была иной, в целом, он был больше игроком, нежели наркоманом, игроком в покер, который с невозмутимым видом ставил на кон все, не имея выигрышной композиции. Сейчас же он пытался выиграть в чужой игре, не зная правил. Фрэнк положил голову на спинку стула, прикрыв глаза. Он пытался расслабиться, но ничего не вышло. Его мысли были о Джерарде и будущей победе. Он яростно пытался убедить себя, что художник заинтересовал его только в плане сложности и необычности. Все-таки он затаскивал в постель парня впервые. Но в глубине, на самом дне его души, в существование которой он не верил, Фрэнк думал, что ему просто нравится проводить с ним время. Он резко вскочил с места, начиная ходить по периметру небольшой комнаты, запустив в волосы пальцы. Айеро навел на голове полный беспорядок, схватил ключи, желтую карточку и выбежал из дома за дозой. *** Жители Нью-Йорка могли ненавидеть свой город только по двум причинам: погода и пробки. И если первое периодически радовало солнышком, то второе зависело от них самих, а значит, ничего хорошего ждать не следовало. Пробки. Тянущиеся полосы из нескольких рядов, нескончаемые, жуткие. Из-за них опаздывали на работу, из-за них сдавали нервы, из-за них портилось настроение. Они были большой проблемой и создавали проблемы. Их пытались минимизировать, но не получалось. Ничего не выходило. Простояв в пробке час, наслушавшись недовольный гул со стороны пассажиров душного автобуса, Фрэнк был готов перегрызть себе вены. От суицида его сдерживали глаза чайного цвета, которые он видел еще вчера, но уже хотел взглянуть в них снова. Они были теплые и уютные, они обволакивали, уносили куда-то в даль. Когда Фрэнк смотрел в них, то видел что-то завораживающее, что-то, чего не было ни у одной девчонки, которая привлекала его. Это пугало. Он стоял около двери, ожидая, что ему откроют, но никто не спешил поворачивать ключ. Фрэнк хмыкнул, переступая с ноги на ногу, и снова постучался. Ответа не было. На его душе повис тяжелый камень. Он не знал, куда может деться человек, отрицающий всякую компанию, но потом вспомнил, что недавно Джерард возвращался из вечернего похода за молоком в час ночи, и немного успокоился. Фрэнк решил подождать его около двери, в конце концов, он нежданный гость, но вдруг по ту сторону двери раздались шаги. Дверь открылась, и перед Фрэнком стоял укутанный в одеяло Джерард. - Привет, Фрэнки, - сонно сказал он, поправляя съехавший плед. - А что так рано? - Джерард прятался в ткани, словно в убежище, натягивая ее на самый нос. - Пол девятого - это рано? - удивился Айеро, глядя на слегка мокрые растрепанные волосы. - Да, я еще сплю... - Он зевнул, пытаясь попутно бороться со слипшимися глазами, Джерард был похож на маленького котенка. Фрэнк невольно улыбнулся этой мысли. - Ты заходи, не стесняйся, - мямлил он, превозмогая желание заснуть в коридоре. Фрэнк прошел в квартиру и услышал мелодию. В приглушенном свете играл джаз. Он не любил подобную музыку, считая ее пережитком прошлого, только символом поколения, и преклоняться перед набором звуком спонтанного исполнения, он был не намерен, хотя нельзя сказать, что Фрэнку абсолютно не нравилась подобная музыка. - Любишь джаз? - крикнул Джерард из ванной, шурша одеждой. - Не фанатично, - признался Фрэнк, проходя в кухню. Запах вина стойко витал в воздухе, опьяняя вошедшего. Он вдохнул полной грудью пропитанный алкоголем воздух и расслабился. Джерард вышел из ванной одетый в футболку, свисавшую с его тела, и мешковатые джинсы. - Как дела, Фрэнки? - обратился он к парню, сидевшему в своих размышлениях на диване. Джерард выглядел дружелюбным и открытым, сложно было представить, что он может причинить кому-то вред с помощью циркуля, хотя такие случаи были. Обычный вопрос вызвал у Фрэнка ступор. Что можно было ответить на подобный вопрос? "Хорошо"? "Не очень"? "Ужасно"? "Хочется задушить Марка за то, что не возвращает мне деньги"? "Хочется отыметь тебя на гарнитуре и выиграть тем самым спор"? Какие могут быть дела? - Недавно чуть ногу не сломал, - соврал Фрэнк, сам не зная зачем. Он вдавился в угол дивана, словно боясь Джерарда, руки похолодели, и он пытался согреть их друг о друга, но не получалось. - Как же ты сумел избежать похода к травматологу? - спросил художник, садясь ближе к парню. Фрэнку не нравилось, когда на него давили, забивая в угол. Он чувствовал себя некомфортно в таких ситуациях и старался их всячески избегать. - Я, - начал он неуверенно, опустив глаза. - Я поскользнулся, как в мультиках, на яблочной кожуре. В мультиках на банановой, а я на яблочной, смешно, да? - нервно тараторил он. - Вот лечу, думаю о том, как буду в гипсе ходить, а передо мной парень падает, а я на него, там в коридоре смешно было, очень смешно. - Он не поднимал глаз, рассматривая свои ноги. Температура рук упала, хотя падать было некуда, он снова пытался их согреть, путем растирания, но выходило не очень. - Зачем ты придумал это? - задал ожидаемый вопрос Джерард, смущая Фрэнка. - Я вроде не спросил ничего сверхъестественного, - расстроенно добавил он, продолжая смотреть на Фрэнка, ожидая, что он повернется к нему, но тот только смотрел себе под ноги, пытаясь согреть руки трением. - Да перестань ты! - резко сказал он, взяв кисти Фрэнка в свои. Руки наконец-то стали согреваться, и за это Фрэнк был благодарен. - Фрэнк, у тебя все в порядке? Посмотри на меня, - требовал Джерард, не отпуская холодные ладошки. "Нет, не в порядке. Я хочу выиграть, а ты слишком хороший", - думал Айеро. Он все же повернулся к Джерарду и, глядя в искренние, заботливые глаза, ответил: - Я нервничаю, потому что ты мне симпатичен, - соврал он. Айеро был убежден, что говорит это специально, что это очередная ступень его хитрого плана, но где-то в недрах подсознания он говорил это от души. Щеки Джерарда порозовели. - Оу, я... Хм... Мне приятно с тобой общаться, - выговорил он, отпуская согретые руки. - Я поставлю чайник, ты будешь кофе? - Кто пьет поздно вечером кофе? - возмутился Фрэнк, пытаясь перевести тему. - Я и еще полмира, где сейчас утро, - спокойно ответил он, пожимая плечами, насыпая молотый кофе в кружку. Чайник вскипел, и крутой кипяток полился в кружку. - Ты же знаешь, что нельзя заливать сразу после кипения, - сказал Фрэнк, вставая. Он подошел к Джерарду, убирающего кофе и ложки. - Надо подождать, чтобы вода остыла на пять-десять градусов. Тогда будет то, что надо. Внезапно, Фрэнку стало легко на душе. Джерард был обаятельным и милым, от его присутствия становилось тепло. Он как будто непроизвольно согревал всех нуждающихся, не требуя ничего взамен. Джерард был странным, пугающе странным и нелюдимым, но наедине с кем-то он словно восполнял все то, что не успел дать окружающим, выходя в места скопления людей. Фрэнк, опьяненный воздухом, попавший под влияние Джерарда, подошел к нему сзади, обнимая его за талию. Художник был мягким и теплым, несмотря на худобу и не особо здоровый вид. Он все больше напоминал Фрэнку кота, ластящегося только к бабушке, которая периодически его кормила. В этом случае бабушкой был Фрэнк, он улыбнулся этому сравнению. - Отпусти, мне надо налить молока, - тихо сказал художник, убирая руки с талии. Он подошел к холодильнику, обнаружил, что молока нет, расстроился и вернулся за кофе. - Знаешь, если на планету нападут, у меня есть план, как себя обезопасить, - серьезно сказал он, отхлебывая горький напиток. - Правда? И какой? - Я плесну им в их инопланетянские морды горячий горький кофе и сбегу, - констатировал он без тени улыбки. Айеро засмеялся, переваривая полученную информацию. - Серьезно. Как можно пить кофе без молока и сахара? Это невозможно. - Ну, кому-то нравится американо, - парировал Фрэнк в защиту кофе без добавок. - Американо пьют только пижоны, - заключил художник, допивая свой кофе. - Я пью американо! - воскликнул Фрэнк, наигранно обижаясь. Джерард подавился остатками кофе, закашлялся и засмеялся. С этого момента между ними не было никакого барьера, они прекрасно чувствовали себя в компании друг друга, разговаривая на абсолютно любую тему. Им было весело и хорошо вместе на кухне, куда доносились нотки джаза, игравшего в соседней комнате. Их не заботило завтра, они жили моментом и были по-своему правы в этом выборе.