Гарри Поттер и ЕГО Портрет.

      Я лежал на кровати в бывшей комнате Перси. Нора была теперь почти пустой. Фред и Джордж жили в своем магазине, Перси ушел из семьи, Чарли и Билл давно жили отдельно. Осталось только старшее поколение, Рон с Джинни, и Гермиона. Именно о ней я думал, пялясь в потолок без сна. Сегодня она предстала для меня в новом свете. Как возможная девушка. Но стоит ли оно этого? Как это повлияет на нашу дружбу? Я не хотел бы ее обманывать, но быть до старости с ней нам не грозит. Только, если до ее старости. В этот момент я понял проблему вечной молодости. Если я полюблю, нужно будет решать проблему возраста. Я не уверен, что Гермиона меня поймет. И не думаю, что она захочет вечность со мной.       Дориан меня учил одиночеству, он совращал и меня, и мою душу. Но спустя время, он понял, что чувства из меня не выжечь. Как он меня тогда назвал? Адское пламя? Было бы забавно, не будь это правдой. Однажды разозлившись, я вызвал его. Останавливали мы мою магию вдвоем. Какие у меня чувства к Герми? Ну, точно не как к сестре. Я ее хочу. И, как я понял, она меня тоже. Стоит ли желание того, что может закончиться наша дружба? Но дружба может закончиться и по другой причине. Например, меня окончательно разозлит то, что она мне не пишет. Я улыбнулся этой мысли, и услышал шорох за дверью. Кто-то крался в мою комнату. Паниковать было глупо, в доме не может быть чужак. Охрану настраивали лучшие волшебники. Дверь слегка скрипнула, и я услышал сдавленное ругательство. Я приподнялся на локтях, чтобы посмотреть, кто пришел ко мне. Все же мысли материальны. Это была Гермиона. Она замерла, смотря на меня, и легко улыбнулась мне, приложив палец к губам. — Доброй ночи, Гарри, — тихо прошептала она. — Доброй ночи, Герм. — Я хочу с тобой поговорить кое о чем, — немного смущаясь, сказала девушка.       Хотя было чему. Я лежал с голым торсом, а ниже пояса все закрывало одеяло. Хотя пижамные штаны на мне были. Вдруг кто-то зайдет или мне нужно будет резко вставать? За год тренировок я стал обладателем красивого тела и не видел смысла это скрывать. — Я весь во внимании, — отвлёк я Гермиону от разглядывания моего пресса. — Ты очень изменился, — сказала она, присаживаясь на край моей кровати. — Стал очень красив. Не то, что ты раньше не был таковым, но сейчас ты просто прекрасен, как ты изменился так быстро? Такое чувство, что прошел не месяц, а как минимум год.       Зришь в корень Гермиона, и откуда ты такая умная? И что мне ей на это ответить? Врать не хотелось, но и правду говорить нельзя. Она ее не примет. Ведь я в прямом смысле распял свою душу. Она решит, что я стал, как Темный Лорд, и увидеть разочарование в ее глаза страстно не хотелось. — Я изменился после похода в банк, когда принял титул, — решил сказать полуправду я. Это все же было не совсем вранье. — О, я читала об этом. И какой титул? Лорд? Я не думала, что он так сильно повлияет на тебя, — она улыбнулась мне. Ее губы привлекали мое внимание, и я поймал себя на мысли, что хочу ее поцеловать. — Нет, не лорд. Ты обещаешь, что никому не скажешь? Даже Рону... — немного взволнованно спросил я. Играть перед Герми было непривычно, но по-другому было уже нельзя. — Хорошо, но я не понимаю, почему? — Про какие титулы ты еще читала? — Ну, Лорд, Граф и Князь. Лорд — это самый частый титул, что дает магия. Обычно это семьи, которые поклоняются ей не одно поколение. Например, Блэки. Хотя они иногда перегибают палку, особенно в данное поколение, что показывает отсутствие прямых потомков, ведь магия помогает своим лордам, когда они делают все во славу ее. Далее Граф — это выше лорда. Этот титул означает, что род, носящий его, совершил нечто такое, что магия признала как долг для себя, в отношении всего рода. Она благоговеет этому роду. И спасает его, в случае опасности. Она стремится всегда помогать ему, и в ответ этот род делает все во благо магии. Им необязательно носить одну и ту же фамилию, титул передается не по фамилии, а по крови. Как-то так. И наконец, Князь. Этот титул носят потомки сестер вечности. Вечной госпожи — смерти. Вечной подданной — жизни. Вечной королеве — магии. Я знаю только одну фамилию потомков Вечной госпожи — Певерелл. Хотя многие не верят в это, и считают сказкой. Ты Граф, да? Тогда это объясняет твою феноменальную удачу и живучесть. Тебя спасает магия.       Я на это улыбнулся. И почему я думал, что она хоть что-то может не знать? Она не далека от истины. Если бы не вмешательство Вечной госпожи я был бы Графом. — Нет. — О боже… — она так комично выглядела в этот момент, этот потерянный взгляд и приоткрытый ротик в виде буквы «о», так и приглашал поцеловать ее, чтобы успокоить, но я не стал на нее давить. Она должна понять для себя: хочет ли она этого, или нет. — Зови меня Гарри, — я не мог быть серьезным в этот момент, так и тянуло пошутить. Она прищурилась, и, выдернув подушку из-под меня, огрела ею меня по голове. — Ну и шутки у тебя. Так ты Князь? Ты Певерелл? — срывающимся голосом спросила она. Глаза горели от предвкушения новых знаний, волосы слегка растрепаны. Настоящая ведьма. — К вашим услугам, миледи, — я шутливо склонил голову, все-таки в кровати сильно не повыпендриваешься. — Клоун. Но это означает, что ты не просто Князь? — она смотрела на меня в упор, ожидая ответа. — Я Темный Князь. Или Князь Тьмы. Как кому нравится это называть. Но это ничего не значит, — начал убеждать ее я, или это я себя убеждал?       Я не стал злым, или вторым Волдемортом. Я все тот же Гарри. Только сильней. — Я слышала, что Князь почти всесилен, — тихо прошептала она, внимательно смотря мне в глаза. — Я могу пользоваться магий без палочки и заклинаний. Нужна только фантазия, ну и желание, — пожав плечами ответил я. Гермиона проследила глазами, как напряглись и расслабились мышцы от моего движения. — Это поразительно. Я должна кланяться тебе, или преклоняться? — спросила она с улыбкой. — Нет, — сказал со смехом я. — Хотя, если ты хочешь, не буду тебя останавливать. — Дурак, — с улыбкой сказала она. — Хорошо, уже поздно. Я рада, что так вышло, теперь ты достаточно силен, чтобы выжить. Я рада, что могу меньше бояться за тебя. — Ты можешь вообще не бояться за меня, — мягко улыбнувшись, и слегка сжав ее ладонь, сказал я. — Не могу. Ты очень дорог мне Гарри, — она наклонилась, легко коснулась моих губ своими, и быстро развернувшись, мазнув по мне своими волосами, ушла. Я откинулся назад, вновь уставившись в потолок с дебильной улыбкой на лице.       Я выдохнул сквозь зубы. Я не должен так реагировать. Как-будто это не я. Гермиона делала меня глупым подростком. Но это даже было мило. Я же не демон бесчувственный. А я нравлюсь Герми. Надо подумать над этим. Это лучший вариант для меня. Она не тупая фанатка, она не глупа, красива и я ее хочу. Этого мне достаточно. Размышляя в таком направлении, я медленно, но верно отошел в царство морфея.       На следующее утро меня разбудила чужая рука в моих волосах. Я улыбнулся, приоткрывая левый глаз. В комнате было слишком светло. Сквозь ресницы я увидел Гермиону. Она гладила мою голову и чему-то улыбалась. Я выдохнул, и открыл глаза, моргая от света. — Доброе утро, — хрипло сказал я. — Сколько времени? — Скоро завтрак. Я пришла разбудить тебя. — Это самое доброе утро за последнее время, — бессовестно солгал я.       На самом деле самое доброе утро было, когда Дориан будил меня минетом. От этой мысли я почувствовал, что утренняя эрекция стала еще тверже, и тихо простонал. — Все хорошо? — спросила Гермиона, замерев с рукой в моих волосах. Я так хотел ее поцеловать. Да и не только это, если честно. Секса мне очень не хватало. Грей раздразнил меня постоянством. — Да. Просто хочу спать, — с этими словами, я резко дернул ее на себя, так, чтобы она случайно не задела мой член, и, обняв, накрыл одеялом. Она в этот момент была похожа на сову. Волосы разметались, глаза круглые. — Давай спать.       Она застыла, смотря на меня. А я закрыл глаза, чтобы взять себя в руки. — Гаррррри!!! — прорычала она.       Мерлин, это звучало сексуально. Хотел бы я, чтобы она так рычала мое имя в другой момент. Я снова простонал. Это было невыносимо. Я озабоченный. Я слишком привык к большому количеству секса. И ночь без него уже сводит меня с ума. Я открыл глаза, и посмотрел на Гермиону. Она замерла, внимательно смотря мне в глаза. Не знаю, что она увидела, но в голове у меня точно была только голая она подо мной. Она моргнула, и в глазах загорелась решимость. Я уже было решил, что она меня поцелует, но она… Начала щекотать меня.       Я растерялся, а потом начал хохотать. От возбуждения кожа была слишком чувствительной. И вдруг она случайно дотронулась до стояка. Раньше бы я покраснел, но не сейчас. Она замерла, и посмотрела не меня более внимательно, и черт, она облизала свои губы! Я был бы не я, если бы не поцеловал ее. Гермиону. Я знал ее много лет и не думал, что буду ее когда-нибудь так хотеть. Поцелуй был легким, я не хотел ее спугнуть, но она ответила. Я не стал просить большего, отстранился от нее, и хрипло прошептал: — Мне надо в ванную, — возбуждение уже стало приносить боль, а трахнуть Гермиону здесь было нереально. — Да, хорошо, — ошеломленно сказала она.       Я еще раз ее поцеловал, чтобы показать, что это не случайно. За время, прожитое с Дорианом, я много запомнил и знал, как нужно себя вести, чтобы не подумали, что это серьезно, или же наоборот. Она улыбнулась мне, и я, простонав, поцеловал ее еще раз, чуть более требовательно, чем необходимо, она тихо простонала мне в губы, что слегка отрезвило меня. Я оторвался от нее, поцеловал в висок, и направился в ванную. Холодный душ мне в помощь.       Спустившись на завтрак, я увидел, что все в сборе, кроме Артура, видимо он уже отбыл в Министерство. Гермиона внимательно смотрела на меня, будто спрашивая, не показалось ли ей, я улыбнулся, и, облизнув губы, подмигнул ей. Она покраснела, и уставилась в тарелку. Меня отвлек звук упавшей вилки, и я повернулся на источник звука. Это была Джинни, она зло смотрела на меня. — Я что-то сделал тебе? Почему ты так смотришь?       Все удивленно уставились на нее, а она покраснела. — Ничего, извини, — сквозь зубы прошипела она. — О, ты шипишь как змея! Все еще знаешь парселтанг? — не смог не подколоть ее я.       Я понял, почему она злилась. Она мечтала обо мне с детства, а тут, какая-то девушка претендует на меня. И я ей отвечаю. Молли вздрогнула и с осуждением посмотрела на меня. Но ее перебила Джинни. — Ничего я не знаю! Как только ты уничтожил дневник, я все забыла, и я не знала, что говорю со змеей! — возмутилась, она, и собралась было уходить, но тут обратила внимание, что все ошарашено уставились на нее. — Джинни, детка, спокойно, никто на тебя не злится, — спокойно, подняв руки, проговорила Молли. — Мама! Что ты говоришь?! — продолжила гневно шипеть девочка. — Джинни, ты только что говорила на парселтанге. Я задал тебе тот вопрос на змеином языке, и ты не только поняла меня, но и ответила, — смеясь, сказал я. Было забавно. — Не может быть! — она села обратно, и в шоке уставилась в тарелку. — Эксперто Патронум Привате: «Профессор Дамблдор, у нас проблемы. Джинни шипит. Ждем вас в ближайшее время».       Сохатый склонил голову и исчез. Молли села за стол и опустила голову на руки. Рон в шоке смотрел на Джинни, так и замерев с пирожком в руках. Гермиона смотрела на меня в упор и ждала, когда я что-то скажу. Молли подняла на меня взгляд в надежде, а я покачал головой. Я давно думал об этом. О том, что тот кусочек души остался в Джинни. Слишком долго он брал ее энергию, чтобы так легко исчезнуть потом. Джинни заплакала. Я встал и положил ей руку на плечо. Он подняла на меня глаза и тихо спросила: — Он не исчез да? Он остался во мне?       Я не собирался врать ей в этом. Хотя мне было жаль ее. Может теперь я и сволочь, но я понимал ее. — Мне очень жаль, Джинни, — сжав руку на ее плече и смотря ей в глаза, сказал я. — Ты не виноват. Это я писала ему. Это я пыталась убить многих. Это я пыталась убить Гермиону. Потому что думала, что ты должен принадлежать мне. Я и сейчас так думаю. Я ужасный человек, — закрыв лицо руками, прорыдала она. — Это не ты. Это сначала влияние книг и толпы, что ты читала и слышала обо мне. Потом это крестраж, да и сейчас это он на тебя влияет. Он усиливает все негативные чувства, — попытался успокоить ее я. Конечно, это была чистейшая ложь, но не мог же я сказать практически ребенку, что она просто злая стерва, которая пытается любыми методами добиться своего? — Откуда ты знаешь? Что такое крестраж? — спросила Молли, подняв на меня взгляд. — Это очень темная магия, — раздался голос от прохода. Дамблдор пришел. И внимательно смотрел на Джинни. — Гарри раньше был крестражем. Он смог избавиться от этого. Я не буду говорить как. Но, к сожалению, с Джинни так сделать не получится.       Он вопросительно и с надеждой посмотрел на меня. Я пожал плечами. Я не знал, могу ли я просить о таком смерть. И как ее просить я не знал. Дамблдор протянул мне бузинную палочку и попросил: — Ты только попробуй Гарри, — он протянул мне камень. Тот самый. Я вопросительно посмотрел на него, а он лукаво улыбнулся. Я взял камень, и призвал палочкой мантию, посмотрев на Джинни. — Оставьте нас. Все встали и вышли. Осталась только Гермиона и Дамблдор. — Я попросил всех уйти. Прости, Гермиона, но боюсь, Госпожа не обрадуется такой компании.       Гермиона и Дамболдор побледнели и ушли. Я посмотрел на Джинни. Она с надеждой смотрела на меня. — Я кое-что попробую. Надо выйти на улицу.       Мы вышли на улицу, и я посмотрел на небо. Погода была очень хорошей. Я глубоко вздохнул, и накинул мантию. Джинни пораженно вздохнула, посмотрев на меня, я легко ей улыбнулся. Я взял камень, и палочку, и задумчиво посмотрел на все это. Я решил импровизировать. Если не получится, скажу, что я сделал все, что мог. На самом деле я боялся звать Вечную госпожу. Она может разозлиться на меня из-за портрета. Ведь его наличие означает, что я ее избегаю. Размышляя об этом, я не заметил, что сильно сдавил камень, и он оцарапал меня до крови. От соприкосновения с моей кровью он засветился. Я направил на него палочку и прошептал: — Вечная госпожа. Прошу, услышь своего раба. Приди на мой зов.       Я не знал, поможет ли это. Но думал, что раз уж у меня все ее дары, она сможет услышать зов. И тут я почувствовал это. Она пришла. Теперь не было ощущения, как от дементора, было чувство, что это что-то родное. Как легкий бриз с моря, который ласково тебя овевает. — Ты слишком громко зовешь потомок. Достаточно было попросить и без этих побрякушек. Ты мой наследник. Я всегда тебя слышу, — пошептала она. Голос у нее до сих пор был глухим и каким-то обезличенным. — Госпожа, могу ли я просить? — склонив голову спросил ее я. Особого страха я не испытывал, но и радости от общения с ней во мне не было. — Не бойся, я не зла на тебя. Когда я решу, что тебе пора уйти со мной, твой портрет тебе не поможет, — со смешком сказала она. Я выдохнул и полностью расслабился. — Я и не надеялся, госпожа. Я сделал это, чтобы не уйти слишком рано.       Я продолжал смотреть под ноги. Она приблизилась и взяла своей холодной ладонью мой подбородок, приподнимая мое лицо и заставляя меня смотреть ей в глаза. — Зови меня Мора. Я тебе не Госпожа.       Она была красива. Белая кожа, черные глаза, совершенно без белков. Как провалы. Густые ресницы и красиво очерченные брови. Яркие губы, идеальной формы и абсолютно седые волосы, которые постоянно шевелились, будто от ветра. — Спасибо за честь, Мора.       Она легко улыбнулась, показывая идеальные зубы. — Так что за просьба? — Прервала мои разглядывания она, смотря мне в глаза. — Помните, вы освободили меня от части чужой души?       Мора зашипела от злости: — Я помню. Этот человек пытается от меня сбежать. Но я его настигну. И тогда он познает, что будет, если разозлить Смерть.       Меня пробила дрожь от этих слов. На мгновение мне стало жалко Тома. — Не жалей его. Он бы это не принял. Он сам виноват во всем. — Хорошо. Часть его души находится в ней.       Она повернулась, и посмотрела на Джинни. Младшая Уизли была на грани обморока от страха. — Да, я вижу, — Мора приблизилась, и коснулась ее лба губами. Джинни упала без чувств. Я равнодушно на это смотрел. — Я вижу, что ее душа тянется к тебе. Но это как поклонение, это плохо. Хочешь, я избавлю ее от этого чувства? — Я был бы вам признателен Мора.       Она взглянула на меня, и что-то прошептала, проведя рукой над сердцем Джинни. — Она со временем поймет, что не любит тебя, а что это глупое детское увлечение. Нельзя сразу от этого избавиться, а то можно сделать ее невосприимчивой к любви, — ухмыльнувшись, прошептала Смерть. — Спасибо, Мора, — я склонил голову в знак почтения. Она быстро приблизилась и положила ладонь на мою голову. — Я рада, что ты такой, потомок. Она любит тебя, — сказала Смерть, смотря в сторону дома. Я невольно повернулся и увидел в окне бледную Гермиону. Она смотрела на нас широко открытыми глазами. — Это настоящая любовь. Если ты ответишь ей, это возвысит тебя. Но сделает уязвимым. Нет никого сильнее тебя. Но она слишком слаба. Береги ее. — Спасибо, Мора. Я рад этому. Даже без любви, ради нее я готов на все. — И умереть? — лукаво спросила Смерть. — И умереть, — твердо ответил я.       Она рассмеялась и исчезла в черной дымке. Я посмотрел на руку, и увидел на ней красивое женское кольцо. Я понял, что это защита для моей Герми. Дар смерти, о котором никто не знает. Я сказал в пустоту — Спасибо, — и с ветром услышал легкий смех.       Из дома выбежала Молли и направилась в сторону Джинни. Я повернулся, чтобы посмотреть, как она. Молли подошла и склонилась над дочерью, что-то шепча. — Она в неопасности. Теперь она свободна от крестража, — спокойно сказал я. — Что все-таки такое этот крестраж? — спросила Молли.       Я удивленно на нее посмотрел, я был уверен, что Директор ей расскажет. Из дома вышел Дамблдор и направился в нашу сторону. — Пусть вам Директор рассказывает, — ухмыльнувшись, сказал я.       Он внимательно посмотрел на меня и спросил: — Гарри. Все получилось? — Вы же видели, что да, — поморщившись, ответил я. — Благодарю. Ты сделал невозможное Гарри. Это очень смелый поступок, — легко улыбаясь, сказал он. — Спасибо. Я поступил так, как должен был, — с этими словами я протянул ему палочку. Он с грустью посмотрел на камень. — Не надо беспокоить мертвых, Директор. Этот дар ни к чему хорошему не приведет! — резко сказал я. — Я знаю это, Гарри. Еще раз спасибо. Молли, нам надо поговорить, давай я помогу перенести Джинни и осмотрю ее. — Хорошо, Альбус, — с этими словами они оставили меня одного. И тут меня снес с ног вихрь под именем Гермиона и страстно поцеловал меня. — Я так за тебя испугалась. Это же была сама Смерть! Вдруг бы она разозлилась на тебя! Мне было так страшно. Я не хочу потерять тебя. — Не потеряешь. Смерть моя покровительница. Это тебе в дар от нее. Защита моего сердца, — с этими словами я протянул ей кольцо. Ничем не примечательное серебряное кольцо с рунами. — О боже… Что тут написано? Я не знаю таких рун, — с явным интересом в глаза стала рассматривать письмена на кольце девушка.       Я легко засмеялся и спросил ее: — А ты знаешь все руны? — Нет, но представляю, как они выглядят, — слегка высокомерно сказала она. Я обнял ее за талию и надел ей на средний палец кольцо. — Но это все-таки дар Вечной госпожи. Боюсь, ты и не узнаешь, что тут сказано. Одно точно - это для защиты. — Ты сказал, защиты твоего сердца, и отдаешь кольцо мне, что это значит? — она пытливо посмотрела на меня.       Я легко рассмеялся и крепче обнял ее, прошептав на ухо: — Носи кольцо. Я не буду говорить пока, что я чувствую к тебе. Ты мне дороже всех Герми.       С этими словами я склонился к ней и легко поцеловал. Немного времени спустя, я оторвался от нее, смотря в глаза. Ее щеки покрывал легкий румянец, губы были слегка припухшими, от моего укуса и зрачки расширены. Она переодела кольцо на безымянный палец. Я удивленно вскинул бровь, смотря ей в глаза, она лукаво улыбнулась, чмокнула меня в щеку и ушла в Нору. Я смотрел ей вслед и улыбался. Надо написать Дориану. Пусть порадуется за меня, и не зовет Вейл. Боюсь, что у меня больше ни на кого не встанет. Хотя на Грея точно все поднимется. Я почувствовал еще более сильное возбуждение и недовольно простонал. С этими мыслями я пошел принимать очень холодный душ.

***

      Дни текли быстро. Мы гуляли по территории Норы, летали на метлах, пока Гермиона сидела у дерева и читала, наблюдая краем глаза за нашими бешеными финтами. Я наслаждался этим затишьем. Наслаждался поцелуями и ласками Гермионы. Она часто приходила ко мне в комнату. Но мы не заходили далеко. Я не хотел ее сильно торопить, хотя мысленно уже выл от желания. Она знала, как я ее хочу, мне не стыдно было этого не скрывать. Что-что, а чувство стыда Дориан во мне убил, после того, как прыгал на мне верхом, а рядом развлекались вейлы, демонстрируя нам всю красоту лесбийской любви. Я не думаю что меня можно смутить. Гермиона понемногу раскрывалась мне. Но пока не заходила ниже моего пресса. Но он сводил ее с ума. Она гладила его, облизывала, сводя меня с ума. Я не оставался в долгу. И ждал, когда она позволит и мне, и себе большего. И я понимал, что с каждым днем люблю ее сильней. Да. Именно люблю.       Так незаметно подкралось 31 августа. Мы с Гермионой решили собраться заранее, помня предыдущие года, когда все собирались 1 сентября, бегая по норе. Мы наслаждались друг другом, сидя в моей комнате, когда услышали покашливание. В дверях стоял смущенный, красный Рон. — Гермиона, не могла бы ты мне помочь? — тихо спросил ее Уизли. Я нахмурился, смотря на него. — Конечно, Рон, что случилось? — хриплым голосом спросила она. Мой член дернулся от этого и я с трудом сдержал стон. — Моя работа по зельям просто ужасна! Не могла бы ты ее прочитать, и что-то посоветовать? — виновато смотря на нас, попросил он. — Рон! Сейчас последний день каникул! Ты бы еще за день до урока меня об этом попросил! — резко ответила она. — Извини. Я просто решил, что хочу быть аврором, и что нужно учить зельеварение, но у меня не очень выходит.       Я вздохнул из-под Гермионы, и провел руками по ее талии, отвлекая от Рона. Она слегка задрожала, и посмотрела на мои губы с желанием. — Давай вместе ему поможем. Пока я был у Дурслей, я все сделал, и вполне прилично, на мой взгляд, а потом читал журналы по зельеварению. Ты же знаешь, я тоже хочу быть аврором. А единственное препятствие — зелья. К тому же мне нужны хорошие отношения со Слизнортом. А для этого нужны знания по зельеварению, — объяснил я ей свои мысли и предыдущее предложение. — Хорошо, Гарри.       Она на мгновение прислонилась к моим губам своими, и отстранилась, поднявшись. Она одёрнула майку, которая оголила ее животик. Я смотря на это хищно улыбнулся и облизнул губы. Рон наблюдая за нами, еще сильнее покраснел, и не знал, куда себя деть. — Пошли, Рон, смотреть твою работу.