Игрок

Холодный Нью-Йорк окунулся в солнечный май, оставляя обжигающие ветра в апреле. По радио сообщили, что в городе наступило утро. Жители Большого яблока выходили на улицу, улыбаясь долгожданному солнцу, несмотря на то, что был понедельник, и они вынуждены были закрыться от хорошей погоды в душных офисах. Некоторым повезло, и они нежились в своих постелях, укутанные в лучи солнца, пробивающегося через не до конца закрытые шторы. Фрэнк проснулся еще на рассвете и больше не засыпал. Он смотрел в потолок, бегая глазами от одного угла к другому. Вся его дальнейшая судьба зависела от пары действий, которые вряд ли можно было назвать морально приемлемыми. Он мучил себя всевозможными вариантами развития событий, представляя во всех подробностях худший из них. Стук его сердца отчетливо раздавался в тишине, создавая ощущение маятника. Он прикрыл глаза, пытаясь в очередной раз успокоиться и обдумать все сначала. Не помогло. «Ты уже подонок, будет ли существенной разница, если ты станешь подонком вдвойне?» - спрашивал он сам у себя, вновь теряясь в куче нюансов. Он тяжело вздохнул, перевернулся на бок и улыбнулся. Джерард лежал рядом, плотно сжав глаза и приоткрыв рот. Айеро рассматривал его умиротворенное лицо и мысль, что он видит спящего художника в первый и последний раз заполонила его сознания, вытесняя душевное спокойствие, появившееся из-за мирно спящего Джерарда. «Нет, нет, нет», - раздавалось у него в голове громко и четко. Ему хотелось прикоснуться к ничего неподозревающему художнику, почувствовать его тепло, убедиться в реальности момента. Он не выдержал и невесомо провел костяшками правой руки по гладкой щеке парня, нарушая его сон, тот поморщился и разлепил сонные глаза. - Привет, - хрипло поздоровался он, улыбаясь и зарываясь лицом в подушку. - Привет, - тихо ответил Фрэнк, грустно улыбнувшись своим мыслям. Джерард был сейчас по-особенному красивым. Нет, он вовсе не изменился: его спутанные волосы так и остались спутанными и выцветшими; улыбка по-прежнему была широкой и доброй, а глаза блестящими, хоть и сонными. Но в это солнечное утро он словно светился изнутри, затмевая своей красотой редкое солнце мегаполиса. Фрэнка, будто магнитом, тянуло дотронуться до него, и он не особо сопротивлялся своему желанию. Огрубевшая кожа подушечек пальцев прошлась по скуле Джерарда, очерчивая ее контур. - Все хорошо, Фрэнки? – спросил художник, обеспокоенно смотря на грустного парня, завороженно гладившего его шею. Он убрал с себя теплую ладонь Фрэнка, успевшую добраться до его обнаженного плеча, приподнялся и, сократив расстояние между ними, мягко поцеловал его. Джерард верил, что события прошедшей ночи сблизили их, помогли лучше узнать и понять друг друга, и он искренне не понимал, что мог сделать не так, чтобы Фрэнк был на следующее утро не в лучшем его настроении. – Ты какой-то слишком задумчивый. – Он улыбнулся, оставляя руку на щеке парня. – Ты в порядке? - Все замечательно, Джи, я просто должен уйти, - сказал он, запинаясь. Он долго обдумывал это решение, взвешивая все «за» и «против». - Куда? На занятия? Может, пропустишь один день? Ничего с тобой не произойдет, - протянул Джерард, хватая встающего Фрэнка за руку. - Нет, мне нужно встретиться кое с кем. – Айеро лег обратно к Джерарду и посмотрел на него так, как смотрят на самое дорогое, что есть в жизни. – Я скоро вернусь, - пообещал он, проводя большим пальцем по сжатым губам художника. – Как только закончится последняя лекция, я сразу же возьму такси и приеду сюда, это быстро, максимум часа три. – Он говорил медленно, убеждая в правдивости своих слов прежде всего себя. – Зато завтра я буду полностью в твоем распоряжении, ладно? – Айеро приблизился к нему и впился в искусанные губы, целуя настойчиво, но не грубо. Он таял от каждого движения, чувствуя прикосновения слишком остро. – Джи, - прошептал он, все еще с закрытыми глазами, сумев разорвать их поцелуй. – Мне пора. – Фрэнк посмотрел на кивающего его словам художника, который улыбался, запустив длинные пальцы в его волосы, и с горечью в сердце встал с кровати, попутно надевая разбросанную по полу одежду. - Возвращайся скорее. – Джерард закутался в одеяло, планируя продолжить спать. Айеро мягко улыбнулся ему и вышел в коридор, надевая джинсовую куртку с доказательствами для Боба в правом кармане. Входная дверь хлопнула, художник сладко потянулся в постели. *** В теплый майский день в столовой было невыносимо душно. Открытые настежь окна не помогали, и студенты, покрытые испариной, молили о кондиционере, стоя в длинной очереди за едой. Было скучно и довольно тихо: всех сморил наступавший летний зной. Айеро вошел в столовую, привлекая к себе внимание энергичной походкой. Каждый его шаг был наполнен уверенностью и спокойствием, глаза лихорадочно блестели, а руки слегка дрожали от предвкушения. Ему было нелегко принять это решение, и он думал, что не справится, но на деле он выглядел уверенным и расслабленным, мало кто мог догадаться, что он сгорал от волнения внутри себя, сдерживая подступающую тошноту. Ему не пришлось долго искать Рэя и Боба. Ребята сидели за самым дальним столиком, перелистывая страницы потрепанного учебника: наступало время экзаменов. Боб увидел стремительно приближающегося Фрэнка, и на его лице расплылась та неприятная улыбка, с которой он просуществовал всю жизнь. - Как дела, Боб? – дерзко спросил парень сходу, не здороваясь. Он резко развернул стул и быстро сел на него, облокачиваясь руками на спинку сидения. – Как жизнь? – Он вопросительно поднял бровь, стараясь не улыбаться. Ему отчего-то было до одури смешна ситуация, происходящая с ним в данный момент. Все было ватное и нереальное. - Чудесно! – наигранно радостно воскликнул Боб, вальяжно располагаясь на рухляди, которую все называли стулом. – Как у меня могут быть дела? Конечно же, чудесно. - Сейчас будут не очень! – радостно сказал он. Смешок все-таки вырвался из его груди, смутив Боба. Он набрал в легкие воздух, и на одном дыхании выпалил: - Ты мне должен пять сотен и страстный поцелуй с кудрявым красавчиком! - Что? – переспросил Боб, в то время, как Рэй давился горячим чаем, кашляя больше от удивления, нежели от ожогов. – Как ты мне это докажешь? – Глаза Боба заблестели, он скрестил на груди руки, полностью разваливаясь на хлипком стуле. Он знал, что Айеро не мог соврать, но сама идея – мучить его расспросами, заставляя его щеки розоветь, доставляла неимоверное удовольствие. - Очень просто, - ответил Фрэнк с хладнокровным спокойствием. Он достал из правого кармана джинсовой куртки диктофон и положил его в центр стола. – Вот. - Ты что, записал собственный перепихон на диктофон? – Глаза Рэя были похожи на два вибрирующих блюдечка. Его рот раскрылся так широко, что Боб невольно начал думать, как бы заманить его на порно-кастинг, который бы увенчался успехом. – С каждым днем я охуеваю все больше и больше. – Он помотал головой в недоумении. – Откуда у тебя профессиональный аппарат? - Купил. - Ты долбанутый? – удивился парень еще больше, игнорируя злобный смех Боба. - Он стоит всего лишь пятнадцать баксов, блондинчик торчит мне пятьсот, итого чистой прибыли четыреста восемьдесят пять долларов. Результат оправдывает потраченные средства. – Фрэнк говорил невозмутимо, стараясь унять бурю, зарождавшуюся у него в сердце. Он успокаивал себя тем, что пока все шло, как нельзя лучше. - Айеро, у меня слов нет, честно, что будет в следующий раз, когда вы с Бобом поспорите? – Рэй был потрясен, и не особо пытался это скрыть, в отличие от Боба, который тщательно старался спрятать свое удивление от поступка Фрэнка. - Включай, - серьезно сказал Боб, сверкнув желтоватыми зубами, вгоняя Рэя в еще большее замешательство. Фрэнк потянулся к диктофону. - Сто-о-о-оп! – закричал Рэй, отбирая у Айеро диктофон. – Совсем с ума посходили. В край офонарели. – Он размахивал руками, выпуская все свое негодование наружу. – Один извращенец записывает свои потненькие похождения на технику, другой горит желанием послушать гей-порно. Ве-ли-ко-леп-но! - Не возмущайся, а иди в центр и изображай страсть. Мне нужно не меньше минуты ваших горячих лобызаний. – Фрэнк громко рассмеялся, не сдерживая себя. - Иди нахуй, просто иди нахуй. А ты сходи нахуй дважды. – Рэй толкнул Боба в бок и начал вставать из-за стола, обреченно вздыхая. - Погоди, давай проверим, вдруг Айеро нас обманывает? – Боб пытался найти кнопку старта, чтобы услышать стоны знакомого голоса и посмотреть при этом на пунцового парня, но Рэй не дал ему этого сделать, вырвав диктофон из рук. – Ты чего? - Блять, не хочу я это слушать, разве по его довольному хлебалу не видно, что это правда? – Рэй указал на улыбающегося Фрэнка, руки которого похолодели и покрылись потом из-за нервов. С каждым новым движением рук с диктофоном, на котором не было ни единой записи, ему было все сложнее оставаться спокойным. – Ты идешь позориться, или мне там одному стоять? Сука, вот только втяни меня еще хоть куда-нибудь… Боб встал из-за стола и молча пошел рядом с Рэем, не перестающим ругать его на чем свет стоит. Он холодно посмотрел на Фрэнка, пронзая ядовитым взглядом до дрожи, и, встав на середину кафетерия, обнял Рэя за талию. В этот момент Фрэнка прорвало. Он начал биться в приступах смеха, перерастающего в сильную истерику. Он покраснел и уже задыхался от хохота, настигнувшего его. Фрэнк пытался остановиться, но, когда Боб и Рэй неумело начали целоваться, пытаясь перехватить друг у друга инициативу, новая волна истеричного смеха захватила Айеро. Происходящее в столовой было последним, над чем смеялся Фрэнк. Его сознание погрязло в понимании того, что все наконец-то закончилось, и он был несказанно рад этому. Ему не пришлось позориться перед всем колледжем, ища при этом доброго человека – будущего заемщика, а самое главное – Джерард, его Джерард ничего никогда не узнает. Почему? Потому что он огородит его от любой информации, а потом все забудут, да и навряд ли кто-то знает все подробности. Он не будет выходить с ним на учебу недели две, наплевав на возможное отчисление, поглощая литры кофе, чтобы поговорить в тишине ночного города обо всем на свете, аккуратно прикасаясь к мягкой коже лица Джерарда подушечками пальцев. Фрэнк представлял это и млел, смеясь из-за удачного окончания всей этой грязной истории, тянувшейся за ним тяжелым прицепом и не дававшей до конца открыться художнику. Айеро встал из-за стола, улыбаясь своим мыслям, и вышел из душной столовой, где все бурно аплодировали и свистели ребятам в центре, к которым подходила компания местных гомофобов. Фрэнку было плевать на возможные проблемы его псевдодрузей, он хотел доехать до Джерарда, как можно быстрее, обнять его и раствориться, забыв о всех своих заботах и проблемах. Он был уже у выхода, когда жилистая рука ректора схватила его, затаскивая обратно в колледж, для серьезного разговора насчет снижения его успеваемости. *** Фрэнк быстро шагал по знакомому району, представляя спящего Джерарда привыкшего к ночному образу жизни. Он быстро поднялся на нужный этаж, проигнорировав радушное приветствие консьержки, и удивился: дверь была не закрыта. Он вошел в квартиру художника и застал того за столом на кухни, сидящего спиной к нему. Фрэнк хлопнул дверью и подошел к задумавшемуся Джерарду сзади. - Я же обещал, что скоро вернусь, - сказал он, обнимая парня за талию и целуя его в затылок. Художник всегда был теплым и улыбчивым, Фрэнк никогда не видел его по-настоящему серьезным, что наблюдал сейчас. - Фрэнки, сядь, пожалуйста, - попросил он, сложив руки на колени. Фрэнк сел напротив, удивленный резкой сменой настроения. – Что ты любишь больше: чай или кофе? - Я люблю пить все, что горит. – Парень рассмеялся, не понимая серьезности вопроса. – Что за допросы, Джи? - Говорить правду - легко? – Джерард не улыбался, пристально смотря в глаза смеющемуся Фрэнку, которого переполняла радость из-за вчерашней ночи и сегодняшнего утра. Он закатал рукава расстегнутой на три пуговицы клетчатой рубашки, подчеркнувшей худобу его ключиц, которая была велика ему размера на два, и услышав задорное «Да», продолжил: - Ты всегда был честен со мной? Улыбка пропала с лица Фрэнка. Он побледнел, быстро соображая, что нужно ответить. Джерард не мог ничего узнать. Он даже из дома не выходил. Откуда? У него нет друзей или приятелей. Это просто очередной его бзик, просто вопрос, он параноик. - Да, - твердо ответил Фрэнк, глядя художнику прямо в глаза. Джерард хмыкнул. - Фрэнки! – весело закричал он, широко улыбаясь. Парень выдохнул про себя и хотел приблизиться к нему, но Джерард шарахнулся от него, как от разряда тока, вставая с дивана. – Уйди, пожалуйста, уйди. - Джи, что происходит? – Фрэнк не верил, что Джерард мог что-то узнать. Он приблизился к смотрящему в пол парню и хотел было взять его за руку, но тот одернул кисть, уходя еще дальше. - Почему ты даже сейчас играешь в эту дурацкую игру под названием «заставь его поверить»? Это не пройдет. Нет, не в этот раз. Уходи. – Он холодно посмотрел на Айеро, заставляя того покрыться мурашками. - Джи, что за игра? – Мозг парня отказывался воспринимать происходящее. - Фрэнк, - раздалось холодно и резко. – А почему пятьсот? Разве я не стою больше? Ведь чем противнее, тем дороже, правильно? – Он громко рассмеялся, скатываясь по стене, на которую опирался. – Как весело, Фрэнки, я хотел пообщаться с девушками, продающими свое тело, а в итоге сам стал проституткой, хоть и неосознанно. Как думаешь, меня возьмут в их ряды, еще не поздно? – Он смеялся, не переставая, уже вовсю катаясь по полу. Фрэнк кинулся к нему на пол, не зная, что сказать, как оправдаться и что вообще делать. Он аккуратно взял трясущуюся от смеха голову и положил к себе на колени. – Давай, откроем свой бордель? Ты будешь в заправленной черной рубашке с бандитским шрамом у глаза и толстой сигарой в зубах отсчитывать заработанные деньги? Как тебе? – Джерард снова рассмеялся, игнорируя грустного Фрэнка, гладившего его по голове, повторяющего раздражающее «Т-с-с». Через три минуты он все же затих, глядя в пустоту. - Как ты мог подумать, что я переспал с тобой из-за денег? – спросил Айеро полушепотом. Джерард молчал и будто бы не слышал, продолжая смотреть в одну точку, не моргая. – Я всегда, слышишь, всегда был с тобой искренен в словах и поступках. – Он гладил его по голове, закусив губу. Говорить было сложно: в квартире, где все окна были открыты настежь, воздуха все равно не хватало. – Джи, пожалуйста, прости меня, надо было тебе все сразу рассказать. – Джерард не реагировал. – Пойми же, мне было так страшно потерять тебя. – Фрэнк смотрел на изредка моргающего парня, который лежал на его коленях, смотря сквозь стену, игнорируя его. – Я люблю тебя, - сказал он едва слышно, бегая глазами по лицу художника. Он наклонился, повернув безэмоционального парня к себе, и, приблизившись на расстояния сантиметра к его губам, добавил: - Очень. – Он хотел поцеловать художника, но тот отвернулся и встал на ноги, скрестив на груди руки. - Не убедительно, - сказал он задумчиво, выходя в коридор. Фрэнк проследовал за ним. Они стояли около входной двери, смотря друг на друга совершенно по-разному: Джерард с разочарованием, переполнявшем его сердце; Фрэнк с грустью и непониманием, почему ему не верят. - Джи, не надо, пожалуйста, не надо, поверь мне… - Один раз я так сделал, и что из этого вышло? – перебил Джерард, поднимая бровь, глядя на бледного Фрэнка с руками, тянущимися к нему. Он положил в них, висевшую джинсовку Айеро с диктофоном в правом кармане. – Нет, спасибо, я не хочу оказаться героем популярного порно, когда тебе опять приспичит с кем-нибудь сыграть. – Он толкнул Фрэнка за порог своей квартиры и последний раз посмотрел на него. – Удачи, Фрэнки! Дверь громко хлопнула, Фрэнк остался в коридоре один.