Игрок

Худющий рыжий кот вполз в пространство комнаты Айеро, а все потому что Фрэнк так и не научился закрывать дверь, как следует. Нет, он был бы не против, если бы от шерстяного комка его спасало закрытие до щелчка. О, если бы все было так легко! Мурлычущий монстр открывал когтями плотно закрытую дверь, настежь распахивая ее и входя, как ни в чем не бывало. Фрэнк поначалу злился на него, относя обратно к хозяину, потом зверел, когда кот вновь входил к нему в комнату, и вскоре ему ничего не оставалось, кроме как принять тот факт, что комната вовсе не в его распоряжении. Здесь всеми правил нагловатый кошак, не набирающий в весе, несмотря на активную кормежку со всех сторон. «Кис-кис-кис», - умилялся каждый приходящий к рыжему соседу при виде кота. К парню явно ходили не списать конспекты или «попить чайку». Всех привлекал теплый комочек, который грубо нарушал личное пространство Фрэнка, выводя того из себя. Он бы мог простить тихое вежливое «Мяу», но дело только этим не обходилось. Каждый раз этот пушистый пидор выводит парня из себя, заставляя чесать его впалое брюхо, развалившись у него на коленях. Вечер дождливой субботы не был исключением для рыжего оккупанта. Он по-хозяйски открыл когтями дверь, заставляя Фрэнка поджать губы, потянулся в дверях и медленно пошел к дивану. Он прыгнул на диван и лег у самых рук Фрэнка, жалобно мяуча, чтобы его погладили. Фрэнк перевернулся набок, чтобы удовлетворить котика. Он усиленно работал рукой, заставляя его жмуриться и мурчать от удовольствия. Загладить насмерть было его целью. Кот догадался о планах Айеро, сбегая на свою законную территорию. Парень коварно улыбнулся, вставая с дивана. Он сладко потянулся. Сегодня никуда не надо было идти, никто не приставал к нему уже целую неделю насчет денег, все немного устаканилось. Он был еще сонным, когда подошел к окну взглянуть на остатки грязного снега, не успевшего растаять. Ему казалось, что лучшего утра и быть не может, пока не вспомнил, что он всю неделю откладывал «на завтра» встречу с Джерардом. Его как будто облили холодной водой. Сон пропал с его лица, уступая место легкой панике. Фрэнку было неловко встречаться с художником и одновременно очень хотелось. Ему нравились мысли Джерарда, нравились повадки и смешные движения, нравилось, что они делали каждый раз, нравились губы Джерарда. Можно было сказать, что Джерард нравился ему целиком и полностью, и не просто нравился. Он скучал по нему, думая каждую свободную минуту о странноватом типе из новостройки, но признаваться в этом он, конечно же, не хотел. Ему было страшно из-за своей, как он говорил сам себе, «легкой влюбленности в типичную жертву». Фрэнк игнорировал свои чувства, спихивая все на усталость. Ему были непонятны те эмоции и переживания, которые он испытывал при одном упоминании имени художника. Всю неделю он упорно учился, погружаясь в материал с головой, чтобы выкинуть ненужные мысли, запихнув в свою голову полезные знания, но Джерард приходил к нему в голову ежечасно, будто бы издеваясь. «Посмотри на меня, Фрэнки,» - раздавалось в голове у парня. – «Посмотри! Вспомни, как я выгляжу. Помнишь мои бездонные болотные глаза? А широкую улыбку? Как насчет моих пальцев? Или ямочек на впалых щеках? Я красивый и интересный, а еще я очень-очень милый, и на меня невозможно злиться, даже когда я этого заслуживаю. Фрэ-э-э-энки-и! Как звучит это твое имя из моих губ, не находишь? Тебе нравится? О, да, я знаю, что у тебя стояк из-за этого. Не переживай, милый. Милый-милый Фрэнки! Мы найдем способ исправить это. Как насчет поцелуя? Ты же ведь кончишь от одного моего касания? Да? Фрэнки-Фрэнки, ловил всех на удочку, не замечая, как самого поймали на крючок. Эх, глупый ты парень, несмотря на «отлично» в зачетке. Глупый». Фрэнк поежился, жмурясь, чтобы очистить свои мысли; чуть-чуть помогло. Он отошел от окна, следуя на кухню, включил старый чайник и сел, ожидая свой утренний кофе. Он вспомнил томный голос, читавший Верлена, вспомнил касания мягких влажных губ, вспомнил ладонь, гладившую его щеку, вспомнил, как в сердце что-то защемило во время поцелуя, и его начало трясти. Он схватился за волосы и заорал в голос, падая со стула на колени. И ему удалось с помощью боли и крика заглушить свои мысли, но ненадолго. - Что? Фрэнк! – Рыжий парень вбежал на кухню, наклоняясь к Фрэнку. – Что случилось? – Сосед выглядел озадаченным и обеспокоенным. Такого Фрэнка – эмоционального и подавленного, он видел впервые и был несколько шокирован тем фактом, что тихий веселый студент, играющий на пианино, может не по-человечески кричать, пытаясь вырвать между делом волосы. Сама ситуация выглядела нелепо: взрослый парень сидел на полу и орал благим матом, когда второй, как заботливая мамочка, пытался ему помочь. Айеро стало хреново окончательно, когда он посмотрел на себя и свою беспомощность со стороны. - Ничего, - грубо ответил он, вставая с пола. Фрэнк выбежал из кухни в свою комнату, без разбора переодеваясь во все, что плохо лежало. Ему было дурно, не только душевно, но и физически: большой комок обиды и разочарования поднялся к его горлу и болел. Он думал, что это пройдет, но все оставалось по-прежнему. Всю неделю ему было плохо, по-прежнему болела голова от потока мыслей, по-прежнему парализовало приятной судорогой тело от воспоминаний, по-прежнему было плохо без человека, который должен был стать всего лишь мишенью. У него развивалась сильнейшая зависимость, которую он не признавал и не удовлетворял от чего, как и у всех наркоманов, у него была дикая ломка. - Ты куда? – спросил заботливо парень, наблюдая, как Айеро выискивает именно свои ключи из общей миски, злится и уходит без них, не отвечая на вопрос, не забыв хлопнуть дверью. Все это выглядело, как приступ острой необходимости ввести в вену наркотик. Особый наркотик, но сосед не знал всех аспектов, решая, что Айеро подсел на героин. Он бежал по дороге к автобусной остановке, переминался с ноги на ногу, пока ждал автобус, стоял ближе всех к выходу в салоне, и все это, потому что ему жизненно необходимо было увидеться с Джерардом. Его трясло, и он еле сдерживался, чтобы не упасть на землю и не зарыдать в голос из-за своей потребности видеть, слышать и чувствовать человека, который не догадывался о коварных умыслах парня с самого начала. Автобус остановился на перекрестке рядом с домом художника, и Айеро радостно выбежал из салона, направляясь к каменным джунглям. Он устал и запыхался, но продолжил бежать, словно его убьют, если он остановится. «Фрэнки! Посмотри, в кого ты превратился,» - вещал знакомый голос. – «Ты хуже наркомана, намного хуже. А кто в этом виноват? Ты да я. – В голове раздался громкий хохот, проносящийся эхом. – Фрэнки, Фрэнки, Фрэнки, ты такой смешной! Ты, словно слепой котенок, ползущий на звуковые волны. Глупый новорожденный котенок, перешагнувший стадию развития, становясь на стадию полового созревания весной. Знаешь, что происходит с кошками весной? Конечно, знаешь. Тебя штырит, а твоей сосед думает, что ты нюхаешь кокаин. Забавно, не правда ли?». Фрэнк игнорировал мысли, искренне ненавидя себя за подобные монологи. Он вбежал в холл дома, ставшего уже родным, отмахнулся от консьержки и побежал по лестнице, забыв о лифте. Каждый новый лестничный пролет давался ему все сложнее и сложнее. Мышцы, привыкшие к легкой физической нагрузке, ныли, моля о лифте, но Фрэнку было плевать на боль. Вскоре он оказался на двадцать первом этаже. С него градом лил пот, сердце бешено колотилось, он утопал в приступах кашля. Он сел на подоконник, чтобы прийти в себя, и когда он восстановился физически, на него нахлынула паника. Он совершенно не знал, что сказать. «Почему я забил на твое существование на неделю? – говорил он сам с собой. – Потому что… Потому что… Почему, блять? Потому что я идиот. Отлично оправдание. Почему я должен оправдываться? Он мне даже не нравится. Ладно, нравится, но совсем чуть-чуть. Незначительно. Все из-за дурацкого спора. После него завязываю и ищу нормальную работу. Да, хороший план». Он разговаривал сам с собой на протяжении часа, не решаясь постучать в злополучную дверь. Наконец, он собрался с мыслями, откинул все «нет» и сделал первый шаг. Что он теряет? Конечно же, ничего. Разве Джерард может на него разозлиться? Еще один шаг. Разве Джерарду не нравится Фрэнк? Еще два шага. Разве он вытерпит еще день без художника? Парень постучал в дверь. Раздались глухие шаги, сердце Фрэнка заколотилось, ему казалось, что сейчас он умрет от инфаркта. Ключ повернулся в двери, и парень увидел не изменившегося за неделю художника. Он по-прежнему спал днем, бодрствуя ночью, по-прежнему не расчесывал волосы и по-прежнему был обрызган мелкими точками краски на футболке. - О, это ты, Фрэнки, - сказал он, зевая и улыбаясь. – Я картину закончил, тебя долго не было, - говорил он, просыпаясь. Фрэнк улыбался. Чувство тревоги и неуверенность покинули его, оставляя только теплоту в душе от чувства, переполняющего его тело при виде художника. Ему было как-то спокойно и одновременно волнительно. - Я тебе стихотворение рассказать пришел, - начал он неожиданно для самого себя. - Правда? – улыбнулся Джерард, впуская его внутрь. – И какое? – В прихожей было темно и прохладно. Многочисленные картины в рамках пристально наблюдали за двумя парнями, неуклюже переминающихся с ноги на ногу. Молчание давило на обоих, заставляя вспомнить событие произошедшее здесь неделю назад. – Я скучал, - признался Джерард, рассматривая свою ступню. – Очень, - добавил он тихо. Фрэнк улыбнулся, пялясь на свои ноги, он вздохнул и поднял на Джерарда взгляд. - Твой образ видел я перед собою в толпе людей, среди колосьев ржи, - сказал Фрэнк тихо. Он подошел вплотную к Джерарду, заставляя того оставить бесполезное занятие. - В скитаньях, предначертанных судьбою, в мучениях мятущейся души. – Он говорил тихо, но выразительно, делая особый акцент на каждом слове. - В каскадах смеха, в трепетанье бликов искрящейся воды или огня, зимой и летом, в малом и великом... – повысил голос Фрэнк, аккуратно положив ладони на скулы Джерарда, устанавливая зрительный контакт. – Твои глаза преследуют меня. – Он говорил от сердца, потому что видел в этом стихотворении то, что не мог выразить самостоятельно. Щеки Джерарда розовели, а глаза лихорадочно блестели. Он улыбался, зная, что хочет сделать Фрэнк. – Тебя я видел за столом и в поле. Кольцом объятий нам замкнулся мир. – Джерард обнял Фрэнка за талию, пуская волну приятных мурашек по телу парня. – В плену своих иллюзий иль на воле тебя я не покину, мой кумир!* – сказал он быстро последнее словно, томно смотря в глаза Джерарда. Последний не мог сдержать улыбки, поглаживая Фрэнка по спине. Айеро провел большими пальцами по щекам парня, не убирая ладоней с его лица. Он приблизился к Джерарду, который поддался вперед, и их губы встретились. Фрэнк окончательно расслабился, погружаясь в океан непередаваемых эмоций, которые он получал из-за медленных, чувственных движений губ. Он опустил руки на шею художника, прижимая его ближе к себе. Джерард остановился и разорвал их поцелуй, отдаляясь от Фрэнка на пару сантиметров. - Сегодня мой день рождения, - сказал он едва слышно, все еще не открывая глаза. – И это лучшее его начало за всю мою жизнь. – Он крепко сжал талию улыбающегося Фрэнка и вновь приник к его губам.