Teenage dirtbag

Чимин такой маленький, что его хочется положить в кармашек, чтобы всегда с собой, около сердца. А потом доставать, когда становится грустно, и греться о тепло маленьких ручек и щёчек, слушать высокий задорный смех, любоваться глазами-полумесяцами. Чимин солнечный, с сияющей бронзовой кожей. Одно только пятно портит бархатное полотно - метка не с его, Чонгука, именем. Чимин такой маленький, что в руках Сокджина смотрится совсем как игрушка. Кажется, его так легко сломать одним неосторожным движением и Чонгук ревностно следит, чтобы старший хён не задел -не его- солнышко случайно, не сделал больно. Пусть лучше болит у самого Чонгука, болит до криков по ночам и красных царапин до локтей, кривых и глубоких, только бы Чимин был доволен и счастлив, только бы улыбался ярко, тепло, и с тихим "Чонгуки" клал на плечо голову, делясь произошедшим за день. А потом Сокджин увозит Чимина в Китай. Навсегда. Это не так уж далеко, но Чонгука там больше не ждут. Чимин звонит всё реже, потом не звонит вовсе. Царапины на руках не успевают заживать и покрываться коркой, пачкают постельное бельё - оно уже всё в доме гадкого розового цвета, любимого сокджинового. Звонок спустя полгода, чтобы "Чонгуки" и "я так счастлив", и "мы решили пожениться!". И, кажется, Чонгук выполнил свою миссию, Сокджин действительно его любит и будет беречь. Бурые пятна расползаются по розовому, а Чонгук даже не знает об этом, видя в последнем своём сне маленькие тёплые руки, глаза-полумесяцы и солнечную улыбку.