Teenage dirtbag

- И сколько ты уже не спишь? - Чимин обеспокоенно вертится вокруг Юнги, прикладывая ладонь то к мертвенно бледной щеке, то ко лбу старшего, как если бы он жаловался на начинающийся жар, а не чертову бессоницу. Юнги неопределенно жмёт плечами. Проблемы со сном преследуют его с детства, периодически он может не спать ночь, две, совсем редко - три подряд, но пять ночей это его личный рекорд. И предпосылок к прогрессу не наблюдается. Не помогают ни народные, ни советы друзей, и даже всемогущий интернет перед проблемой Юнги бессилен. Измученный мозг плохо, но беспрерывно работает, словно хочет уничтожить не только хозяина, но и сам себя; при этом никаких важных и необходимых мыслей он не генерирует - тупо не отключается, пронося вихрем картинки под закрытыми веками, обрывки прошлых разговоров в пульсирующем черепе, противный звон в ушах. Юнги себе напоминает коматозника, у которого функционирует всё, кроме мозга, только наоборот. - Тебе нужно найти его, и всё наладится, - Хосок садится на любимого конька. - Вот увидишь. Юнги тяжело вздыхает. - Отвали, - Хосок приподнимает аккуратную бровь и Юнги добавляет "пожалуйста". - Я сам себя не могу в зеркале сейчас найти, о чём ты вообще... - Ты должен попытаться, он же наверняка чувствует, когда тебе плохо. Пошли ему мысленный сигнал, мол, заебал ты, ищи меня скорее или дай знать как найти тебя. Юнги улыбается уголком рта: конечно, если бы всё было так просто... *** Через неделю он готов на всё, даже принести Хосока в жертву, если это поможет. Юнги сходит с ума, подъедает все обезболивающие дома, потому что череп трещит так, что слышно даже окружающим, только помогает едва ли. Снотворное, даже самое сильное, показывает Юнги ментальную дулю. Он готов на всё, абсолютно на всё, даже ради часа сна. - Хён, ну попробуй, хуже ведь не станет, - шепчет в трубку Хосок, очевидно, опасаясь разбудить Тэхена. - Ладно, - почему-то Юнги шепчет тоже - сил не остаётся ни на что. - Только пообещай, что на моей могиле потом так и напишешь: "Он пытался". - Дурак. Юнги сбрасывает звонок и возводит глаза к черноте потолка. - Попробовать... Хорошо. Если... если ты меня слышишь, или чувствуешь, я хуй знает вообще как это работает, и работает ли... - одними губами произносит Юнги - Помоги. Пожалуйста... Я не могу так больше... Он прикрывает веки и прислушивается к себе: вроде ничего не меняется. Блять. Юнги зажмуривается так сильно, что в уголках глаз собираются слезинки. - Пожалуйста... Не происходит ничего. Он честно попытался, он сделал всё, что мог. Юнги всхлипывает и встаёт, чтобы провести очередную ночь в компании сигареты на кухне. Почти доходит до неё, как раздаётся дверной звонок. Юнги заторможенно смотрит на часы - без пяти четыре. Он подходит к двери и открывает, не глядя в глазок - чего бояться, когда ты уже ходячий полутруп. - Ой, я, наверное, этажом ошибся... Я разбудил?.. А вы так быстро открыли... Что-то в этом высоком парне кажется Юнги смутно знакомым, как-будто друг детства, с которым не виделся больше десяти лет, и детские черты изменились, но что-то неуловимо родное... - Нет, я не спал. Я теперь вообще не сплю, новая фишка, - Юнги приваливается к косяку проёма. - Тоже?.. Именно в этом "тоже" - столько родного и понятного, больного. Юнги кивает, а потом его озаряет вспышкой, даже глаза, кажется, вспыхивают как фары дальнего света. - Как тебя зовут? Парень теряется на мгновение, но, видимо, доходит и до него тоже. - Намджун. Ким Намджун. Слёзы в глазах Юнги уже не от отчаяния - от облегчения. - Намджун, ты не откажешься поспать со мной? Исключительно в медицинских целях. Ну, или как пойдёт. Намджун кивает и делает шаг в квартиру, в которую попал случайно, хотя шёл сюда долгие пятнадцать лет.