Вино Винсента

Ей не давал покоя тот холм, но она понимала, что еще рано. Всего месяц - это слишком мало для того, чтобы ее спокойно отпустили погулять без веской причины. И она решила выждать, потерпеть, часто посматривая в ту сторону, на густую зелень, скрывавшую то, что находилось на вершине. Кэрол вдруг нашла общий язык с Катрин, про которую Винсент когда-то упомянул вскользь. Высокая неулыбчивая блондинка с пшеничными волосами заведовала распределением припасов, торговалась с другими общинами; соседи иногда даже приглашали ее для разрешения споров. Она никогда не лгала, но ей это прощали, потому что ее доводы обычно были беспристрастными и очень толковыми. Она была прямой, но не жесткой. Кэрол часто заходила к ней по кухонным делам и всякий раз ловила на себе изучающий взгляд. Не любопытный и настороженный, как до сих пор смотрело на нее большинство жителей общины, а заинтересованный. Они перекидывались новостями, иногда пили чай и болтали, старательно избегая щекотливых тем — прошлого Кэрол и причин ее прихода в этот поселок. Катрин неуловимо напоминала ей Мишонн - внутренней красотой и спокойствием уверенного в себе человека. Винсент был доволен, но он был бы не против, если бы она уже начала как-то проявлять свой интерес к нему. Она была такая же, как все. Внимательная, хлопотливая, занятая. Он любил потихоньку следить за ней. Но она не сливалась с толпой. Небольшая зона отчуждения была вокруг неё всегда. Все понимали, что понадобится много времени, чтобы ей начали доверять. Винсенту было любопытно, на сколько хватит ее терпения. И он ждал, когда она его позовет. Она не звала. Только однажды из раковины выглянуло что-то настоящее. Они собирались на вылазку за теми самыми запчастями. Два фургона, один пикап, десять человек самых лучших бойцов. Куш обещал быть очень крупным — решение многих проблем общины. Катрин уже рассказала на собрании, какие материальные блага им светят. Она примерно знала автопарк каждой общины Сообщества. Два дня паковались, совещались, разрабатывали план. Кэрол не выдержала, спросила у забежавших Черри и Евы, что происходит. У Пилар она узнать ничего не смогла: кухарка относилась к своей помощнице более чем прохладно, - а Катрин эти два дня на месте не было. - Тебе-то что? Сиди, вари суп. Тебя это не касается, - ощерилась миниатюрная блондинка, и Кэрол растерянно отшатнулась. Она не думала, что все обстоит так плохо спустя месяц. Ева положила руку на плечо подруге, успокаивая. - Мы на вылазку. Это все, что тебе можно знать. Ты ведь понимаешь? - Конечно. Спасибо! - Кэрол вернулась к плите и задумчиво уставилась в большую кастрюлю с мясным бульоном. На поверхности воды появлялись большие пузыри, поднимавшие плотную сероватую пену. И она вдруг почувствовала - впервые за этот месяц, - что ее спокойствие дает трещину, сквозь которую уже готово выплеснуться то, что она держала глубоко внутри: недоумение, обида, куча вопросов и желание откровенности. Она швырнула полотенце и быстро вышла, провожаемая взглядами всех обедавших. Винсента она нашла около машин. В одном ухе у него белел наушник крошечного плеера; второй, как обычно, свободно болтался. Весело переговариваясь, пятеро мужчин проверяли напоследок техническое состояние автомобилей. Кэрол шла к ним с дежурной улыбкой домохозяйки. Виктор напрягся, словно почувствовав неладное: - Странно... Я же сказал, что мы придем обедать позже. Винсент выпрямился и оглянулся. Он довольно хмыкнул, решив, что что-то явно сдвинулось из-за вылазки: она сломалась и шагнула первой. Кэрол ни с кем не поздоровалась, смотрела только на Винсента, не снимая с лица приторной улыбки. - Ты едешь за людьми? - Как знать... - протянул он, но она перебила: - Ты еще не определился? Мне никто здесь не скажет. Не доверяют. И если ты сейчас не ответишь, я приму это как положительный ответ. Так что? Ты едешь за людьми? За головами? Такой он ее еще не видел. Дурацкая улыбка и холодные, решительные глаза. Он понял, что если сейчас пошутит, как вроде бы и следовало сделать перед своими людьми, то вернувшись, не застанет ее. Она не стала ждать, кивнула и сделала шаг назад. - Я поняла... - Нет, мы едем за запчастями. Ребята месяц назад набрели на отличное место. Всем нужны запчасти. А нам нужен новый дом. Она впервые с момента приезда смотрела прямо в его темные глаза. Он перестал быть чуть насмешливым, не очень серьезным, готовым перевести все в шутку. Он уже не улыбался, забыв про друзей, наблюдавших за этой сценой. Важнее было, что она думает, зачем она пришла и с чем уйдет. Прозрачная глубина голубых глаз не пускала внутрь. Но он мог себе поклясться, что она вдруг расслабилась. - Хорошо, - Кэрол посмотрела на Виктора. - Мы ждем вас обедать, - развернулась и быстро пошла к дому. - Ну что, мой харизматичный друг... - Виктор швырнул в Винсента замасленную тряпку, и тот успел поймать ее, оторвав взгляд от фигуры в светлой блузке. - Кажется, ты кое перед кем отчитываешься, а? Винс усмехнулся, растерянно покачав головой. Это было правдой. Когда они вернулись, Кэрол была единственной, кто не пошел их встречать. Пилар кинула на нее удивленный взгляд, но Кэрол отмахнулась - сказала, что проследит за плитой. Готовился праздничный ужин: забили кроликов, и главная по кухне впервые разрешила помощнице сделать собственное блюдо — рагу под грушевым соусом. Когда веселая толпа ввалилась на кухню, Кэрол сосредоточенно считала вилки. Ей не надо было смотреть на вернувшихся, она и так знала, что все в порядке. Мигом подоспела помощь, и тарелки с рагу, хлебом и салатом быстро переправлялись на стол - Кэрол еле успевала накладывать. Она слушала, как мужчины взахлеб рассказывали о толпе ходячих на дороге, о том, как нашли пару шикарных универмагов, не тронутых мародерами, о спущенном колесе и о том, что фургоны просели под весом добычи. Это был настоящий праздник. Когда она присела за край общего стола, приглядывая за супом на завтра, то наконец-то увидела оживленные, счастливые лица. Мимолетно она допустила слабость — тоска кольнула сердце. Тоска по такой чистой радости встречи. Она тут же встряхнулась, отвечая на вопрос Катрин о продуктах. Кэрол сама это выбрала: быть здесь, среди хороших, но таких чужих ей людей. Она знала, что на другом конце стола сидит Винсент. Не смотрела, но знала. Она решила больше не любоваться им исподтишка, не следить за высокой поджарой фигурой, привыкать к тому что есть и терпеливо ждать. Пока терпение не иссякнет. Все потекло по-прежнему, и Кэрол поняла, что рутина - теперь, наверное, ее любимое состояние. С начала апокалипсиса. Чуть мягче стала Пилар, еще дружелюбнее — Катрин, приветливее ее ученицы. Мужчины иногда позволяли себе шутки в ее присутствии. К ней привыкали. Пару раз ее звал к себе Виктор и разговаривал с ней. Ей казалось, что он чувствует ее двойное дно, но не видит в этом опасности. Впрочем, он был прав. Она не была опасна для них. Только для себя. По вечерам, после душа, она часто заворачивалась в халат Винсента, который он забыл в маленькой ванной, и читала с чашкой травяного чая в руке или, если добывала дров, разжигала камин и смотрела в пламя, иногда засыпая в кресле. Она не жалела себя, просто решала, остаться ли здесь еще на один день, на месяц, навсегда. Постоянно решала и не могла ничего решить, тут же приходя к выводу, что еще, значит, время не пришло. Через два месяца ей уже доверяли кухню. Однажды у Пилар разболелась голова, и Кэрол вызвалась замесить тесто на завтрашний день. Стемнело, пара свечей освещала стол, но она с закрытыми глазами могла бы делать то, что делала уже тысячи раз. Под монотонные однообразные движения она начала погружаться в обычный хаотичный хоровод своих мыслей, который заканчивался всегда одним — «надо потерпеть еще». Накрыв тесто чистым полотном, Кэрол помыла руки и мельком подумала о том, что, наверное, все уже спят. И Винсент - тоже. Она вздохнула и собралась уходить, надеясь, что достаточно устала, чтобы тоже быстро уснуть. Послышались шаги, и в дверном проеме показалась невысокая крепкая фигура Евы. В руках поблескивала бутылка. - Питер уехал, я немного беспокоюсь. Посидишь со мной? Кэрол машинально кивнула, привыкнув со всем здесь соглашаться. Ева показала ей на стул, поставила тяжелую квадратную бутылку в центр стола и пошла к мойке за стаканами. - Винсент делает отличный сидр, но мне сегодня хочется чего-то покрепче, - пробормотала Ева, не оборачиваясь. Она достала тяжелые приземистые стаканы, плеснула в них янтарную жидкость и кивнула Кэрол: - Давай, залпом! У тебя ведь выходной завтра? Легкое похмелье тебе не повредит для разнообразия. Да и... ты всегда такая замороженная. Кэрол послушно глотнула и резко выдохнула, широко открыв глаза. Ева засмеялась: - Да, крепко. Питер привез мне с вылазки. Сказал, что это дорогущий первоклассный виски, - она плеснула еще и наклонилась вперед. - Слушай сюда. Давно хотела поговорить с тобой, но как-то вроде и неправильно лезть... В общем, смотрю, ты хороший человек же... нормальный. Поэтому просто сказать хотела... Если ты за ним пришла — это бесполезно. Не теряй время. Я прошла через это. Что он тебе там наговорил? Обещал что-то? Он умеет уболтать, - она вздохнула и сделала маленький глоток. Кэрол отпила, прислушиваясь, как обжигающий комок проваливается через горло в желудок. - Тебе он тоже обещал? - Не совсем, - Ева откинулась на спинку стула и задумчиво покачала головой. - Просто говорил, что для меня так будет лучше, когда я ревела в три ручья. И он был прав. Меня ведь просто бросили, и я вцепилась в то, что он мне сулил: уважение, дом... возможно, семью. А что мне оставалось? Он заставил меня поверить, что я выиграла, что у меня все впереди. Дал мне надежду. И я тогда надумала чего-то себе. У него улыбка такая, наверное, - она еще отпила и задумчиво улыбнулась. - У нас тут кто только не пытался его охмурить. И не у нас - тоже. Каждая ведь думает, что она особенная, она-то сможет. Чуток заботы, рядом потереться, согреть. Такой мужик один пропадает Ага, сейчас, как же... - Ты хочешь сказать, что когда он уговаривает женщин уйти сюда, он... То есть он обещает всем себя? - Не совсем. Он просто чертовски обаятелен и умеет говорить. И он профи во всем, что делает. Если он видит нужного человека, он все сделает, чтобы заполучить его. Ничего конкретно не обещает, но ты готова идти за ним на край света. А? У тебя так было? Кэрол молчала, рассеянно прихлебывая маленькими глотками виски. Потом вскинулась: - Скажи, он целовал твою руку? Он говорил, что у него слишком мало времени, чтобы очаровать тебя? Он звал тебя за собой, для себя? Он отпускал тебя, чтобы ты сама пришла к нему? Ева не донесла стакан до рта. - Он... говорил все это тебе? Ты сумасшедшая! И он тоже! Но ты здесь, и что? А ничего. Вернее, то же, что и обычно. Она засмеялась и помотала головой. - Я полгода на это угробила. Ходила за ним, кормила, стирала, ухаживала. Ты заметила, он почти всегда в светлых рубашках? И почти не пачкает их, но меняет каждый день. Ой, как вспомню, аж нехорошо становится... А чего по итогу? А по итогу он со мной поговорил: типа давай дружить. Теперь дружим. Полгода - коту под хвост, прикинь! Не знаю, что ему нужно, - Ева опять взялась за бутылку и вздохнула. - Вон, Бонита вокруг него терлась: молодая, красотка невозможная. Тоже нет, шарахается. А ты уже, прости, не первой свежести, так что рассчитывать особо не на что... - она усмехнулась, поймав короткий взгляд Кэрол. - Ладно, ладно, я тоже не красотка и постарше тебя, согласна. Но мужик у меня теперь есть. Я просто очнулась и посмотрела правде в глаза. Какой смысл тратить время... Кэрол вдруг выпрямилась, словно выныривая из своих мыслей, и уточнила, возвращая Еву обратно к тому, что ее задело: - Он... так тебе он просто обещал свою поддержку? Или что-то большее? Личное? Тогда, когда твоя группа выбрала не тебя? - Нет, он просто убедил меня, что я стою гораздо больше, чем думала сама. И у него так это хорошо вышло, что я нафантазировала себе, что вполне могу быть с ним. Хотя я всю жизнь считала себя реалисткой. Только он любит свою мертвую жену. Даже не пытайся соревноваться с мертвыми, милая, - Ева горько усмехнулась. - Они всегда прекрасны, а ты живая: ты делаешь глупости, плохо выглядишь с утра, стареешь с каждым днем, ходишь в туалет, в конце концов. Я желаю тебе добра, Кэрол. Ты ходишь здесь, как тень, чего-то ждешь, а жизнь проходит... Я тоже так жила, пока не очнулась. - Это он тебя прислал? - Кэрол уже захмелела настолько, чтобы задавать вопросы, которые на трезвую голову задать не посмела бы. - Нет... - Ева не улыбалась. - Я тоже не знаю, чего он хочет. Скорее всего, жить, как живет, чтобы никто не лез к нему под кожу. Вещь в себе! Пей-пей, я вот зачем пришла-то... Послезавтра приедут из одной общины ремонтировать забор и обсуждать постройку нового дома. Они будут и на тебя смотреть. Я расскажу тебе, кто есть кто. Ты уж приоденься. К нам постоянно кто-то будет приезжать: слушок про тебя уже прошел, и, возможно, тебе кто-то приглянется, - она засмеялась и плеснула еще в стаканы. - Вот скажи, раньше так могло быть? Ты будешь выбирать. Я собирала на свободных мужчин досье, изучала, тоже выбирала, знаю про них все и помогу тебе. Не трать время на Винсента, не делай моих ошибок. Присмотрись к другим людям. Тот же Дерек... Да, дурачок и не красавец. Но если ты обратишь на него внимание, он же на руках тебя будет носить. А обтесать ты его сможешь, не девочка уже. А что еще нужно? У нас мало времени, чтобы тратить его на пустые мечты. - Да? - Кэрол покачнулась, хихикнула и понюхала янтарную жидкость в стакане. - А чего ж ты Дерека-то не взяла, а? Зачем мне дурачок? Может, к Виктору присмотреться? Или... вон, Дин вроде ничего. Ева расхохоталась и погрозила пальцем: - Я сказала: «свободные». У нас свободен только Дерек. Виктор за Катрин ухаживает. Они просто думают, что все слепые. А Дин... Черри не ляпни: она, конечно, мелкая с виду, но это пиранья. Настоящая бойцовая рыбка, - Ева опять рассмеялась. - Но Дерека же ты не взяла, - упрямо повторила Кэрол и потянулась за бутылкой. - Ну, милая... я выбирала, - Ева опрокинула стакан и поморщилась. - Несколько общин, я не спешила. Я усиленно работала. В результате за мной бегали Питер и Джастин из строителей. Хорошее было время, - она икнула. - Просто Питер мне сразу понравился. Вот! А Дерек без ума от дам с оружием. Он постоянно таращится, когда ты девочек на стрельбище учишь, не замечала? Он не подонок, просто у него свои тараканы, как у всех нас. Они помолчали. Тихо потрескивали свечи. Ева тяжело вздохнула и налила еще. - Знаешь... Я вышла замуж молоденькой, мне двадцати не было. Мы со школы были с ним знакомы. Девятнадцать лет образцового брака, двое детей. Мы крепко стояли на ногах, у меня было придорожное кафе с заправкой, мое приданное, а он был отличным автомехаником. Почти двадцать лет - душа в душу, чуть-чуть не дотянули до юбилея, - она стала серьезной, и Кэрол показалось, что у нее заблестели глаза. - Я взяла на работу Стейси из нашего городка. Чтобы спасти от мужа. Пожалела. Он ее лупил, а ей было стыдно, скрывала ото всех. Мы дружили, и я уговаривала ее уйти от этого ублюдка. Эх, сколько было говорено в моей гостиной, сколько слез, какие откровения! Я так старалась вытащить ее из этого дерьма, убедить, что она должна жить по другому... - Ева скривилась, как будто задела не совсем зажившую рану. - Знаешь, в моем кафе она стала звездой. Я, как дура, радовалась, что она нашла место, где ее не обидят, где она под защитой, сама себе хозяйка. И это сделала я. Прямо фея-крестная, - она выпила одним махом полстакана. - Дальнобойщики просто табуном повалили ко мне на завтраки. Она была веселая, легкая, красивая. Я так гордилась ею. Скарлетт, моя старшая, уже была в колледже, когда Рон, мой верный муж, и Стейси сбежали. Он даже не оставил записки, просто собрал вещи и уехал. Когда я пришла в себя, разные знакомые начали сочувствовать и рассказывать, что видели их много раз: в ресторане соседнего городка, на парковке отеля, в кинотеатре. Они не говорили раньше, потому что боялись разрушить крепкую семью. Пока я радовалась, что она начинает жить новой жизнью, она спала с моим мужем, понимаешь? Он часто ворчал, что я слишком уж вожусь с ней, вечером шел к ней на свидание, а потом приходил в мою постель. Как оказалось. Он забрал деньги, которые мы откладывали на колледж Ретту. Да, мой муж обожал «Унесенных ветром», а я на все была готова ради него - даже назвать детей черт знает как. Мы больше не общались, адвокат выбивал из него что-то там. Мне это было не интересно. Они открыли придорожную закусочную то ли в Оклахоме, то ли в Огайо, а моя жизнь кончилась. Только дети удержали меня. Чтобы Ретт попал в колледж, я заложила дело моего деда, ресторан, и приготовилась пахать всю оставшуюся жизнь. Только вот платить уже не пришлось, начался вирус. И теперь я здесь. И рассказываю тебе как-будто чужую жалкую историю жалкой брошенной жены и подруги. Но это уже не я. Я живу с людьми, которые за меня жизнь отдадут, с мужчиной, которого уважаю и люблю, и который любит меня. Тогда я думала, что жизнь закончена, потом так думала, когда начался этот конец света, а еще раз, когда моя группа бросила меня. И вот я здесь... пью с тобой дорогущий виски и несу ахинею. Ева смахнула слезу и чокнулась с Кэрол. - Где твои дети? - глухо спросила Кэрол. - Я не знаю, но мое сердце не болит, значит, они живы. - Ева уверенно кивнула и ни на секунду не поменялась в лице. - Ретт с детства увлекался боксом, а Скарлетт — йогой. Они умеют постоять за себя. Если я выжила, они тем более справятся. Кэрол вдруг позавидовала той зоне сумасшествия, которую себе отгородила Ева. Этой уверенности. Она допила виски и почувствовала, что ей хочется плакать над историей Евы, смеяться над ее попытками наставить бестолковую Кэрол на путь истинный, а еще, возможно, спеть трогательную балладу и натворить что-нибудь такое, чтобы всем запомнилось. Кэрол поняла, что пора закругляться. Она взяла Еву за руку: - Да, ты бы почувствовала. Сердце матери не обмануть. Значит, они в порядке. Идем спать? - Кэрол встала и подождала, когда комната перестанет кружиться. - Да! Пора, наверное, - Ева, покачиваясь, встала и побрела на выход. В коридоре они долго полушепотом прощались. - Тебя проводить до домика... хи-хи... Винсента? - Нет, отды...хай, спсиб за разговор! - Я ж добра тебе желаю, имей в виду... Наконец они расстались. Кэрол прошла по коридору, придерживаясь за стенку; аккуратно, цепляясь за перила, спустилась по ступенькам, не обратив внимания на фигуру в светлой рубашке на террасе. Она почти не отреагировала, когда он подхватил ее под локоть, только обернулась, серьезно кивнула и икнула. - Првет! - Я отведу тебя домой. Винсент подслушал весь разговор, стоя в коридоре. В последнее время ему плохо спалось, и он всегда знал, где в данный момент находится Кэрол. Когда он увидел Еву - этот «голос правды», как ее шутливо называли в общине, - направляющуюся с бутылкой на кухню, он тихо последовал за ней. Он только не ожидал, что дамы так быстро напьются, но их разговор его очень заинтересовал и немного обеспокоил. Он всегда ненавидел пьяных женщин - даже больше, чем пьяных мужчин. Они вызывали у него брезгливость, он старался держаться от них подальше. Она шла, заметно покачиваясь, иногда останавливалась, задумывалась и разглядывала то небо, то темноту перед собой. Его она словно не замечала. И он поймал себя на том, что не чувствует отвращения, скорее, ее поведение вызывало желание шутить, вызывая ее смущение. Правда, не сегодня. Она была защищена самым прочным панцирем от всех насмешек — опьянением. А еще он надеялся, что она проболтается о чем-нибудь важном для него. Сделает какое-нибудь очень пьяное и очень искреннее признание. - Полнолуние! Женихи послезавтра приедут, - серьезно изрекла Кэрол, разглядывая луну. - Ты о чем? Пойдем потихоньку, а? О чем ты думала, когда пила? Завтра похмелье будет. Захочешь напиться - приходи ко мне, я тебя выдам нормальную выпивку. - И вместе выпьем, да? Ты мне расскажешь грустную историю своей жизни и подскажешь, как жить дальше? - ее язык заплетался. Он не нашелся, что сразу ответить, ошарашенный ее словами. Но она и не ждала ответов, ее мысли скакали, словно бешеные лошади. - Забор строить... Смотреть будут на меня. Дожила. Как на ярмарке скотины. А с другой стороны... - она качнулась и вцепилась в его рукав, но это не прервало ее рассуждений. - Чего терять-то? Это раньше вот... А теперь... Бред какой-то, - она тяжело вздохнула, быстро шагнула вперед и споткнулась. Он успел поймать ее. Закинул ее руку себе на плечо, обнял за талию и повел. - Идем уже, а? Зачем ты так накидалась? Еве-то море по колено, она завтра будет как огурчик, а ты со своим бараньим весом... - Почему это бараньим? - капризным тоном спросила она и опять остановилась. - Если ты сейчас не начнешь идти, я тебя потащу! Кэрол опять не обратила внимания. Постояла, икнула. - Черт! Я уже не знаю. Запуталась. Дерек вот ... - и опять замолчала. - Дерек... - Тебя не тошнит? Она замотала головой и опять двинулась в сторону дома, иногда бормоча, что не надо ей помогать, что она сама отлично справится, а он может идти к себе и отдыхать. Она еще пыталась куда-то пойти в доме, но Винс, подхватив на руки, уложил ее на кровать, разул, стараясь не касаться тонких щиколоток, и укрыл вторым одеялом, которое достал из шкафа. Она сразу закрыла глаза. - Поспи... Вернее, проспись, - бормотал он, подтыкая одеяло. - Ммм... - она вдруг открыла глаза. - Какой ты заботливый. Как некрасиво пользоваться такими методами. Я все думаю, когда мне будет уже пора. А ты на вылазках своих всем рассказываешь, что будешь ждать, скучать и прочую ерунду? - Что? Нет, конечно, я... - Я здесь не потому, что ты такой прекрасный, а потому что... я решаю, когда прийти, когда уйти. Уже я. Пусть недолго. Посмотрю на картинку, запомню - и ищи ветра... Или Дерека возьму. Лучше синица в руках... Он нахмурился, пытаясь понять, о чем именно она говорит. Собрался переспросить, но Кэрол уже спала. Винс на всякий случай потрогал ее лоб и позвал, но реакции не последовало. Он долго стоял у окна, пытаясь понять, что было у «пьяного на уме».