Игрок

«Блять!» было первым словом, о котором подумал Айеро, разлепляя глаза. Он сел на край кровати, аккуратно сняв с себя костлявую женскую ногу. Его сознание было затуманено, но лежавшая рядом голая девушка подсказывала, что ночь у него прошла успешно. Его начало подташнивать, и он не мог понять из-за чего. Из-за выпитого алкоголя или отношения к себе, как к куску мяса? Он дал себе слово не спать ни с кем, пока миссия с Джерардом не будет завершена. И что он сделал? Айеро вновь переспал с девушкой, но самым ужасным было не то, что он нарушил свое обещание. Самым ужасным было то, что он сделал это за деньги, самым мерзким было то, что он воспользовался доверчивой натурой, самым смешным было то, что он позволил Бобу распоряжаться собой, как игрушкой. Он ненавидел всем сердцем этого мудака Боба, мудака, благодаря которому любой мог заказать собственное представление. «Дамы и господа! Вашему вниманию предоставляется редкостное зрелище! Фрэнк Айеро сделает все, что угодно, всего за двадцать долларов. Наш Фрэнки, наш малыш может затащить в постель самую скромную скромницу. Айеро может уговорить неприступную неприступницу с принципами. Не смотрите, что он небольшого роста, в постели он настоящий гигант! Две, три, четыре. Можете заказать оргию и наслаждаться! Фрэнки готов на все, и это необыкновенное зрелище вы сможете получить, заплатив всего двадцать долларов, предварительно обставив все, как пари». На подобное объявление откликались многие: Фрэнк шел на занятия, и к нему подбегали со словами «а слабо тебе», что было, как минимум, странно, а как максимум, извращенно, потому что за чистую его просили принести трофей в качестве доказательств, но Айеро, нуждавшийся в деньгах, отказать не мог. Он сводил все к нехватке средств, но дело давно уже было не в этом. Айеро нравилось побеждать, нравилось получать легкие деньги и, конечно же, нравилось чувствовать себя Богом в глазах других. Он знал это, и его тошнило. Айеро нашел душ и встал под горячую струю. Он смывал с себя пот, секс и алкоголь. К сожалению, последнее впиталось в его кровь в большой концентрации и отравляло организм. Он вышел замотанный по пояс в полотенце, пытаясь вспомнить, где его одежда. - Доброе утро, - поздоровалась девушка, когда Фрэнк вошел к ней в комнату, в поисках своих штанов. - Уже добрый день, полтретьего, как никак, - холодно ответил Айеро, одеваясь. - Вчера было… весело. – Она встала с кровати, ни капли не стесняясь своей наготы, и подошла к Фрэнку вплотную. – Повторим? - Слушай, мне уже пора, - мямлил Фрэнк, накидывая на себя кожанку. - Как жаль! – воскликнула она, сжимая губы. - Очень! *** Корпуса общежития располагались в хаотичном порядке. Высокие серые здания не отличались друг от друга ничем, кроме буквы, которую было невозможно найти на фасаде. Айеро вошел в нужный корпус, предварительно оббегав все в округе. Запах свежей краски ударил в нос: его встречали ремонтные работы. В общежитие нельзя было проходить незнакомцам, но Фрэнк не был незнакомцем, он был рабочим, пришедшим помочь покрасить стены. Он ловко поднялся на третий этаж, завернул в левую сторону и оказался около комнаты, откуда был слышен храп. Айеро вломился в комнату к ничего не подозревающему Бобу и еще одному парню, имени которого он не знал. - Не ждали? – засмеялся Фрэнк, наблюдая за их испуганными лицами, испорченными похмельем. - У тебя как там с мозгами-то? – серьезно спросил Боб, прикрывая одеялом голое тело. Незнакомый парень посмотрел на возмутителя спокойствия и улегся спать дальше. - Что, думал, что я не приду за деньгами, мудила? – Фрэнк сел на край кровати к Бобу, смеясь над его выражением лица. - Придурок, сегодня воскресенье, что, до завтра дожить без денег не выходило? – Боб обшарил свои карманы в поисках еще пяти долларов, но ничего не нашел. – Проживешь до понедельника? - Безусловно! – Айеро забрал протянутые деньги и уже стоял в дверях. - С Уэем у тебя эта херня не выйдет, - сказал Боб. – Он слишком хорош для тебя, - пояснил он. Фрэнк ничего не ответил, громко хлопнув дверью. Он шел по коридорам, тяжело дыша. Не получится! Ишь, что сказал! Видите ли, Джерард слишком хорош для такого козла, как Фрэнк. Его взбесило сказанное Бобом, он покрылся легкой испариной от того, как ему было плохо из-за этих слов, ведь они были правдой. Он не видел перед собой ничего, идя до остановки на автомате. «Не выйдет», «слишком хорош» - фразы громким эхом раздавались у него в голове. В кармане он сжимал полученные деньги, понимая, что Боб прав. Такие, как Джерард, не хотят общаться с Фрэнком. Такие, как Джерард, не хотят целовать Фрэнка. Такие, как Джерард, не будут заниматься с ним сексом. Такие, как Джерард, – добрые, милые, интересные – не будут никогда испытывать чувств к Фрэнку. Айеро взбесился из-за подобных мыслей, твердо решая и настраивая себя на то, что сегодня он трахнет Джерарда без всяких сожалений. Он зашел в магазин, покупая вино, которое видел в руках художника в парке. У него слегка тряслись руки от злости. Он видел во всех подробностях дальнейший сценарий: как он напоит Джерарда до состояния безотказности, как начнет к нему приставать и как гордо расскажет об этом Бобу, которому придется засунуть свои слова глубоко в задницу и пойти целоваться с Рэем. Фрэнк торопил медленный транспорт, торопил пешеходов-улиток, торопил светофоры. Для него идея трахнуть Джерарда сегодня стала идеей-фикс. Ему было глубоко плевать на чувства художника и аморальность своих мыслей. Он не поздоровался с консьержкой, с которой дружелюбно общался каждый раз, когда приходил к Уэю. Проскочил мимо лифта, считая его слишком медленным, отправляясь на лестницу. Им завладела идея, он, словно сумасшедший, повторял каждый лестничный пролет: «Напоить, затащить, трахнуть». Он запыхался и не помнил себя, когда наконец-то добежал до нужного этажа. «Напоить, затащить, трахнуть», - стояло у него в голове. Отдышавшись, он сильнее сжал в руках бутылку и пошел стучать в дверь. «Напоить». - Громкий глухой звук. «Затащить». - На костяшках остаются ссадины. «Трахнуть». - Из раны сочится кровь. Одержимый этим, он долбил в дверь, как ненормальный, игнорируя ноющую боль. Айеро снова хотел ударить, но ему открыли. На пороге стоял сонный Джерард. Он был одет в привычную большую футболку и джинсы. Растрепанные пушистые волосы падали на лицо, и он старался их убрать, но они не поддавались. Художник потирал плечи от холода и пытался разомкнуть глаза, но они слипались. Он легко улыбнулся Айеро, стоявшему на пороге, и отошел в сторону. - Ты так рано, я уж думал копы, начал одежду искать, - говорил он с закрытыми глазами, сладко причмокивая ртом. Он выглядел, как доверчивый котенок, искавший ласки в людях, которые выбросили его на улицу и выбросят еще раз, когда наиграются. - Что им от тебя нужно? – спросил Айеро, проходя на кухню. - Как-то раз приукрасил стену муниципального здания, - ответил Джерард, постепенно отходя от сна. – О, вино! – радостно закричал он, глядя на руки парня. - Да… Будешь? – предложил Айеро. Джерард довольно закивал, доставая бокалы и штопор. Они сели на диван, пытаясь открыть вино новомодным штопором. После нескольких попыток и инструкций от каждого, они плюнули и открыли бутылку с помощью вилки. Бордо разливалось по стаканам, разнося по комнате терпкий аромат. - Хорошее вино, - прокомментировал Джерард, выпив глоток. – За копов! – громко сказал, чокнувшись с Фрэнком. - Причем здесь копы? – удивился парень. - Если бы они меня не преследовали, я бы мирно спал и никому бы не открыл в столь ранний час. Благодаря им, ты не мерзнешь в коридоре, - объяснил Джерард, добродушно улыбаясь. Его щеки порозовели от вина, глаза заблестели по-новому. Он был таким домашним, таким уютным и таким милым. Он поставил опустошенный стакан на стеклянный столик и лег головой Фрэнку на колени. - Я думаю, что я счастливчик, - радостно сказал он, широко улыбнувшись. Джерард поднял руку к голове Фрэнка и погладил его по щеке. – Я встретил тебя, и теперь мне не одиноко и грустно по вечерам. – Он говорил от сердца, и от этого Фрэнку становилось плохо. Его живот скрутило, в легких закончился воздух, сердце колотилось, как после пробежки. Он сидел, запустив пальцы в пушистые волосы художника, пытаясь забыть неприятный путь от Боба до Джерарда. Айеро не знал, откуда у него взялась совесть; не знал, почему ему не было плевать на Джерарда; не знал, каким образом ему могло нравиться времяпрепровождение в компании парня с циркулем в правом кармане; не знал, но предполагал, что начал к нему испытывать чувства, про которые снимали фильмы и писали книги, и он боялся подобного. Фрэнк до смерти боялся влюбиться.