Из истории освоения Нейруса. Молодые годы первого Президента.

На третьем курсе стало еще больше физики и математики. Теперь не было обязательных для всех командных игр в послеобеденное время – ни футбола, ни волейбола. После раннего подъема – часовая зарядка – на улице или в бассейне, завтрак, потом уроки с восьми и до половины первого, потом борьба или поход в тир, обед. И после обеда ежедневно по два часа дополнительных занятий – по физике, математике, астрофизике и космической биологии.. В шестнадцать тридцать наступало так называемое свободное время – так называемое, поскольку два раза в неделю в шестнадцать тридцать начиналось обязательное занятие по вождению. Но в остальные дни действительно – с шестнадцати тридцати можно было заниматься всем, чем душа пожелает. Почти половина группы в это время отправлялась готовиться к завтрашним занятиям. Остальные расходились по секциям. Секции шли час-полтора, и к шести вечера все уже собирались в комнате самоподготовки. Все, кроме Володи. Он один из группы до сих пор посещал две секции. Три раза в неделю, когда не было вождения – он ходил на бокс – и тогда освобождался лишь к половине седьмого – почти к ужину. А по вторникам и четвергам, когда вождение было – он после него шел на скалодром – и с него приходил уже сразу на ужин. В субботу, после обеда, когда почти все ребята отправлялись в увольнение - он еще ходил на шахматы, и на скалодром, а вечера по-прежнему проводил на конюшне. Да и ни одно утро воскресенья не обходилось без хорошей тренировки по боксу. В общем, чтобы при таком графике умудряться успевать по всем предметам на хорошо и отлично приходилось, как и в прошлом году, делать часть самостоятельных заданий на переменках, в тире или на вождении – если приходилось ждать своей очереди, а иной раз и прямо на уроках. В этом году Володя тоже мог бы ездить в увольнение хоть каждые выходные – Олег взял отпуск, чтобы сделать ремонт в их со Светланой новой квартире и все приготовить для малыша. Но Володя не хотел ехать к ним, и дергать Олега – чтобы тот каждые выходные мотался в училище – тоже не считал нужным. Олег все-таки приехал пару раз – один раз просто так, другой – по поводу Володиного дня рождения – не каждый же год исполняется четырнадцать! В целом же – без Скворцова оказалось жить довольно-таки скучно. Володя видел его иногда во время переменок на занятиях – но не подходил. Он только знал, что Скворцова опять приняли в футбольную секцию – ему об этом рассказал Егор Сыромолотов. На зимние каникулы для тех, кто не разъедется была запланирована поездка в горы – но Володя в эту поездку не попал – за ним приехал Олег. Приехал с просьбой – «съездить к старикам» - сам он к ним не собирался, потому что его новорожденному сыну едва исполнилась неделя. Что ж, эту просьбу Володя выполнил с удовольствием – погостил в деревне почти неделю. Но все это время он думал о Марине, которая в этом году проводила каникулы вместе с родителями на каком-то курорте. Думал с неизвестным до сих пор смятением. Он хотел ее видеть. Но, когда представлял встречу с ней, то почему-то сразу вспоминал тот домик в лесу – хотя за последние несколько месяцев он, кажется, сумел полностью выкинуть эти воспоминания из головы, убедить себя, что нахлынувшие тогда желания были случайностью… Теперь он не был в этом уверен, и боялся, что, если он увидит Марину – все вернется. Но вот от нее пришло короткое сообщение: «Мы возвращаемся девятого января». И все сомнения были забыты. Володя сел на поезд, заехал ненадолго к Олегу - по сути предупредить о своей поездке в Железногорск. Наверное, Олег мог бы сказать, что против этой поездки – но Володя сомневался, что его это остановило бы… Но Олег ничего такого не сказал – даже дал денег – достаточно, чтобы хватило не только на дорогу, но и на несколько походов в кино или кафе. Так что Володя на следующий день, рано утром уже ехал к Марине. Дорога заняла пять часов – и вот, в одиннадцать утра, он на вокзале. Марину он увидел еще из поезда – и когда она радостно повисла у него на шее, Володя понял, что правильно поступил приехав. Оказывается, он теперь почти на полголовы выше ее. -Теперь я могу носить каблуки! – радостно смеется Марина, когда они шагают к метро. Володя улыбается. Почему-то он невольно представляет себе, как летом они с Мариной под руку отправятся на танцы – хотя до настоящего момента он ни разу не думал об этом. И вообще танцы его не привлекали. Они поехали к Марине в гости. Ее отца дома не было – он отправился навестить какого-то своего друга, а мама, пообедав с ребятами, засобиралась в магазин. Володя осмотрел квартиру – просторные три комнаты и кухня. В комнате Марины очень светло – на стене огромный монитор – можно играть в видеоигры или смотреть фильмы. Или зайти в Сеть, если родители сообщат код доступа. Марина включила какой-то фильм – кажется, что-то про вампиров, забралась с ногами на диван. Володя сел рядом и ему почти сразу стало неловко. Он не смотрел фильм, только думал о том, что, наверное, Марина ждет, когда он ее поцелует. Ему этого делать не хотелось, потому что он помнил, чем закончился их последний поцелуй… Вот только что еще ему оставалось делать, когда, испуганная нападением вампиров Марина, прижалась к нему? На этот раз поцелуй был очень долгим, Володя обнял девушку за плечи, прижимая к себе, потом за талию – почти обжигаясь о ее горячую кожу… А потом вдруг вскочил с дивана и замер у окна, глубоко дыша. Некоторое время было очень тихо. -Такое ощущение, что ты боишься, - сказала, наконец, Марина, - это мне положено бояться – не тебе. Володя обдумал ее слова и покачал головой. -Я не боюсь. -И в чем тогда дело? Девчонки из моего класса почти все встречаются с парнями. И те, что только выдумывают, чтобы оказаться со своей девчонкой наедине. А те их не зовут – потому что знают, что у ребят в голове и просто водят их за нос. Но я тебя за нос не вожу. Ты мне нравишься. Володя перевел дух, повернулся к Марине: -Ты мне тоже. Даже больше… Но я не уверен, что это правильно. -Что?! Что мы друг другу нравимся?! -Нет. То, что мы делаем… -Серьезно? Да мы ничего не делаем! Подумаешь – целуемся… -Я хочу больше, чем поцелуи, - возразил Володя и почувствовал, как краснеет – он действительно сказал это вслух?! - Ну, и что же ты хочешь? Володя закусил губу – она издевается? Он был готов поспорить на что угодно – Маринка прекрасно знает, о чем идет речь. -Все парни этого хотят, - сказала тем временем девушка, - тебе одному повезло – я не против. Это «я не против» почему-то неприятно зацепило его, он даже не сразу понял чем. -То есть – ты не хочешь? – понял он, в чем дело. – Просто даешь мне разрешение? Звучало это довольно мерзко. -Я пойду… В этот момент он определенно жалел, что приехал. Марина стала у двери: -Я хочу, - возразила она и покраснела, - не так, как этого хотят парни… Девчонкам ничего такого не нужно. Просто хочу быть первой… -Первой? -Ну, из наших девчонок. Это звучало еще хуже. -Ясно, - Володя был ужасно зол на свое смущение и на весь этот разговор вообще – хотелось скорее уйти, а для этого было нужно, чтобы Маринка ушла от двери. - Спортивный интерес? - понял он, - Ну так найди себе спортсмена… Маринкины глаза вспыхнули яростью, а в следующий момент, пощечина обожгла его лицо. -Проваливай! – потребовала Марина, отходя от двери. Разумеется, уходить ему тут же расхотелось. -Идиот! – она толкнула его к двери, и этим лишила себя шансов выгнать его из комнаты силой – так как дверь открывалась вовнутрь, а он стоял, прижавшись к ней спиной. -Да, я идиот, - согласился Володя, - можешь еще раз стукнуть. Вместо этого она запустила в него какой-то книгой – он не пытался увернуться, и книга не очень приятно врезалась уголком в ребра. Гипсовый бюст незнакомого Володе человека, пришлось ловить (не очень-то весело собирать потом осколки), поэтому полетевшая следом керамическая подставка для ручек, без особых проблем встретилась с его лбом – угодила прямо уголком. Марина испуганно замерла: -У тебя кровь… Подумаешь. Володя отправился в ванную, смыл кровь, обнаружив крохотную ранку – Марина принесла бинт, смоченный спиртом и пластырь. -Больно? – спросила она. -Я заслужил больше, - отозвался Володя, - так что можешь в меня еще чем-нибудь швырнуть. Марина поморщилась: -Обойдешься. -Я, правда, идиот. -Не сомневайся. -Прости. -Даже не надейся. -Прости. Сделаю, все, что угодно. Марина смотрела на него скептически: -Ужин приготовишь? -Еще бы! Благодаря Елизавете Николаевне он прекрасно знал, что должен представлять из себя ужин. Заледеневшее мясо на разморозку. Порезать лук, морковку. Ну и заодно уж помидор, перец, баклажан и кабачок – раз уж они все равно лежат в холодильнике. Мясо разморозилось – его теперь порезать и пройтись молоточком. Добавить соуса. А потом можно в духовку. Потом он почистил картошку, разрезал на четыре части, посыпал приправы и отправил туда же. Благо духовка большая – в нее и еще одно блюдо поместилось бы. Ужин они укутали большим полотенцем – было всего четыре часа дня, а Маринины родители обещали быть не раньше семи. -Ну, теперь я прощен? – поинтересовался Володя. -Может быть… -А если в кино приглашу? -Ладно… Они сходили в кино, потом отправились на каток, потом зашли в кафе, выпить горячего чая и погреться. А в девять вечера Володя был уже в поезде. Он чертил пальцем узоры на окне и размышлял о том, что, в целом, они с Мариной отлично провели время, если не вспоминать первый час в ее пустой квартире. Он не знал, что делать. Здесь – не знал. На Нейрусе сейчас он был бы уже взрослым. И если бы ему вдруг понравилась какая-нибудь девчонка – он знал бы что делать. Обзавелся бы собственным оружием. Построил бы тибу из шкур убитых им куанов. А потом, собрав подарок для родителей девчонки, привел бы ее в свой тибу. На все это уходит немало времени – у кого-то год, у кого-то три, или даже больше. Но в итоге они бы стали жить вместе. Что ему делать сейчас Володя не знал. Волков бы, вне всякого сомнения, был бы полностью согласен с Мариной в том, что он идиот. Волков точно знал бы, что делать в такой ситуации… Но Володя был уверен, что это не для него, хотя и не понимал почему. Олег не приехал его встречать, но прислал такси. Было два часа ночи. Олег сидел в детской у кроватки сына. -Только заснул, - сказал он Володе. -А Светлана? -Уехала к матери на несколько дней. Отдохнуть. Мальчишка невольно вздохнул с облегчением. Олег улыбнулся. -Нужно поговорить, - сказал Володя. -Пойдем на кухню. Володя рассказал о доме в лесу, о своей сегодняшней поездке и о всех мыслях на этот счет. -Сильно плохо? – поинтересовался он в конце. Олег слушал не переспрашивая. А теперь лишь пожал плечами: -Ну, в самих мыслях ничего плохого нет. Всем они рано или поздно начинают лезть в голову. Я был наверное чуть старше тебя… Вот если честно – понятия не имею, что тебе сказать. Дед мне в свое время сказал выкинуть все из головы и заниматься учебой, но легче не стало, хотя я очень старался. Стало даже хуже… -То есть я не смогу заставить себя об этом не думать? -Вряд ли. Володя перевел дух: -То есть нечего было думать сегодня? Нужно было сделать и поставить точку. Олег испытующе посмотрел на него: -А ты этого хочешь? На самом деле? Володя поморщился: -Я этого точно хотел, когда был у Маринки. -Это понятно. А сейчас, что думаешь? Володя подошел к окну. -Я не знаю, - сказал он с досадой. -Ну, вот и не форсируй. -А она сказала, что я дурак, который не ценит, как ему повезло, - возразил Володя, глядя в темное окно. Олег перевел дух: -Ну мало ли, что она сказала… Помнишь, я рассказывал тебе, что встречался с девчонкой еще в школе? Нам все твердили, чтобы мы не вздумали. Точнее, мне – только твердили, а ее родители не пускали гулять, встречали у школы – в общем, пытались держать в ежовых рукавицах. Это бесило. И меня и ее. И я теперь уверен, что мы зашли так далеко только из-за этой злости. Как-то ее родители ушли из дома – часа на три – и она прислала мне сообщение: «Сейчас или никогда». Конечно, я тут же примчался и влез в окно. Она говорила, что все обдумала, и была уверена, что родители от нее отстанут, если мы все сделаем. А потом она ревела с час, а я чувствовал себя последней тварью. Так что если хочешь подобных ощущений – можешь попробовать. Володя молчал, размышляя о том, что, конечно, Олег прав, но как напомнить себе о его правоте в тот момент, когда он снова окажется с Мариной наедине. -Нам было тогда почти шестнадцать, - продолжал Олег. А вам с Маринкой – четырнадцать. То, что она говорит – это ерунда. Может ей любопытно, может еще какая-нибудь странная причина. Но я сомневаюсь, что она действительно хочет того, о чем говорит. А, кроме того, от секса случаются дети, а вы оба сами еще дети – что бы там о себе не воображали. Или скажешь, что перед тем, как отправиться к Маринке тебе хватило ума зайти в аптеку? Володю охватила горячая волна стыда – он бросился было прочь с кухни. Олег поймал его за плечо: -Прости. Володя молчал, тщетно стараясь освободить свое плечо от хватки Олега. -Я все-таки забыл, как это бывает, – произнес тот, - когда в голове прокручено уже все на свете, а на деле попробуй коснись… Володя, наконец, вырвался, сел. -Ты прав, - тихо произнес он, - может мне просто держаться от Маринки подальше? Олег пожал плечами: -Радикально. Не рассчитывай, что этого хватит надолго. Потом будет даже хуже. Я свое мнение высказал: не летите вперед корабля. Все успеете. Разумный совет. Вот только Володя не был уверен, что сможет ему следовать. Он не спал всю ночь, а утром отправился в училище, и мысли о Марине со временем начали утрачивать свою остроту. Занятий хватало и так. Они с Волковым написали заявления на прохождение тестов. Володе показалось, что Сережка несколько нервничает по этому поводу, но говорить другу он ничего не стал. Кроме того, он записался в бригаду по уборке снега – теперь, когда ему исполнилось четырнадцать, он мог это сделать – каждую субботу бригада выезжала в город, чистить от снега какую-нибудь детскую площадку, а потом на карточку каждому работнику зачислялась небольшая сумма. Володя, впрочем, подсчитал, что к лету скопится довольно приличная сумма. Так что, если ему снова захочется пригласить куда-нибудь Марину, то не придется брать деньги у Олега. При последней встрече они прогуляли две тысячи билетов, а за одну рабочую субботу платили тысячу – учитывая количество суббот до летних каникул, этого будет больше, чем достаточно. Правда, пришлось пожертвовать субботним скалодромом и верховой ездой – но нельзя же было успевать повсюду. В начале февраля, Коля Стратов, который все еще ходил на футбол огорошил Володю новостью, что Скворцова назначили капитаном футбольной сборной младших курсов. До нового года капитаном был Егор Сыромолотов и отказываться не собирался. Однако, когда Володя спросил его, что случилось – Егор грубо отозвался, что это не его дело – раз он ушел из команды. За следующий месяц он почти перестал общаться – и с Егором и с Колькой – теперь на самоподготовке те сидели всегда вместе и часто что-то увлеченно обсуждали – а в воскресенье уходили на дополнительные футбольные тренировки и возвращались совершенно измученные. Володе это все не нравилось. И совсем перестало нравиться, когда однажды, он увидел ожог у Кольки Стратова – чуть ниже спины. -Это у тебя откуда? – спросил Володя. -О парту ободрал, - отозвался Стратов, поправляя резинку плавок. На ссадину это не было похоже никоим образом – уж в ожогах-то Володя разбирался. После следующей воскресной тренировки Стратов пришел позже, чем обычно – Егор Сыромолотов уже с полчаса был в комнате самоподготовки. И выглядел Колька так, будто ходил не на футбол, а на бокс. То есть – никаких явных следов драки на нем не было, но, глядя на то, как медленно Стратов зашел в кабинет, как осторожно он занял свое место рядом с Егором, Володя сразу вспомнил свои тренировки по боксу. Когда наполучаешь как следует по ребрам – начинаешь двигаться очень осторожно. Володя не стал больше подходить к ребятам – понимая, что ничего они ему не расскажут, он задался целью попасть на воскресную тренировку по футболу. Насколько он знал, проводилась эта тренировка все в том же спортзале, в который и он приходил по воскресеньям, когда был в команде. И тренер на ней не присутствовал – как и раньше. Разумеется, Скворцов не позволит ему просто прийти и посмотреть. Зато в спортзале есть дверь ведущая в каморку для хранения мячей, волейбольных сеток и прочей мелочи – дверь эта не закрывается. И в каморке можно спрятаться. Оставалось найти способ попасть в спортзал. Способ этот нашелся легко – окна – фрамуги окон в спортзале часто оставляли открытыми. Когда Володя рассказал о своей затее Волкову, тот не стал его отговаривать, только пожал плечами: -То есть, без проблем тебе жить скучно. Он собирался пойти с Володей: -Если Скворцов найдет тебя в той каморке – отведет душу по полной. Не хочу снова навещать тебя в больничном крыле. Так что, в один из воскресных дней, сразу после завтрака, Володя с Сережкой отпросились у Пушкарева на каток, а сами отправились к спортзалу. Чтобы с улицы добраться до фрамуги окна, нужно было преодолеть пять метров стены – к счастью, строители зала об этом позаботились, украсив стену надписью из выступающих кирпичей: «Спорт – залог здоровья». Правда, карабкаться по этой надписи пришлось без страховки, но Володю это не смущало – у стены все еще лежал снег, так что падение ничем ему не грозило, кроме потерянного времени. Сережке, подняться наверх было бы сложнее – он почти год, как бросил ходить на скалодром, поэтому ребята прихватили с собой веревку. В общем, в спортзал они проникли без особого труда, спрятались в каморке. Спустя полчаса Скворцов привел команду на тренировку. Сначала все проходило весьма обычно для футбольной тренировки – ребята отрабатывали пас и удары по воротам. Володя с Сережей наблюдали за происходящим лежа на полу каморки - через щель между дверью и полом. В конце тренировки Скворцов построил команду – теперь были видны только ноги ребят. -Трищевский – пропустил два мяча, - объявил Вадим, и следом послышались звуки двух глухих ударов. Володя поднялся с пола, чуть приоткрыл дверь – теперь он видел строй ребят, стоявших к нему спиной и Скворцова, который стоял лицом к строю и к нему – но слишком занятому, чтобы обращать внимание на дверь. Скворцов шел вдоль строя, держа в руках то ли палку, то ли хлыст – Володе было не очень хорошо видно – и, выбрав себе жертву, объявлял, сколько мячей кто-то пропустил или, напротив, не забил – и ребята безропотно поворачивались спиной, подставляя ее под назначенное количество ударов. -Стратов, сколько мячей пропустил? – остановился Скворцов возле Кольки. -Пятнадцать, - спокойно отозвался тот. -Может, тебе уйти из команды? Следом за твоим дружком Климовцевым. -Это не тебе решать, - возразил Коля. -Да? Ну, тогда давай… Стратов повернулся спиной к Вадиму. Володя толкнул дверь было дверь, но оказалось, Волков уже крепко держал ее за ручку, а в следующее мгновение, схватив Володю за плечо, он отбросил его вглубь каморки. -Выдавать себя в наш план не входило, - прошептал Сережка, - Колька не младенец – знает, что делает. Володя с досадой стукнул кулаком по стене, но спорить с другом не стал. План дальнейших действий созрел почти сразу. После обеда, выгадав момент, когда Стратов был один, Володя подошел к нему и рассказал о том, чем был занят с утра. -То есть ты теперь знаешь, - хмыкнул тот, - и что? -Я собираюсь вернуться на футбол. -Что?!!! Зачем?! -Ну, может, Скворец, наконец, проломит мне голову и его отсюда все-таки вышибут, несмотря на папу-генерала. -Тебе не разрешат, - возразил Коля, - у тебя и так две секции. -Если не разрешат – я их брошу, скажу, что снова влюбился в футбол… - разрешат. -Зачем тебе это? Володя подумал – до этого момента он и сам толком не знал, а теперь понял: -Скворцов остался здесь из-за меня. Я тогда сказал директору училища, всем, что мы с ним помирились, все нормально. Не сказал бы так – его могли бы исключить. Чего он тебя достает? Ты в жизни не стоял на воротах. Колька поморщился: -Я твой друг. -А Егор? Нет? Стратов помолчал некоторое время, потом посоветовал: -Спроси его сам… -Как все это началось? – спросил Володя, - Почему все его слушают? -Ну, сначала было вроде как по приколу… Как-то продули мы один матч. Тогда Геннадий Иванович поставил на ворота нового мальчишку Глеба Литовцева, с первого курса – тот еще вначале пропустил мяч, его сменил Вадим, и больше нам не забили. Но и отыграться мы не смогли. В общем все злы были на Глеба – и когда Вадим предложил его наказать – все согласились… А потом он сказал – смысл наказывать после проигрыша – нужно начинать с тренировки. В общем, его поддержали – да и не особенно сильно он и лупил первое время – только ко мне с Егором цеплялся. Но со временем, конечно, обнаглел, – теперь у него новая фишка – новичков прописывать – так что придешь в секцию – тебе мало не покажется. -Почему вообще его назначили командиром? Егор же был. -Егор отказался. -Отказался? Коля поморщился: -Он Вадима боится. И не он один. Почти все. Есть ребята, которых он не трогает – а они ему помогают. Если кто-то начинает возмущаться, они голову оторвут. -Как тебе в прошлое воскресенье? Колька поморщился, кивнул: -Вроде того. Ты вообще серьезно? Володя кивнул. Добиться разрешения на посещение секции по футболу оказалось не так-то просто. Геннадий Иванович был готов его принять – а вот Пушкарев требовал непременно объяснить, в чем дело. Он не стал пенять, что футбол шел по тем же дням, в которые Володя ходил на бокс – он был согласен отпускать его с тренировки раньше, но требовал объяснений. А Володя давать их не хотел. После той истории, произошедшей прошлой весной – он не верил в то, что взрослые способны чем-то помочь со Скворцовым. В общем, Пушкарев разрешения не давал, а Володя стоял в его каморке молчаливой тенью, отказываясь куда-либо уходить. -Это из-за Вадима? – спросил, наконец, Петр Сергеевич. -А если и так? – в голосе Володи помимо его воли прозвучал вызов. -Собираешься нажить себе неприятности? -Собираюсь устроить их Скворцову. -Надеюсь, ты помнишь, что у тебя нет папы-генерала? -Помню. Мне плевать. И драться я с Вадимом не собираюсь. Пушкарев смерил его долгим взглядом, потом кивнул: -А что собираешься? -Это мое дело. -Ясно. Тогда свободен. Володя перевел дух: -Если Вы не дадите разрешения, я пойду к Скворцову и дам ему в глаз. Уверен – он ответит, и нас обоих исключат. -В этом случае – скорее всего только тебя. -Посмотрим. --То есть – назло бабушке отморозишь уши? -Да. -Ладно. Не знаю, насколько ты это услышишь сейчас, но, если твой план пойдет вкривь и вкось – обращайся. Понял? Володя кивнул, хотя ни за какой помощью, ни к кому обращаться не собирался. Самое главное, Петр Сергеевич подписал разрешение. И вот в воскресенье, он уже стоял в строю, перед Скворцовым, медленно расхаживающим туда-сюда и поигрывающим орудием своей власти – хлыстом или гибким прутом – Володя не мог разобрать даже вблизи. Стратов говорил, что от этой штуки не остается синяков. -Итак, у нас новенький, - Вадим остановился напротив Володи, глядя на него в упор, - посмотрим, чего ты стоишь… Хоть десяток ударов сможешь выдержать? Не заорешь? Володя с деланным равнодушием пожал плечами: -У тебя рука отвалится, прежде, чем я заору, - в ушах тут же застучало – так обычно бывало из-за страха – но сейчас дело было не в этом. Володя прекрасно видел, чего добивается Вадим – продемонстрировать свою власть – на нем. Унизить - безнаказанно и безответно выпоров, при всей команде. Самое противное – сейчас ему придется позволить Вадиму это сделать. Володя много об этом размышлял и пришел к выводу, что иначе никак. Если он этого Вадиму не позволит – тот вывернет все так, что Климовцев – трус, и его просто не примет команда. Так что Володя, по требованию Вадима вышел из строя, чувствуя, как протестует каждая клеточка его тела, повернулся к нему спиной и уперся руками в стену… Сначала Скворцов бил размеренно, а кто-то считал, но где-то на тридцатке – Вадим начал сбиваться с ритма, и счет сбился тоже. Сначала было не особенно больно – а потом Володе пришлось закусить губу, чтобы сдержать стон – но он знал, что это ненадолго – вскоре спина занемела, а Вадим начал уставать – промежутки между ударами стали больше, а сами удары слабее. При очередной паузе Володя повернулся – Вадим переложил хлыст в другую руку: -Предупреждал же, рука отвалится, - весело проговорил Володя. В строю кто-то захихикал. -Что? Все? Сдулся?! – с вызовом поинтересовался Вадим. -Кто из нас? – уточнил Володя, - Интересно, сколько ударов выдержишь ты? Скворцов ничего не ответил, а принялся выкидывать в сторону строя мячи из корзины: -Тренировка началась! Климовцев – будешь отрабатывать пас и прием мяча со своим другом Сыромолотовым! Ой, я ж забыл – он с месяц назад заверял меня, что вы с ним давно не друзья! Верно, Егор? Егор застыл на месте, а затем выбежал из спортзала. Что ж, теперь Володе стало понятно, почему Сыромолотов отговаривал его от идеи вернуться в команду даже яростнее, чем Волков. В общем, отрабатывать пасы ему пришлось с каким-то приятелем Вадима – и тот, конечно, в конце тренировки объявил, что Климовцев делает это неважно. Действительно, пас у Володи никогда не получался особенно хорошо – а после того, как он полгода не тренировался – стало действительно «неважно», мягко говоря. Скворцов назначил ему еще двадцать ударов. Вот это было некстати – занемевшая спина, как раз отошла к концу тренировки – и теперь горела огнем, кожу мучительно саднило, и мышцы непрерывно жаловались… Борясь с желанием подойти к Вадиму и отвернуть ему голову, Володя стал к нему спиной, до крови закусил губу… Егор не ходил больше на тренировки по футболу. С того момента, как Володя вернулся в секцию прошло три недели, а Егор – под разными предлогами не приходил – то он возился со своей моделью, то умудрялся получать наряд вне очереди… Вот и в это воскресенье он идти никуда не собирался, обложился учебниками и готовился к экзаменам. В комнате самоподготовки никого не было, только он. И когда вернувшийся с тренировки по боксу Володя сел рядом с ним, Егор только коротко произнес: -Проваливай. -Мне нужна твоя помощь, - невозмутимо отозвался тот. -Какая, к черту, помощь?!!! – Егор выругался, - Я предал тебя, ты не понял?! Уступил этому идиоту Вадиму право быть капитаном, а потом еще сказал, что мы с тобой никогда не были друзьями!!! Володя помолчал, потом пожал плечами, признавая: -Звучит не очень. -Заткнись. -По-моему, самое время исправить все твои косяки. -Я ничего не смогу исправить, - с расстановкой проговорил Егор, - и тебе помочь ничем не смогу. -Ты лучший нападающий в нашей команде, - напомнил Володя, - а мне как раз нужно, чтобы мы выигрывали. Через две недели начинается городской чемпионат – и мы играем сразу не с кем-нибудь, а со спортшколой – и если мы продуем – то ничего у меня не получится. А ты знаешь – мы вполне можем продуть спортшколе. -Ну и что же у тебя должно получиться? -Я хочу, чтобы у Скворцова забрали капитанство. -Ну, так продуем – и заберут. -Это необязательно. Ты знаешь Вадима – он всегда себя выгородить. А вот если мы выиграем – и не благодаря ему – тогда да. Честно, не знаю, когда нам выпадет такой матч – может через две недели, а может через месяц – но мне нужны все нормальные люди. -А я нормальный? -Да. Егор перевернул страницу учебника и уткнулся в него. -Послушай – то, что ты там сказал… мне плевать, - сказал Володя. -Вот так прям и плевать? – не поверил Егор. – Это называется предательством, если ты не в курсе. - Я знаю, как это называется, - поморщился Володя. -Я струсил, ясно? - Я все равно думаю, что ты можешь сделать что-то стоящее. -И с какой стати ты так думаешь? – поинтересовался Егор. -Без понятия. Егор некоторое время молчал, потом перевел дух: -И что я должен делать? -Играть. Забивать. Ходить на тренировки – кстати, на воскресные можешь не ходить – пусть Скворцов побесится. -А ты ходишь, - заметил Егор. -Хожу. -Спину ему подставляешь. Володя стиснул зубы, ему потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки, потом он негромко сказал: -Да. И самое противное даже не это. Самое противное – мне приходится смотреть, что он творит с остальными, и я ничего не могу сделать. Если я попробую рассказать тренеру, или Пушкареву – никто из команды меня не поддержит, скажут – я все выдумал, и мне придется уйти. Дам Скворцову в нос прямо на тренировке… ну это вообще понятно – сам останусь виноват. Вадим он все-таки молодец – не сильно лютует. Ко мне и к Кольке только цепляется, ну еще пацана этого новенького – Глеба, – но остальным от этого ни холодно, ни жарко. Ну, перепадает иногда еще кому-то – но не особенно… Не настолько, чтобы возмущаться. -Допустим, - согласился Егор, - рано или поздно Вадим ошибется… Ну, пускай, даже у тебя все получится. А зачем тебе? -Толком, я не знаю – зачем. Я просто думаю – не нужно мне было уходить. Не ушел бы – Скворцова в капитанах не было бы. -Ну, а сейчас есть – тебе-то что? -А мне не нравится такая идиотская команда. Кольке тоже не нравится. Тебе – нравится? Егор вместо ответа поморщился: -Ладно. Я буду ходить. Но с одним условием. Ты дашь мне по физиономии. Причем хорошо так, иначе не пойдет. Володя криво усмехнулся: -Как скажешь… Егор собрал учебники, убрал их в стол и торопливо вышел из корпуса. Володе пришлось запастись терпением, чтобы воплотить свой план в жизнь. У спортшколы они выиграли – один – ноль. Вадим всухую отстоял на воротах, а Егор забил гол. И следующие два матча они тоже выиграли всухую. Потом выиграли три-один – мяч пропустил не Вадим, а Глеб Литовцев – которого Геннадий Иванович поставил в ворота на последние пятнадцать минут игры – пропущенный им мяч никакой роли не играл, но… На воскресной тренировке, Скворцов все равно решил Глеба наказать. -Зачем? – вмешался Володя. - Мы выиграли. -А ты молчи, когда не спрашивают. Однако еще несколько ребят Володю поддержали. Вадим мгновенно вышел из себя, принялся напоминать, кто является капитаном – ребята из его постоянной «группы поддержки» стали рядом. В общем, «бунт» был усмирен в самом зародыше. Глеб получил свои пятнадцать ударов. А вот через две недели – уже в самом конце апреля – Скворцов за первый тайм пропустил целых три мяча – и после последнего гола кинулся на нападающего – так удачно забивающего ему голы. К счастью ничего сделать Вадим не успел – Егор Сыромолотов оттащил его от парня. -Ты понимаешь, что творишь?! – кричал Геннадий Иванович в раздевалке. – Хотел, чтобы тебя с поля удалили?! Чтобы мы еще тайм без вратаря играли?! Он сорвал с его руки капитанскую повязку. Посмотрел на Володю: -Станешь на ворота. Тот коротко кивнул, повернулся к ребятам, поймал взгляд Егора: -Мы выиграем. -Значит, слушайте и смотрите, - Геннадий Иванович шагнул к доске, - все нормально сделаете – отыграетесь – времени вагон. Он торопливо изобразил схему расстановки: -Мы это сто раз отрабатывали. Сделайте – без нервов, спокойно – терять уже точно нечего. Егор переглянулся со Стратовым, с Андреем Самойловым, с Артемом Головиным, кивнул: -Сделаем. -Захаров – продолжал Геннадий Иванович, - в штрафную никого не пускай. Понял? Но не фоли. Нам только пенальти не хватало. Климовцев – тебе отстоять на ноль. Володя кивнул. И он отстоял. А Егор и Андрей Самойлов, забили по одному мячу, сократив разрыв до минимума. Но на тридцатой минуте, бросившись под ноги пятого номера – Володя получил рассечение брови – с поля пришлось уйти, на ворота стал Глеб… Он выбросил мяч прямо на Кольку Стратова, тот сумел вывести его к воротам, собираясь сделать передачу Егору – но тот опаздывал – на пару секунд, но все же – защитник противника успел отрезать эту передачу – Колька не замешкался – ударил по воротам сам и … забил!!! Это был его первый самостоятельный гол. Володя сидел на скамеечке рядом с Романом Кирилловичем, который осматривал его рану. -Зашьете? -Володь… -Ну, пожалуйста!!! -Это время займет. -А если просто заклеить? -Угомонись! Роман Кириллович сделал заморозку, предупредил: -Сиди спокойно! Володя послушно замер, закрыв глаза, вцепившись руками в скамейку и весь превратившись в слух. Кажется, голов больше не было. Значит – три-три. Когда Роман Кириллович оставил его бровь в покое, и можно было открыть глаза – их ворота как раз атаковали. Все тот же пятый номер красиво пробил по воротам – и мяч полетел в девятку - но Глеб взвился в воздух вслед за ним и поймал! Володя с облегчением выдохнул, с надеждой посмотрел на Геннадия Ивановича – но тот наблюдал за очередной атакой своих подопечных – Егор рвался к воротам – вот он сделал передачу Самойлову – тот добрался до ворот, пробил – гол! Им определенно везло сегодня! Геннадий Иванович, едва заметно улыбаясь, взглянул на Володю: -Тебя не отправлю на ворота. Пусть Глеб достоит. Володя закусил губу, взглянул на табло – четыре минуты – он перевел дух. Захаров так и не смог ничего сделать с пятым номером, и когда тот снова бежал к воротам – сбил его с ног. В штрафной. И вот уже мяч поставили на одиннадцатиметровую отметку. Володю больше всего поразило спокойствие тренера: -Возьмет, - коротко сказал Геннадий Иванович, лишь взглянув на Глеба. И тот взял!!! Поймал мяч – за мгновенье до удара угадав его направление, хотя пятый номер «хитрил», якобы целя в дальний угол. -Молодец! – прокомментировал тренер. Володя не верил. Глеб! Взял пенальти! Так чисто, словно на тренировке. Чуть заметно помедлил, выбрасывая его далеко в поле. А там уже ребята покатали его последние двадцать секунд. В раздевалку Глеба несли на руках. А про существование Стратова все как-то очень быстро забыли. И лишь когда уже возвращались в училище, Костя Захаров спросил – кто же теперь будет капитаном. -Кого выберете, - отозвался Геннадий Иванович. Решили, что выбор капитана пройдет в воскресенье. Никто особенно не ожидал, что в воскресенье придет и Скворцов. Правда, из команды его не исключали… -Ну что ж, - Володя пожал плечами, - давайте начнем не с выбора капитана… Три пропущенных мяча, да Вадим? -Заткнись! Ты тут не капитан! – отозвался Скворцов. -Ну, капитана у нас пока нет. Вот я и предлагаю поставить точку на этом идиотском хлысте. За каждый мяч, пропущенный в игре – пятнадцать ударов – твои ведь правила? Сам согласен им подчиниться? Скворцов побледнел. -Или боишься? -Да пошел, ты!!! – крикнул Вадим, ни на что еще не решившись. Володя очень хорошо его сейчас понимал. Сам проходил через это каждую воскресную тренировку, и прекрасно понимал, что дело было вовсе не в страхе - все дело было в гордости – через нее было переступить гораздо сложнее. -А я тут не причем, - возразил Володя, - весь этот бред придумал не я. -Пошел к черту… - глухо повторил Скворцов и, развернувшись, зашагал прочь из спортзала, - все вы, пошли на… Он выругался. -Может догнать? – поинтересовался Андрей Самойлов у Володи. Тот покачал головой: -Он пошел дорогу показывать, наверное… Ребята засмеялись. -Давайте выбирать капитана, - предложил Володя. -Давай мы в капитаны выберем тебя, - отозвался Егор. -А смысл? - Володя с недоумением пожал плечами, - В этом году у нас осталось три недели и четыре игры, а в следующем я уже буду на старших курсах. Нужно кого-то курса со второго выбрать. -Смысл в том, чтобы за эти три недели Вадиму не пришло в голову сунуться обратно в команду, - ответил Егор. - Он боится только тебя одного. Так что… Кто за? «За» оказалось большинство – так за несколько недель до окончания учебного года Володя неожиданно для самого себя оказался капитаном футбольной команды.