Teenage dirtbag

- Всё ещё возишься с ним, хён? Ты когда последний раз ел нормально? Я понимаю, у него выбора нет, но ты-то..? Юнги тяжело вздыхает и закрывает глаза. Как объяснить Хосоку, что у него тоже выбора нет? Да, формально, он не виноват: мальчишка - и это видно на плёнке регистратора - выскочил на дорогу сам, затормозить возможности не было; формально, он выполнил все обязательства - вызвал скорую, полицию, оплатил пребывание в палате и медикаменты, извинился перед его матерью. То, что Чонгук, возможно, никогда больше не встанет с коляски, стало шоком и для него. Юнги - не Бог, тут он бессилен. Формально, он сделал всё, что мог. Хосок, конечно, желает счастья ему в первую очередь, и говорит так не из-за чёрствости души, но как ему объяснить, что большие и широко, как у ребёнка, раскрытые глаза, улыбка, с чуть выпирающими передними зубами, смешной круглый нос - всё, что ему в этой жизни теперь нужно? Он полюбил до того, как узнал. Чонгук молчал и только смотрел, быть может, дольше положенного, пронзительнее. Только когда Юнги, катая его по парку, остановился возле прудика и, не сдержав распирающего грудь чувства, опустился и обнял прохладные колени, покрыв поцелуями каждую круглую чашечку, прошептал "люблю", Чонгук замер. Юнги, испугавшись оглушающей тишины сверху, поднял глаза, и только тогда Чонгук показал - под футболкой, под самым сердцем, его, Юнги, имя. Как объяснить Хосоку, что у Юнги, свободного от меток и обязательств, большое и светлое - просто так, потому что, вопреки всему? Никак, поэтому Юнги отпивает кофе из стакана и поднимается с лавки - обеденный перерыв подходит к концу, впереди ещё ночная смена, а Чонгуку нужно лучшее лечение. Он обязательно поставит своего мальчика на ноги.